Прошлый раз, 4 июля, когда я собиралась и Кюрасао на длительный уик-энд, мне пришлось выбирать между аргентинскими девушками, которые работали на меня, и канадками, которые жили в Монреале и бывали наездами, и не смогла использовать никого из них. Во-первых, по ряду причин клиенты не желают слышать голос, отвечающий по телефону с испанским акцентом. У меня нет личных предубеждений, но для них все говорящие с испаноязычным акцентом — пуэрториканцы. Что касается канадских девушек, то знаю: их преданность делу не идет дальше желания заработать немного быстрых зеленых.
Девушка, которую я в конце концов нашла, оказалась Вандой, профессором искусствоведения и истории в Нью-Йоркском университете, с умной головой на плечах, но чьей единственной амбицией в проституции было увеличение дохода, помимо легального заработка, забежав время от времени, сделав быструю сотню, и с глаз долой.
Ванда — честная и усердная девушка, но, как я выяснили по возвращении, недостаточно жесткая. Она оказалась не способна контролировать девушек, так как выяснилось, что был даже маленький рукопашный бой между канадкой и аргентинкой из-за спора о кредитоспособности клиента.
Кроме того, мои телефонные книги были раскиданы и перемешаны, и я дала обет, что в следующий раз перед путешествием запишу свой голос на автоответчик: «Ждите приезда мадам». Хотя мне не нравится такой способ потому что я чувствую ответственность перед клиентами и должна быть доступна дли них.
Мадлен обычно закрывала «магазин» в 3 часа ночи и отключала телефоны до 12 дня, но многие из моих посетителей считают мое заведение вторым домом, и в этом доме я принимаю все двадцать четыре часа в день. Некоторые из них даже хотят устраивать у меня свои утренние деловые встречи, и многие работающие по соседству приходят во время ланча. Вместо того, чтобы идти куда-то есть, они подскакивают ко мне и посылают за едой. После этого в моем доме начинается время коктейлей, которое идет сравнительно спокойно до 11 часов вечера. Самые напряженные часы — между 11 вечера и 4 часами ночи, а иногда и позже.
Другая вещь, о которой я скучаю, став мадам, — это личный контакт, который обычно имела с мужчиной. Быть в постели с ним и заниматься любовью по распоряжению мадам, — конечно, эти полчаса сближали меня с мужчиной и с его проблемами ближе, чем что-либо еще.
Я скучаю по этой интимности сейчас, когда в качестве мадам расхаживаю в дорогом белье от Пуччи, распределяя народ по спальням, собирая деньги, иногда становясь резкой и грубой, чтобы поддерживать порядок в доме.
Позже я нашла выход — сплю бесплатно каждую ночь ради того, чтобы чувствовать близость мужчины рядом с собой. Для этого я выбираю самого приятного мужчину, лучше всего когда ему тридцать с небольшим, которого не ждет дома жена и который не хочет возвращаться в отель один. Я позволяю ему остаться, пока не закрою «магазин», затем беру с собой в постель, так как ненавижу спать одна, как бы поздно ни было. Обычно это такое позднее время, и мы оба так устали, что быстренько трахаемся и мгновенно засыпаем, в то время как в стекла уже бьют первые утренние солнечные лучи.
Что у меня вызывает наибольшую ненависть в такой ситуации, — это когда он просыпается утром с прекрасной эрекцией, идеально подходящей для вдумчивого занятия любовью, у него остается время только на еще один мгновенный трах, потому что он спешит на утренний самолет в Хьюстон.
Затем начинают звонить мои телефоны, кто-то хочет назначить утреннюю встречу в моем доме, и, если повезет, одна из моих сожительниц сделает это. но если никого из них нет, я буду делать это сама, потому что терпеть не могу огорчать отказом хотя бы одного из моих мужчин.
Вы можете называть меня наемницей или мадам, но я всегда говорю моим клиентам — звоните мне в любое время!
Старейшая профессия: современный вариант
История первая. Ему двадцать девять лет, и он страшно испуган. Он никогда не был с женщиной раньше, и, глядя, как он дрожит, можно подумать, что ему собираются делать обрезание, а не соблазнить.
Стеснительный, раньше времени лысеющий, молодой мужчина в чистых потертых джинсах был направлен ко мне уважаемым нью-йоркским психиатром. Он один из многих, чью задержку в сексуальном развитии я исцелила.
Мой метод? В основе тот же самый, который предлагает институт «Мастерс и Джонсон», только они берут тысячи и называют это лечением. Я беру 50 долларов, и это называется проституцией.
Правда, для этого молодого мужчины я снизила плату, потому что мне сказали, что у него плоховато с деньгами. Он недавний выпускник юридического колледжа, привлекательный, вежливый, и я хотела бы помочь ему превратиться в приятного друга какой-нибудь девушки.
Чтобы снять его напряжение, рассказываю немного о себе, в частности, что я бисексуальна. Это растапливает лед, и он с неловкостью сознается в том, что не рассказывал своему психоаналитику за двенадцать лет терапии: несколько лет назад он сделал оральный секс своему приятелю по колледжу.
