Испуганно дернулся, вероятно, узрев в глубине какую-нибудь морскую живность, показавшуюся ему опасной, оглянулся, увидел наши непроницаемые лица и снова застыл, любуясь бескрайней гладью.
Я и сам залюбовался морем, и мне почему-то казалось, что теперь, когда мы до него добрались, впереди нас ждет все только хорошее и приятное. Наверное, потому что убедил себя в этом еще в самом начале пути к нему.
Головешка вернулся, и вид у него по-прежнему был потрясенным.
— Ну и как тебе оно? — поинтересовалась у него Клер. — Понравилось?
— Даже лучше, чем вы о нем рассказывали, — восторженно сознался тот. — Я вообще жить тут останусь: такая красотища вокруг! — И Теодор широко обвел вокруг себя руками. — Море синее, песок белый, лес зеленый, а еще этот водопад… Вы видели, какая на нем радуга?!
«Там их несколько, Тед», — подумал я, но промолчал: все равно увидеть их ему не суждено.
Головешка меж тем продолжал восхищаться:
— Глянешь на все это, и дух захватывает! А что? Домик построю, хозяйство разведу. Сколько можно по свету болтаться?
И он полностью был прав: все вокруг выглядело настолько чудесно, что даже луг с цветами и деревьями, что мы встретили сразу после того, как пересекли унылую безжизненную пустыню, не поразил нас настолько.
— Это ты еще не пробовал всего того, что водится в море, — со значением подняв палец, сказал Гаспар. — Едал ли ты когда-нибудь омаров? А трепангов, креветок, мидий, гребешков? Или лангустов, палурдов, осьминогов? Сейчас по воде вдоль берега поброжу и столько вкуснотищи добуду!
Откуда бы Головешка все это пробовал? Он и половину названий-то раньше не слышал.
— У Лео удочки есть, — вспомнила Клер. — Неплохо бы еще и рыбку какую-нибудь поймать. Давно мы ее не ели — все мясо, мясо…
— Поймаем, — пообещал Гаспар. — Лео, мы надолго здесь останемся?
— До завтрашнего утра точно.
— Блез, позаботься тогда о дровах. А ты, Теодор, снимай сапоги и лишнюю одежду: я научу тебя промышлять на мелководье.
Они говорили о чем-то еще, смеялись, но мне было уже не до них. Вглядываясь в остров, я застыл как вкопанный: неужели мне показалось? Но нет же, не может такого быть! В чувство меня привел голос Клер. Вернее, ее ладошка, которой она на миг прикрыла мне глаза.
— Лео, ты чего вдруг замер? Другой берег пытаешься увидеть? Даже у тебя этого не получится. Или ты остров рассматриваешь? И что ты на нем увидел? Сокровища?
— Именно! Сама посмотри. — Подхватив девушку под колени, я поднял ее так, чтобы наши головы оказались на одном уровне.
— Куда смотреть-то, Лео? Может, на время глаза мне свои займешь, чтобы я тоже чего-то там разглядела? Ага, я тоже увидела: дельфины! Головешка, видишь дельфинов? — запрыгала она прямо на мне так, что пришлось подхватить ее другой рукой.
— Где?!
— Да вон же они! Увидел? — А когда тот отрицательно замахал головой, сказала: — Ну что же ты такой маленький вырос?! Тебя в детстве мало кормили, что ли?
Сама Клер ростом была едва мне по плечо. А если и выше Теда, то всего на пару пальцев. В том случае, когда на каблуках.
Головешка тоже запрыгал, пытаясь их разглядеть.
— Ух ты! — произнес он таким тоном, будто узрел чудо из чудес. — Настоящие!
— Ну что, увидел, наконец?!
И тогда мне пришло время опомниться: кто, кроме меня, сможет разглядеть то, что разглядел я? Осторожно поставил девушку на ноги, оглянулся по сторонам в поисках торчащего на песчаном берегу камня, чтобы добавить росту и себе.
— Лео, что с тобой? — поинтересовался Гаспар, обнаружив, что я брожу по берегу, время от времени застывая на месте, чтобы всмотреться в остров.
Гаспар родился и вырос на берегу моря и ради дельфинов скакать не станет. Впрочем, как и Блез. На его родине море суровое и чуть ли не четверть года покрыто льдом, но дельфины водятся и там.
— На острове есть пещера.
— И?..
— И в ней хранятся сокровища.
— Да ну! — недоверчиво, если даже не с иронией, сказал Гаспар. — И много их там хранится?
— Не знаю. Но один сундук с ними имеется точно.
Дельфины сразу же были позабыты, и все столпились вокруг меня.
— И почему ты решил, что в сундуке именно сокровища?
Сомнения Гаспара понятны. Сокровища должны быть спрятаны в труднодоступных местах и тщательно скрыты от глаз. Но однажды на берег Илнойского моря пришел Счастливчик Леонард, постоял на этом берегу, зевнул, посмотрел на далекий остров — и сразу их узрел. Разве так бывает? Я бы и сам засомневался, скажи мне это кто-то другой. Но я видел их, видел! Или мне все же показалось?..
Почему я решил, что в сундуке именно сокровища? Сундук начал разрушаться от ветхости, один из углов у него прогнил, и в образовавшуюся дыру высыпались золотые монеты. Монеты древние, но не Прежних. Я созерцал их буквально какой-то миг, а затем, из-за прыгающей у меня на руках Клер, переступил с ноги на ногу, потеряв то место, с которого их увидел.
