— Мы корабль не потопим? — весело спросил самый младший из бунтовщиков.
— Выдержит, — хмыкнул Счастливчик. — Не бойтесь, хочу проверить, как быстро прибегут ругаться.
Но из соседнего отсека не слышались сердитые крики, и охрана, как видно, не получала приказа мешать арестантам петь. Тогда спели ещё несколько вечерних морских песен и улеглись спать. На ночлег арестанты устроились под внешний округлым бортом, где удобнее сидеть и свежий воздух из окошек. Только Финт улёгся головой к внутренней переборке. Помнил предсказание Иверины, что может услышать за стенкой что-то интересное.
16
Рано утром арестантам принесли по миске жидкого рыбного супа и пятерых вывели на работу. Гремя кандалами, они драили палубу, начищали медные детали, ручки кают и люков, кольца на мачтах. Тянули шкоты, чтобы повернуть косые паруса сзади, на «сухой» бизани, и поднимали или спускали стаксель спереди, на фоке. Через четыре часа вахта сменилась, вывели другую команду арестантов, потом снова поменялись, и снова.
Подобраться к ящику с инструментами сразу не удалось, охрана ходила по пятам. Но к вечеру здоровяки-убийцы устроили небольшую потасовку и сломали решетчатую крышку открытого люка. Получив пару пинков, ударов боцманской плёткой, и расцепившись, когда их окатили ведром солёной воды, убийцы вызвались починить решетку. Ведь в обычной жизни они были мастеровыми. За ними строго следили во время работы, но домушники высмотрели, где прячут ящик с инструментами, и теперь ждали удобного случая, переглядываясь, как голодные коты.
Финт работал с дневной и четвертой — вечерней вахтой. Пока не было приказа, стоял ближе к корме, перед ступеньками, ведущими на полуют. Облокотился на планшир и смотрел на горизонт.
— Чего встал, бездельник? Прохлаждаешься? — боцман мимоходом для порядка хлестнул его плёткой.
— Я вас умоляю, на меня это не действует, — самым скучающим тоном заметил Финт, даже не обернувшись. — Охота вам портить такой прекрасный вечер?
— Ах ты… — он тут же получил второй удар.
— Оставьте, боцман, — вмешался молодой помощник капитана. — Он своё получит на Островах. Наше дело доставить их туда в целости, а не воспитывать.
— Не завидую капитану той галеры, куда попадёт бродяга, — буркнул боцман. — Лучше бы примерно проучить его, господин помощник. Он воду мутит.
— Так проучите, если руки чешутся, не стесняйтесь, — вместо офицера посоветовал Финт. — Только песен тогда не будет до самого выходного.
— До чего? — помощник капитана не поверил своим ушам.
— Я слышал, на галерах дают один выходной. Если нам плыть больше недели, в любом случае у нас должен быть…
— А я слышал, наглость — особое счастье, — пораженно проговорил помощник капитана, — но раньше не понимал, насколько.
— Мда, верно, — Счастливчик ухмыльнулся. — Кстати, у вас там парус, — он показал большим пальцем себе за спину, на горизонт за кормой. — Идёт прямо на нас.
— Где? Что? — всполошились моряки. — Откуда знаешь?
— Я, вроде, видел красную искру. Это же носовой огонь, или я ошибаюсь?
Помощник рванул на ют к капитану. Наблюдатели похватали бинокли и подзорные трубы. Дозорные в корзинах на мачтах удостоились многих обидных слов от боцмана, когда выяснилось, что они даже вооруженным глазом проглядели опасность. По правому борту, действительно виден крошечный прямоугольный парус. Неизвестное судно идёт на них. Или даже преследует их… тьфу-тьфу, постучать по мачте. Слишком далеко и уже слишком темно, чтобы делать выводы. Ни флага, ни класса судна на таком расстоянии не разобрать. Придётся ждать утра.
Арестантов немедленно загнали вниз и пристегнули общей цепью. Они слышали тревожные команды и топот ног по верхней палубе.
— Как думаешь, Счастливчик, кто они?
— Такие же, — Финт тёр плечо с горящим рубцом от плётки. — Другой конвой возвращается с Островов.
— А если пираты? — глаза младшего бунтовщика взволнованно блестели.
— А нам что? Только хуже будет.
— Но ведь не все пираты — работорговцы?
— Вне Южного флота, практически все.
— Мне без разницы, рубить тростник или грести на галерах, — проворчал бородатый здоровяк. Финт умудрено усмехнулся:
— Это ты счас так думаешь.
— Ты был на Юго-Востоке? — напряженно спросил старший домушник.
— Пару раз… недолго.
— Как сбегал?
— Да всегда так… по-разному. Заранее не угадаешь, что сработает. Давайте спать, до утра всё равно ничего не узнаем.
Других арестантов сильно взволновало, что они встретили неизвестное судно. Но Финта беспокоило только то, что он не мог сейчас бросить монетку, спросить, стоит ли бояться этого кораблика? Про ужин для арестантов, похоже, забыли, даже на кусок хлеба не сыграешь «в какой руке»?
— У кого есть на шее какой-нибудь шнурок? — спросил он соседей.
— У меня, — самый младший бунтовщик снял маленький талисман — ракушку, как настоящую, но выточенную из дешевого коричнево-полосатого оникса.
