Прозвище, которое я дала Ларри, — «Эль Снуко», — что в моем дружеском лексиконе обозначает добродушного друга, который делает все, что я хочу. Другими словами, он помогает мне по дому, пылесосит, выбрасывает содержимое пепельниц, закупает продукты, пополняет выпивкой бар, пакует чемоданы каждый раз перед моей поездкой. И, если я позволяю ему, он начинает обращаться со мной как с любимой и деспотичной женой. Все это не значит, конечно, что я не люблю его по-своему. Он высок и привлекателен, с великолепной пышной шевелюрой из седых волос. Поэтому, когда мои знакомые и девушки называют его «серебристой лисой», это не только комплимент.
Ларри очень удобно иметь рядом, особенно по субботам и воскресеньям после тяжелой недели со сном по четыре часа в сутки. Изматывающая работа мадам не располагает к посещению футбольных матчей, званых вечеров или приема гостей. Поэтому Ларри составляет мне компанию в это время.
Он совершенный душка, реально оценивающий мое к нему отношение. Я оскорбляла его, ранила его чувства, плевала ему в душу. Время от времени я говорила Ларри, что люблю другого, и много раз водила его за нос. Но в утешение я говорю ему, что эти мужчины всего лишь корабли, проплывающие в ночи.
Я рассказала ему о черном юноше-швейцаре, которого затащила к себе, трахнулась и которому затем дала десять долларов на чай, потому что он действительно заслужил их. А также историю о том, как веселящий газ у дантиста настолько завел меня, что я заставила того отослать медсестру с поручением, и мы занимались любовью в стоматологическом кресле.
Ларри чувствовал себя обиженным и сердился, когда я рассказывала ему об этих вещах, хотя я никогда не пыталась заставить его поверить, что у меня какая-то натура, не известная ему. Все мои попытки подключить его к групповому сексу обычно заканчиваются провалом потому, что он начинает сильно ревновать.
Один раз я взяла его в колонию нудистов в Нью-Джерси поучаствовать в эротических развлечениях, и, к несчастью для Ларри, вскоре по прибытии туда я увидела прекрасной формы загорелые ягодицы у привлекательного мужчины. И мне ничего не пришло другого в голову, как всунуть свой язык между двух половинок. Никаких женских пиписок. Моя прихоть сегодня — это мужчина.
Парень оказался преподавателем физкультуры по имени Фил, приехавшим в лагерь нудистов с не слишком симпатичной подружкой. Они оба искали партнеров для совместных сексуальных игр.
Никаких проблем, мы были согласны. По крайней мере, я. На Ларри девушка не произвела никакого впечатления, и в их комнате с обиженным видом он сел на кровать, в то время как та занялась его нижней частью тела. Но мое настроение было иным: я набросилась на зад Фила, как голодный волк.
Атлетически сложенный Фил лежал во всей красе, а я присела на корточки рядом с ним. Затем он сильным движением ног обхватил мою шею, создав таким образом идеальную позицию для меня. Я буквально могла пожирать его восхитительные ягодицы и медленно приближаться к самым чувственным местам его тела.
Ларри украдкой бросал взгляды на наши игры, и мне было ясно, что он сердится, но я была слишком увлечена Филом, чтобы думать о ревности Ларри.
Пахнущее свежестью тело Фила побудило меня продолжить это потрясающее занятие. Охваченная возбуждением, я медленно вползла на кровать, удерживая и лаская его пульсирующий пенис, в то время как он разжигал мою страсть до крайнего предела колеблющимися движениями языка вокруг моего клитора. В экстазе мои бедра вздымались вверх и вниз, вперед и назад, как морская волна, в классическом ритме коитуса, и он, в свою очередь, подхватывал симфонию движений и продолжал продвигать воплощение своей мужественности в самую глубину моего теплого жаждущего рта. Наши движения переросли в величественное крещендо акта любви.
Для меня это самый восхитительный способ любовной игры с мужчиной, если, конечно, он знает, как надо делать. Тем временем я продолжала делать ему оральный секс, чувствуя, что его пенис так глубоко погружается в меня, что кажется, вот-вот взорвется внутри. Психологические чувства и физические ощущения создавали неописуемую гамму переживаний. Если мужчина лежит между моих ног и делает мне феллейшио, пусть даже лучше, чем другой, это никогда не возбудит меня сильнее, чем взаимный оральный секс. Такой секс должен быть улицей с двусторонним движением, и обе стороны должны дарить наслаждение друг другу в равной степени.
Было фантастически здорово заниматься этим с Филом, который несколько раз испытал оргазм. Я тоже кончила почти сразу же, нарушив наше с Ларри соглашение, что в групповом сексе мы можем отдавать другим наши тела, но не наши оргазмы. Ларри молча сжимал кулаки и скрипел зубами от злости. Его бедная партнерша, наверно, получила комплекс неполноценности, когда его обычно большой крепкий пенис растаял, как эскимо на палочке.
К счастью, Ларри не стал скандалить, пока Фил и я не кончили, но затем фейерверк начался. «Ты не сдержала свое обещание не доходить до оргазма с другим мужчиной! Ты даже целовала его зад, чего никогда не делала мне!» — орал он в гневе.