И теперь пытаюсь найти его, чтобы увидеть сундук снова, но не получается. Мне в этом даже следы на песке не помогают: слишком уж любители дельфинов успели здесь натоптать.
— Лео, а ты случайно на солнышке не перегрелся? У тебя жара нет? — поинтересовалась Клер, заботливо приложив ладонь к моему лбу. — Сегодня редкостное пекло, так что немудрено.
После ее слов я мог бы и обидеться, но, прижимая ладонь ко лбу, она прижалась ко мне и сама, так что желание сразу пропало. Вернее, появилось, но другое. В общем, обижаться я не стал.
— Нет у меня жара. Правда, и стопроцентной уверенности нет. И все же… Монеты квадратные, с зубчатым гуртом, а на них самих — бородатый мужик в короне. Я ее даже нарисовать смогу. Правда, как сумею.
— Видел я подобные, — кивнул Гаспар. — А что на них было написано?
— Извини, — развел я руками. — Всему есть свой предел — это даже мне недоступно.
— Так что же мы стоим?! — Это был уже Головешка. — Надо срочно делать плот. Чего уж проще — доплыть до острова и проверить: показалось, не показалось…
— Охолонь, мореход, — возразил ему Блез. — Это тебе не по твоему лягушачьему пруду в свином корыте кататься, это — море! А на нем может быть всякое. Течения, шквал налетит, шторм вдруг начнется. И что тогда будешь делать, если твой плот развалится? Ты даже плавать не умеешь.
— За бревно ухвачусь.
— И унесет тебя в море вместе с ним. Хотя можно попробовать добраться до острова и вплавь. Лео, тебя даже не спрашиваю — ты лучше меня плаваешь; Гаспар, ты как?
— Нет, — смерив взглядом расстояние до острова, помотал головой тот. — Столько мне не проплыть.
— Ну тогда мы вдвоем с Лео попробуем. Правда, уже не сегодня: пока доплывем — темнеть начнет. Лучше завтра с утра.
— Нет, — пришел черед помотать головой и мне. — Я тоже не поплыву. — И пояснил: — Блез, ты же сам от маркиза слышал, что в Илнойском море каких-то особенно ядовитых медуз полно.
— И еще он говорил — акул, — добавила Клер. — Лео, я тебя не отпущу! Давайте лучше плот сделаем.
— Из чего? — задал вполне резонный вопрос Блез. — Тут и деревьев-то подходящих не отыщется. Сплошь какие-то жерди с листьями.
— Можно их в пучки связать, а из пучков — уже плот, — предложил Гаспар. — Помнится, во время одной кампании мы из пучков камыша плоты вязали.
— У меня другое предложение, — заявил я. — Думается мне, до ближайшего рыбачьего поселка от силы день пути, если не меньше.
— Ты предлагаешь купить там лодку? — первым догадался Гаспар.
— Именно.
Вообще-то лодку вполне можно соорудить и из тех досок, которые получатся, если разобрать повозку. Небольшую, правда, лодку, вмещающую одного-двух человек. Но необязательно же отправляться на остров сразу всем? Достаточно даже одному. Правда, повозку было жаль: хоть бы единожды за все то время, что у нас, скрипнула! Вряд ли мы обратно соберем ее такой же. И потому я рассматривал этот вариант как крайний. Пока никому другому не пришла такая же мысль, продолжил:
— Дорогу до поселка можно сократить, если отправиться по побережью.
— Повозка по нему не пройдет.
— А зачем нам всем вместе за лодкой отправляться? Кому-нибудь можно и здесь остаться. Например, мы с Клер пока тут побудем.
Искоса я взглянул на девушку: как она отреагирует? Не возмутится ли? Но та восприняла мои слова спокойно.
— И то верно. Может, на всякий случай все же кто-нибудь с вами побудет? Гаспар, например, или Головешка? Все-таки вдвоем остаетесь…
То-то и оно, что именно вдвоем!
— Идите и не беспокойтесь. Не забывайте, что с нами еще и Барри будет: собака-то вам зачем?
Эти несколько дней и ночей, до их возвращения, в моей жизни были лучшими. Окончательно пришедший в себя Барри азартно гонялся за бабочками и кузнечиками. А заодно в клочья порвал некстати забежавшего сюда волка. Зверя матерого — волков таких размеров мне никогда прежде видеть не приходилось.
Ну а мы с Клер наконец-то надолго остались наедине. Когда в комнату придорожной корчмы никто в самый неподходящий момент внезапно не постучит. Когда нет необходимости ночами сдерживаться и вести себя как можно тише, чтобы не видеть по утрам понимающих ухмылок. Повозка заменила нам шатер, свежей воды от красиво падающего со скал водопада хватало, а в море водится столько живности, что умереть с голоду при всем желании невозможно.
А еще я каждый день пытался найти то место, с которого увидел в пещере на острове сундук. Казалось бы, чего проще: на песке остались следы, и прочесть их в состоянии даже такой плохонький следопыт, как я.
Вот отпечатки обуви Гаспара, самой большой в нашей компании. Вот — Головешкины, которые по размеру трудно различить от тех, что оставила Клер. А эти — от сапог Блеза. Даже по ним понятно, что тому давно пора их поменять: еще немного, и они окончательно развалятся. Вот здесь я подхватил девушку на руки и увидел тот самый сундук.
Но тщетно. То ли солнце больше не вставало так над горизонтом, чтобы осветить сундук в пещере, то ли я смотрел не так и не с того места. И тогда мне казалось, что нет на острове никакого сундука, который развалился от древности и из него просыпались золотые монеты.