— Честная драка! Драка по правилам!
Законы марсианских пустынь были суровы, но в них существовало такое понятие, как равновесие. Условия должны были быть равными для всех — и все это понимали, и когда было надо, навязывали этот закон насильно. Насильно! Только с помощью таких вот неписаных законов, соблюдающихся всеми, человек мог избежать силового ножа или выстрела из бластера. Грисвольд посмотрел на окружающих его фармбоев.
— Ну, хорошо, — сказал он, — Мы разберемся во всем в куполе. А сейчас за работу, ребята.
— Я могу встретиться с тобой и в куполе, мне все равно, — ответил Дэвид. — А сейчас отойди в сторону.
И он неторопливо пошел вперед, а Грисвольд отступил на шаг.
— Ты глупый новичок, мы не можем драться здесь в аппаратах для дыхания. Неужели у тебя в голове нет ничего, кроме пустоты?
— В таком случае снимай свой аппарат, а я сниму свой. Останови меня честно, если сможешь.
— Честная драка! Драка по правилам! — опять закричали в толпе и Бигман выкрикнул:
— Дерись, или отойди в сторону, Грисвольд!
Он прыгнул вперед, срывая бластер с его бедра.
Дэвид поднес руку к шлангам, идущим из носа.
— Готов?
Бигман сказал:
— Я считаю до трех.
Мужчины, стоящие в кругу, затихли. Они ждали и наблюдали за малейшими движениями противников. Грисвольд дико огляделся вокруг.
Бигман начал считать:
— Раз…
И при счете «три» Дэвид спокойно снял аппарат для дыхания и отшвырнул его вместе с кислородными баллонами в сторону. Он стоял, сдерживая дыхание, защищаясь от ядовитой атмосферы Марса. Грисвольд не пошевелился, и его аппарат для дыхания остался на месте. Среди зрителей раздались угрожающие выкрики. Дэвид двигался с той быстротой, на какую только осмеливался, примеряя свои движения к малой гравитации. Он неуклюже сделал выпад рукой (у него создалось впечатление, что он двигается в воде) и схватил Грисвольда за плечо, увернувшись от колена фармбоя, второй рукой дернул аппарат для дыхания вверх и в сторону. Тот попытался удержать аппарат обеими руками и слегка вскрикнул, но тут же спохватился и крепко сжал губы, чтобы сохранить в легких как можно больше воздуха. Он отпрыгнул в сторону, слегка споткнувшись. Очень медленно он начал кружить вокруг Дэвида. Прошла почти минута с тех пор, как Дэвид вдохнул воздух последний раз. Легкие его начали чувствовать напряжение. Грисвольд с налитыми кровью глазами, низко пригнувшись, наступал на Дэвида сбоку. Ноги его были как пружины, движения плавны. Он привык к низкому тяготению и хорошо мог управлять своим телом. Дэвид с досадой подумал о том, что у него это не получается. Одно быстрое движение противника, и он может оказаться побежденным. С каждой секундой напряжение возрастало. Дэвид старался держаться подальше, глядя как искажается в гримасе измученное лицо Грисвольда. Его единственным шансом было выдержать дольше, чем фармбой. У Дэвида легкие были прекрасными. Грисвольд слишком много ел и пил для того, чтобы быть в хорошей форме. Неожиданно Дэвид краем глаза увидел расщелину. Она была сейчас примерно в четырех футах позади него, бездонная пропасть, перпендикулярно спускавшаяся вниз. По направлению к этой пропасти и пытался своими маневрами оттеснить его Грисвольд. Дэвид остановился. Через десять секунд Грисвольд нападет на него. Он не может не напасть, потому что у него просто не хватит запаса воздуха. И Грисвольд напал. Дэвид сумел уклониться и вся сила удара Грисвольда пришлась ему в плечо. От удара его развернуло вбок, и он молниеносно нанес ответный удар, попав Грисвольду точно в челюсть. Грисвольд покачнулся и попятился, замахав в воздухе руками. Воздух вырвался из его легких одним большим белым облачком, и он невольно вздохнул, наполнив свои легкие смесью аргона, неона и двуокиси углерода. Он обмяк и свалился на землю. Последним усилием вновь попытался подняться, почти поднялся и опять начал падать, попятился, пытаясь удержать равновесие… В ушах Дэвида стоял рев. На дрожащих ногах, ничего не видя и не слыша вокруг, думая только о своем аппарате, валявшемся на земле, он пошел обратно к машине. Заставляя свое измученное, страждущее кислорода тело двигаться медленно и с достоинством, он осторожно пристегнул цилиндры и тщательно установил шланги для носа. Только тогда он вдохнул живительную струю кислорода, который подействовал, как глоток холодной воды в знойный день. Прошла минимум минута, прежде чем он в состоянии был обратить внимание на что-нибудь другое, кроме дыхания. Широкая грудь его поднималась и опускалась. Он открыл глаза.
— Где Грисвольд?
Они сгрудились вокруг Дэвида, все фармбои с Бигманом во главе.
— Разве ты не видел?
— Я сбил его с ног.
Дэвид резко оглянулся вокруг. Грисвольда нигде не было. Бигман махнул рукой сверху вниз.
— В пропасти.
— Что? — Дэвид нахмурился под своей маской. — Это глупые шутки.