Думаю, что последнее обвинение делало его гнев справедливым, потому что действительно по ряду причин я никогда не делала Ларри «вокруг света». Такую вещь трудно сделать без внутреннего желания. И я никогда не целовала его в губы из-за того, что его рот не возбуждает меня. Он слишком тонкий и нечувственный.
Однако в целом Ларри как любовник неплох. И он стал на порядок лучше, чем был во время нашей первой встречи. Он был типичным неопрятным еврейским мужчиной, который, может быть, один раз в жизни делал женщине феллейшио, не любил это и не хотел делать еще раз. Но я научила его, как и всех своих личных любовников, как надо заниматься любовью по-настоящему и как доставить наслаждение женщине.
Бывают, однако, моменты, когда мне нравится спать с другими мужчинами, и, хотя, думаю, я дала ему ясно понять это, невозможно заставить его смириться с этим. От ревности у него бывают припадки ярости. Уверена, что один из нас однажды убьет другого.
Так почти и случилось на прошлое Рождество в Пуэрто-Рико, куда Ларри отвез меня на недельку отдохнуть и расслабиться. Мы остановились в Эль Конкистадоре, который является настолько дорогим отелем, что там живут только состоятельные пожилые люди со своими детьми. Фуникулер доставлял, нас в отель прямо с пляжа и бассейна. Что касается моих интересов, вокруг не было никого подходящего, за исключением одного прекрасного семнадцатилетнего юноши, стройного, как молодое деревце, с темными бархатными глазами, чувственным драматичным лицом, бледный цвет которого оттеняли его длинные золотисто-каштановые волосы.
Он был так красив, что я думала о нем, когда занималась любовью с Ларри.
Но самое большее, чего нам удалось достичь за два первых дня, был небольшой флирт через игорный стол в казино под ястребиным взором Ларри; также удалось побрызгать водой друг на друга в бассейне.
Вечером третьего дня, когда я увидела его в безупречно сидящем костюме из черного бархата и темном галстуке, я решила, что надо что-то предпринять для утоления своей страсти к этому ребенку. У меня нашелся предлог для Ларри, игравшего в казино. «Слушай, ты проигрываешь слишком много денег за карточным столом, мои нервы это не выдерживают. Поэтому, если ты собираешься продолжать игру, меня рядом не будет. Я иду прогуляться», — сказала я и удалилась с оскорбленным видом. На фуникулере я спустилась к бассейну, у которого договорилась встретиться с мальчиком. Около бассейна я обнаружила вместе с ним младшего брата, и мой юный друг объяснил, что родители не позволяют им играть поодиночке, чтобы таким образом один невольно присматривал за другим.
Итак, два невинных младенца закурили свои сигареты с марихуаной, и мы удобно устроились рядышком недалеко от воды, разговаривая и смеясь. На мне было тонкое платье с декольте, и москиты стали кусать мои руки. Мой малыш галантно предложил мне подняться к нему в комнату и укрыться там от этих кровопийц. Он жил в огромном номере вместе со своими родителями, поэтому должен был сначала убедиться, что они спят. Затем он на цыпочках тайком провел меня в свою комнату и запер дверь на ключ.
Сама сцена соблазнения этого прекрасного юноши в то время, как его родители беспечно спали в соседней комнате, была чрезвычайно возбуждающей.
Во время моего раздевания малыш обхватил меня руками и наградил самым экзотическим поцелуем в моей жизни, так как начал целовать мои плечи.
Когда на мне осталось не больше одежды, чем в день моего рождения, мальчик осторожно положил меня на постель, будто бесценный хрупкий фарфор, и снял одежду, обнажив свою прелестную грудь, на которой еще почти не было волос. С мучительным вожделением я бросила взгляд на его молодой напряженный пенис прежде, чем он успел потушить свет и присоединиться ко мне в постели.
Как и в свой первый приезд в Пуэрто-Рико, когда я учила всех соблазненных мной юношей искусству любви, я приготовилась объяснить юному любовнику что к чему. Но прежде, чем мне удалось начать свое наставничество, он стал ласкать и целовать меня настолько умело, что рядом с ним Дон Жуан показался бы дилетантом. Кроме прочего, он восхитительно делал оральный секс.
Полчаса спустя, когда мы отдыхали после страстных объятий, я не смогла превозмочь своего любопытства и спросила у бэби: «Скажи мне, откуда в таком юном возрасте ты так хорошо знаешь, как нужно себя вести в постели, чтобы сделать женщину счастливой?»
«Мой отец является косвенной причиной этого, — начал рассказывать мне он. — Видишь ли, он как-то приехал ко мне на Западное побережье, где я изучаю кинематографию, и познакомил со своей давней любовницей. Во время вечеринки он начал длинный деловой разговор со своим коллегой, а его любовница и я были предоставлены сами себе и вскоре понравились друг другу.
Перед возвращением на Восток мой отец предупредил меня никогда не рассказывать матери о его подружке, с которой после его отъезда мы стали встречаться».