Для меня это хороший знак. Факт совершения им такого действия указывает на то, что он агрессор и его легче будет вернуть к нормальной жизни, чем пассивного мужчину.
Однако чтобы понять его сексуальные склонности и обнаружить, где находятся его скрытые комплексы, я показываю ему несколько книг, полных эротических картин с гетеросексуальными и гомосексуальными сценами — мужскими и женскими, — так же как мужчин и женщин в кожаных одеяниях с кнутами, цепями и наручниками. Последнее он отверг немедленно, поэтому садомазохизм можно было исключить.
«Что возбуждает тебя больше всего, мужские пенисы или женские вагины?» — спросила я.
«Мужчины, — ответил он. — Я чувствую себя гораздо спокойнее в гомосексуальных отношениях, потому что они не накладывают такой большой ответственности и обязательств». Но он отверг мир голубых в целом — бары для голубых, внешний вид женоподобных «квинс», сильное эмоциональное вовлечение, так как гомосексуальные отношения более драматичны, кроме всего прочего, чем гетеросексуальные.
«Скажи мне, — спросила я. — Ты находишь женщин отвратительными?»
Он ответил, что нет.
«Тогда давай пойдем в спальню, ты не против?» Молодой человек пошел за мной так, как если бы он шагал на виселицу, и уже внутри помещения сел на кресло с руками, бессознательно скользнувшими к его бедрам, как бы защищая от угрозы собственную добродетель. Его колени все еще слегка дрожали.
«Почему ты не хочешь снять галстук и пиджак и расслабиться, пока я схожу в ванну?» — предложила я и вышла из комнаты, чтобы принять душ и надушиться приятными духами. Но когда я вернулась десять минут спустя, завернутая в махровое полотенце, он все еще сидел, как приклеенный, в кресле.
Очевидно, дело соблазнения я должна была брать в свои руки. Мягко целуя его шею и произнося ободряющие слова ему в ухо, я сняла с него пиджак, галстук и рубашку.
«Я не знаю, что ты делаешь со мной, — он немного заикался. — Но я никогда не испытывал такого ощущения раньше». На его груди и руках появились мурашки.
Соблазняя молодых невинных мальчиков, я возбуждаюсь сама и действительно вкладываю в это душу. Я медленно обнажила свое тело, уронив полотенце на пол, легла на кровать, над которой на потолке висело большое круглое зеркало, и начала поглаживать свое тело. «Кажется, что ты смотришь прекрасный фильм в зеркале, — прошептала я. — Подойди поближе и посмотри со мной».
Несмелой рукой он снял с себя остальную одежду и лег рядом. Меняющиеся картины в золотистом стекле так возбудили его, что он достал очки, чтобы лучше видеть.
«Пожалуйста, разреши мне сделать тебе это тоже», — сказал он и стал неуклюже гладить мою грудь. Потом он начал сосать ее, что было немного любопытно, не потому, что хорошо делалось, но потому, что это был определенно хороший знак. Я показала ему, как надо ласкать женскую грудь и где надо трогать языком, чтобы дать ей наибольшее наслаждение. Я сделала то же самое с его грудью, и его соски отвердели от приятного чувства. Место ужаса заняла надежда.
Осторожно я перевернула его на живот, оседлала его и наклонилась, прижавшись грудью к спине, а затем стала пощипывать губами его от шеи вниз к ягодицам.
На спине вдоль позвоночника мужчины или женщины есть нервные окончания, которые, если на них слегка нажимать, посылают электрические импульсы прямо в сексуальные органы. Когда я перевернула своего пациента на спину, у того была великолепная эрекция. Потом начался тихий дождь из моих поцелуев, который нежно падал на его виски, шею, грудь и ниже, к паху и его яйцам. Я начала целовать их, вбирая каждое по очереди в свой рот, но не долго, потому что некоторые мужчины, особенно если им до тридцати, начинают смеяться от щекотки, и их эрекция пропадает.
Затем я взяла его пенис так, как будто это было вкусное мороженое, и заскользила языком вдоль этого «эскимо». Ого! Его «мороженое» чуть не взорвалось от напряжения. Но я не стала продолжать так долго, так как чувствовала нарастающее напряжение в его пенисе, и это могло закончиться быстрой эякуляцией, тогда как важнейшая часть лечения была еще впереди.
Первой позицией, которую я выбрала для нашего занятия любовью, было положение, где я лежала на боку, согнув колени, а он обвивал меня. В этом положении я впустила его пенис в себя. Затем, не позволяя ему покинуть мое тело, встала на колени, и мы продолжили это сзади, «по-собачьи». В процессе он несколько раз выскакивал из меня, потому что это сложная позиция для начинающего.
Он наслаждался невообразимо и после тридцати минут занятия любовью все еще продолжал, а я была рада, что телефон не звонит, потому что обычно звонок раздается каждые десять минут. Однако я чувствовала, что финал был близок.
Чтобы позволить ему проникнуть глубже и прямее для последних райских содроганий, я легла на спину, подложила под бедра маленькую шелковую подушечку и положила свои ноги ему на плечи, и таким путем, тяжело дыша и облитый потом, он кончил.