— Пока не знаю, как пойдёт. Скорей, продам его там же, где и двуногих, пока цел. Живей, черти! Ветер меняется. Не хватало, чтобы нас развернуло бортом к волне.
— Пожрать дайте! Из-за вас мы без ужина, — успел пожаловаться Финт, когда их уводили вниз.
Крышка люка снова грохнула над головами пленников. Но сквозь лязг замка, младший успел услышать от главаря пиратов что-то обнадёживающее со словами «боцман» и «камбуз».
— Ну, хоть накормят, — Финт равнодушно вернулся на своё место возле борта. Сел под окном, подняв колено и вытянув другую ногу. За бортом всё так же плескались волны.
Двое пленников освободились, пятнадцать прибавилось. Новички жались тесным кружком белых военных сорочек к бывшему капитану, тихонько роптали на перемены в своём звании, опасаясь злить старожилов. Тесно в отсеке пока не было, и общая цепь больше не мешала ходить и даже подниматься к самому люку, следить, что происходит на палубе захваченного барка.
Уже знакомый жуткий скрежет, который опытные мореплаватели ни с чем не спутают, возвестил, что пираты убрали абордажные крючья, и борта «Джельзора» и «Привидения», сжатые в тесных объятьях, снова разошлись.
20. Тайный союз
Примерно через полчаса, когда барк развернулся и лёг на курс, а суета наверху притихла, по решетке люка постучали ногой.
— Эй, самый мелкий поднимись!
Младший из пособников бунтовщиков нерешительно подошел к трапу.
— Осторожней, — тихо предупредил Финт, когда парень проходил мимо.
— Чего вам? — младший с опаской глянул вверх. Сквозь деревянную решетку люка виднелась физиономия низкорослого боцмана.
— Ужин. Держи на всех, — пират с обезьяньими ухватками приоткрыл крышку, просунул в неё сетку с продуктами. Парень поднялся выше и взял увесистую передачу.
— А пить что? — хрипло спросил он, в душе считая себя храбрым героем рыцарского романа, захваченным пиратами.
— Воду велено экономить, давать раз в день. Зато есть лучше, вот, лови! — в щель крышки люка градом посыпались апельсины. Младший, спасаясь от бомбардировки оранжевыми ядрами, резво скатился с трапа. Пираты наверху смеялись, у боцмана явно был сообщник. Замок снова лязгнул, закрывая люк.
Домушники мигом кинулись собирать апельсины, младший парень показал добычу в сетке. Шесть больших пухлых лепёшек из желтой муки, кусок вяленого мяса, небьющаяся бутылка того же коричневого маслянистого соуса со вкусом мясной подливки. И двадцать пять апельсинов, из которых при падении слегка лопнул только один.
— Интересно, они вообще умеют считать? — задумчиво спросил курьер, сложив горкой все трофеи.
— Не сомневайся, хорошо умеют, — ответил Финт. — Им интересно, что сделают двадцать три голодных человека, получив двадцать четыре куска хлеба и двадцать пять апельсинов. В школе решал задачки?
— Ага, — торопливо сглотнул и облизнулся младший. — Думают, мы подерёмся?
— Смотря, как поделишь.
— А мне, что ли?
— Кому же? Тебе дали еду. Дели, — Финт покосился на «капитанскую» группу заключенных. — Господа, присоединяйтесь, ужин готов. Разумеется, вам неприятно слышать правду, но должен заметить, по крайней мере, в первую трапезу после своего прихода к власти на борту, пираты оказались более щедры, чем вы. При них нам дают мясо, фрукты, мы более свободно двигаемся, и они сразу уравняли нас в правах с благопристойными гражданами.
Совершеннейшая формальность, но приятно, чёрт возьми! Верно, друзья? Но, главное, они оставили вам форменные штаны! Хотя, для полного комплекта, безусловно, в них нуждаются. Так что радуйтесь. Счас бы загорали здесь, как дикари, в одних плавках на радость нам. Хватит смотреть спрутами из норы, присоединяйтесь. Мы с вами буквально «в одной лодке», если вас не обидит такое наименование вашего славного тюремного барка, который отныне стал пиратским. Кстати, капитан, благодарю за заступничество.
— С кем поведёшься, — проворчал бывший капитан и подал знак своей команде приступать к ужину. Из старожилов нижней палубы только отравитель скрипел на всех зубами (особенно на Финта), остальные весело встретили пополнение. Разумеется, не обошлось без шуточек, но в целом, пленники одинаково жаловались на жизнь и одинаково рассуждали, за кого какую цену заплатят на рынке рабов.
Младший поделил лишнюю четверть лепешки на мелкие кусочки, чтобы добавки хватило всем, а лишних два апельсина отдал Финту. Тот вернул один, сказав, что парень молодец, делил честно и заслужил награду. А второй отнёс в угол, под трапом, куда забился отравитель.
— Держи. И слушай, повторять не стану, — шепнул ему Счастливчик. — В тот момент, когда ты захочешь передать наши планы пиратам, чтобы выслужиться перед ними, ты подпишешь себе смертный приговор. Помни, ты тут не единственный убийца, и кое-кто ещё сильней хочет выслужиться и попасть в команду…
— Какое тебе дело до меня, бродяга? Убирайся! — зло шикнул несостоявшийся молодой наследник, но Финт отлично видел, что тому до слёз горько. Свою порцию он получил, но ещё не притрагивался к ужину.