— Возьми как маятник, держи неподвижно, — Финт с интересом уставился на подвеску, ожидая в какую сторону она качнётся. Считал, если будет качаться поперек хода неизвестного судна, добра от него не жди, а если вдоль — есть надежда. Подвеска пошла по кругу, против часовой стрелки. — Ладно, завтра разберемся, — отмахнулся Финт и завалился спать.
Ещё до рассвета всех разбудил истошный вопль наблюдателя на мачте:
— Пираты!
И снова все забегали, грохоча над головами арестантов.
— Вот паникёры, — недовольно буркнул Финт. — Нет бы сказать толком, какие пираты? Чьи? Это ведь самое важное…
17. Смена курса
Грохнул залп носовой пушки. «Джельзор» не вздрогнул, значит, стреляли соседи. После залпа не было свиста ядра и грохота об воду — холостой.
— Приветствуют, просят переговоров, — прокомментировал Финт.
В окошки левого борта, сколько ни выглядывай, идущего справа судна не увидишь. По каким признакам наблюдатель узнал пиратов, если те ещё не атаковали военный барк?
Только по флагу. Наглецы. Видимо их корабль намного превосходит «Джельзор» военной мощью и скоростью, нагнали быстро. Или военные даже не пытались сменить курс и уйти от встречи? С них станется. В любом случае, сразу предлагать «Джельзору» сдаться без боя бесполезно. Военные на это не пойдут, и большинство пиратов это знает.
Что они могут предложить? Жизни команды в обмен на передачу им арестантов. Вы всё равно везёте их в законное рабство, поделитесь. Мы продадим их с выгодой для себя, а вас отпустим. Военные и на это не согласны. Но чтобы провести переговоры, необходимо сблизиться и временно не стрелять друг в друга… А это зря.
— Надеюсь, по своему славному никоморскому обычаю, наши тюремщики откажутся от любых переговоров, — пробормотал Финт, прислушиваясь.
— Почему? — тихо спросили несколько голосов. Соседи напряженно ждали, что он скажет.
— Долго объяснять. В двух словах — переговоры с пиратами заканчиваются внезапным ядром в борт. Нам повезло, стрелять будут не в наш борт, но тоже приятного мало…
«Джельзор» вздрогнул от ответного залпа. Стреляла пушка на корме. И тут же — взрыв, удар ядра об воду.
— Против ветра. Приказ лечь в дрейф. Наши защитнички объявили войну пиратам.
— Что будет? — заволновались арестанты.
— Очень просто. Либо обойдётся пушечной перестрелкой, либо… не обойдётся. Чутьё мне шепчет, что в абордаже нас не позовут на помощь. И военные проиграют.
Барк содрогнулся от оглушительного взрыва и удара, мерзкий скрежет, треск досок страшно напугал растратчика и отравителя. Они метались по отсеку арестантов, своими цепями сбивая с ног всех остальных.
— Уймитесь, — лениво посоветовал Финт. Громилы восприняли это как приказ. Поймали нервных, силой и угрозами заставили всех сидеть на месте. — Обшивка прочная, отбила ядро. Если бы нам проломили борт и ядро взорвалось внутри, шума было бы больше… Помните, что под обстрелом правый борт, а мы уютно устроились слева.
Его слова пришлись как раз кстати, всё вокруг бешено загрохотало, «Джельзор» трясло, а бьют ядра в его борт или пушки с барка стреляют по врагам, различал только Финт. Поэтому все притихли и таращились на него, по жестам большого или указательного пальца понимая: «Стреляют в нас», или «Джельзор» стреляет».
— Ребята, гвоздик нашли? — спросил Финт в момент затишья, когда барк скрипел каждой дощечкой, куда-то разворачиваясь.
— Есть, — младший домушник показал трофей, — но мелкий. Пытались открыть замок, да силы рычага не хватает.
— Пробуйте ещё, займитесь делом. Сейчас нужно отвлечься. Кто не знает, чем заняться, молитесь, — сам Финт прислонился к борту, подняв руки за голову и закрыв глаза. Слушал и пытался угадать ход морского боя.
«Не обошлось», — мысленно вздохнул он, услышав грозный скрежет металлической обшивки, треск и тряску, словно барк жестко притёрся бортом о причал. Воинственный рёв многих глоток и лязг оружия сообщил всем, что пираты пошли на абордаж.
18
Команда «Джельзора» не удержала пиратов на расстоянии пушечного выстрела. Потеряв преимущество плавучей крепости, огрызающейся залпами дюжины палубных орудий, барк быстро потерял и командование. Абордажные крюки подтянули его в объятья крупной пиратской шхуны «Привидение», тридцать пиратов с воплем перемахнули через штирборт… И очень скоро моряки, охрана, офицеры «Джельзора», окруженные жутко скалящимися рожами захватчиков, их острыми саблями и пистолетами, потеряли оружие и свободу. И вот-вот потеряют своих арестантов…
Когда начался абордаж, гвоздь в замке наконец щёлкнул и повернулся. Общую цепь выдернули, но очень скоро сверху загремели ключи, открывая решетчатую крышку люка.
— Эй, кто живой, кроме крыс? Вылезайте! Капитан желает вас видеть!
Арестанты, гремя кандалами, подчинились. Пираты даже не спускались к ним и пока не узнали о существовании общей цепи, что Финт считал удачей.
— Что теперь будет? — в ужасе сжался растратчик казённых денег, не знавший до сих пор приключений, опаснее ставок в игорном салоне.