— Нет, нет. Нырнул как в воду.
— Клянусь Космосом, это его собственная вина.
— Чистая самозащита для тебя, землянин…
Все они говорили одновременно.
Дэвид покачал головой.
— Подождите, что произошло? — спросил он. — Неужели я скинул его в пропасть?
— Нет, землянин.
Голос Бигмана звенел в разреженной атмосфере.
— Ты тут ни при чем. Ты его ударил и этот мешок свалился на землю. Затем он попытался подняться. Потом опять стал падать, уже не видя, что творится вокруг него. Он просто не удержал равновесие. Мы попытались поймать его, но все произошло слишком быстро и он свалился в пропасть. Если бы он не совершал таких сложных маневров, пытаясь подвести тебя как можно ближе к пропасти, этого никогда бы не произошло.
Дэвид смотрел на окружающих его людей. Они смотрели на него.
Наконец, один из фармбоев протянул ему свою жилистую мозолистую руку.
— Все в порядке, фармбой.
Это было сказано спокойно и означало, что его приняли в свою среду. Отчужденность была сломлена. Бигман взвыл от восторга, подпрыгнул на шесть футов в воздух и медленно опустился вниз, исполняя такие па, которые не взялся бы повторить ни один самый известный балерун на земле. Остальные подошли ближе. Люди, которые раньше обращались к Дэвиду только как «землянин» или «Вы», или вообще никак не обращались, теперь дружески хлопали его по плечу и говорили, что он человек, которым Марс может гордиться. Бигман вскричал:
— Люди, будем продолжать осмотр! Нужен ли нам Грисвольд, чтобы показать, как это делается?
Они крикнули как один:
— Нет!
— Ну так что, ребята?
Он направился к своей машине.
— Вперед, фармбой, — закричали они Дэвиду, который сам сел в машину, принадлежавшую пятнадцать минут назад Грисвольду, и включил мотор.
И вновь раздался клич:
«Попутного песка!»
Резкий и слабый крик в марсианской разреженной атмосфере. Новости быстро распространяются по радио. Пока Дэвид маневрировал на своей машине, пробираясь по коридорам между стеклянными стенами, весть о смерти Грисвольда стала известна в каждом самом отдаленном уголке фермы. Восемь оставшихся фармбоев из группы Грисвольда снова собрались все вместе после проверки и перед заходом солнца появились внутри купола. К этому времени Дэвид понял, что он стал фигурой, известной всем и каждому. Формального ужина в этот день не было. Они поели перед возвращением, поэтому примерно через полчаса после возвращения и завершения осмотра люди собрались у главного здания в ожидании. Не было никакого сомнения в том, что Хенз и «Старик», как называли Макмана, слышали о драке. У дома собралось достаточно прислужников Хенза, то есть людей, которых он сам нанял, когда стал управляющим, и чьи интересы целиком и полностью зависели от интересов их хозяина — Хенза. Поэтому люди с удовольствием ждали того, что должно было произойти. Не то чтобы они так уж ненавидели Хенза. Он был человеком деловым, способным управлять и не жестоким. Но его не любили. Он был холоден и неприступен, всех сторонился, чем сильно отличался от прежних управляющих, которые всем делились с фармбоями. На Марсе, где не существовало особых социальных различий, такое поведение не могло не вызвать отчуждения и даже внутреннего чувства сопротивления. А уж Грисвольд и вовсе не был популярен. Вообще такого волнения не было на ферме Макмана уже по меньшей мере три марсианских года, а марсианский год всего на один месяц короче двух земных. Когда появился Дэвид, в воздухе раздались громкие приветственные крики, и перед ним была расчищена дорога, хотя небольшая группа людей, стоявших в стороне, смотрела на него хмуро и враждебно. Эти приветственные крики были, видимо, слышны и внутри дома, потому что Макман, Хенз, Бенсон и несколько других людей вышли из него. Дэвид приблизился к основанию покатого настила, ведшего к дверям, а Хенз подошел к его верху, глядя на Дэвида. Дэвид поднял голову.
— Сэр, — сказал он, — я пришел объяснить сегодняшнее происшествие.
Хенз ответил ровным голосом:
— Ценный работник фермы Макмана погиб сегодня в результате ссоры с вами. Разве ваши объяснения могут устранить этот факт?
— Нет, сэр, но Грисвольд был побит в честном поединке.
Из толпы раздался голос:
— Грисвольд просто собирался убить, парня, он «случайно» забыл подсоединить противовесы к пескомобилю.
В ответ на эту фразу в группе фармбоев раздался смех. Хенз побледнел, кулаки его сжались.
— Кто это сказал?
Наступила тишина, потом из самого первого ряда толпы раздался нарочито слабенький, дрожащий голосок.
— Пожалуйста, учитель, это был не я. — Бигман, молитвенно сложив на груди руки, скромно потупил взор.
Вновь раздался смех, и на сей раз он был куда громче и откровеннее. Хенз с трудом- сдержал бешенство.
Он повернулся к Дэвиду.
— Вы утверждаете, что вас пытались убить?
Дэвид покачал головой.
— Нет, сэр. Я только утверждаю, что поединок был честным и что свидетелями тому были семь фармбоев. Человек, который начал честный поединок, естественно старался закончить его как можно лучше. Или вы хотите создать новые правила?