— Мы братья по несчастью, — бледно усмехнулся Финт. — Никто сюда не просился, поверь, не ты один страдаешь. Съешь апельсинчик, успокойся. До любого берега ещё далеко, а в море всё быстро меняется.
Отравитель шмыгнул носом, взял подарок и отвернулся. Бродяга оставил его в покое, возвратился к своей трапезе. Сидя возле борта, слушал, как плещут волны и шепчутся пленники пиратов.
21
Спал Финт, как обычно, под внутренней переборкой, слушая бормотание соседей в кубрике. Временная команда «Джельзора» обсуждала, что добыча — так себе. Денежки, навигационные карты и всё ценное заграбастало «Привидение», здесь остаётся часть живого груза и кое-что в трюме. Дешевые побрякушки для торговли с островитянами и обычные континентальные товары для военных гарнизонов: посуда, домашние мелочи, привычные предметы обстановки, которых нет на Островах… Не считая запаса пороха и оружия. Момент не самый удачный, чтобы осуществить их давнюю мечту: отделиться от Бобура, захватив часть богатой добычи и собственный кораблик. Сперва, будто случайно отстать, потеряться во время шторма или какой-нибудь погони, продать добычу, нанять новую команду, а там…
По отрывочным фразам Финт понял, что вдохновитель среди матросов — рулевой Жуко, что боцман не против отделится, хотя неясно, хотят ли они именно капитана Лоуна (тот, естественно, спал не в кубрике, а в захваченной каюте) или это розовая пиратская мечта, без конкретного плана и капитана.
Доски трапа тихонько скрипнули, по нижней палубе кралась серая тень.
— Слышь, Счастливчик, — коснулся его плеча младший из домушников. — Я проверил, апельсин в решетку не пролезет, а моя рука пролезет. Открою гвоздиком люк. Их там всего…
— Девять, — тихо закончил Финт. — Тоже об этом думаю.
— Сговориться бы с господами военными. Сможешь их уломать?
— Надеюсь. Но не сегодня. Сейчас все на взводе, не спят, играют в карты, пьют никоморское вино. Пусть первая ночь для пиратов пройдёт спокойно. А завтра… глядишь, они сами нам помогут.
— Как? — домушник удивился, но не спорил.
— Посмотрим, — пообещал бродяга. — Уверен, что откроешь? Потренируйся, снова закрой и ложись спать.
Младший из братьев-воров легонько сжал его плечо, снова юркнул наверх и тихонько лязгал там отмычкой. Минут через десять вернулся, доложил, что всё в порядке и свернулся клубком возле брата. Финт тоже вскоре заснул.
*****
Утром дали только хлеб и апельсины, и боцман вызвал бывших матросов «Джельзора» на работу.
— Сколько моряков, без офицеров?
— Восемь.
— Четверо — на выход. А ты куда?
— Возьмите меня тоже погулять, — взмолился Финт. — Хочу увидеть небо. Не дотяну до берега, бродягам вредно сидеть взаперти, вы же знаете.
— Проваливай, не до тебя! — боцман оттолкнул его от люка, так что Финт чуть не скатился по ступенькам. — Хочешь мечтать о воле, в окно смотри!
Пираты дежурно загоготали, но без особого веселья. Устали малой командой править большим барком, сказывалась нервная ночь и вчерашний бой.
— Мы тебя выпускали погулять, — мстительно напомнил один из бывших конвоиров.
— Хотел сказать «поработать»? — Финт невозмутимо скрестил руки на груди. — Я помню вашу доброту. И потому передо мной ужасно трудная задачка. Пожалуй, я могу вернуть вам корабль, но не знаю, стоит ли стараться…
— Скотина! — разозлились на него пленные моряки. — Если знаешь, неужели ничего не сделаешь? Сам ведь не хочешь на рынок рабов!
— Не хочу. Но, думаете, о вашей каторге я мечтаю, как о приятном отдыхе? Пожалуй, я не буду вас спасать. Узнаете, как приятно греметь кандалами ни за что!
— Да мы тебе, бродяга…
— А ну не лезьте, руки прочь от Счастливчика!
— Спокойно, — остановил Финт две враждебные группы пленников. — Капитан, представим на минутку, вы получили «Джельзор» обратно. Что будет с теми, кто сейчас рядом с вами на равных, если вы снова станете офицерами военного флота?
— Я в курсе, что вас осудили за пособничество бунтовщикам, — негромко, но твёрдо ответил бывший капитан. — Но сейчас вы готовите восстание, за которое, ни я и никто из моей команды не смог бы вас осудить. Так что, если мы выживем и захватим «Джельзор» обратно, мы все обратимся в магистрат с просьбой об амнистии для вас.
— Только для меня? — Финт с намёком двинул бровью.
— Также, для троих ваших приятелей из семей бунтовщиков.
— И всё? — холодно прищурился Финт. — А рисковать за вас все будут одинаково…
— Но они настоящие убийцы и воры, не пособники, — горячо вмешался помощник капитана.
— Мне-то что? Мало ли убийц и преступников похуже гуляет на свободе? Я рассчитываю именно на их воровские умения, иначе ничего не получится.
— Что вы хотите? — капитан устало провёл рукой по лицу. — Баркас с запасом еды и воды?
— Да.
— И как мы объясним ваше исчезновение на Островах?
— Пираты, — Финт развёл руками, мол, как ещё?