Лаки кивнул.
— Я понимаю. Мы начинаем свободно падать на Юпитер.
— Да. Падать пятнадцать миллионов миль. Как только мы наберем достаточную скорость, перейдем на антигравитацию.
Пока Паннер говорил, он достал часы. Нажал кнопку и на большом диске из бесцветного металла появились светящиеся цифры. Их окружала блестящая белая линия, переходящая в багровую и вновь меняющая цвет на белый.
— Переход на антигравитацию запланирован так скоро? — спросил Лаки.
— Подождем немного, — ответил Паннер. Он положил часы на стол, и обед продолжался в полном молчании.
Паннер вновь поднял часы.
— Осталось менее минуты. Все произойдет полностью автоматически. — Хотя главный инженер говорил достаточно спокойно, руки его, держащие часы, дрожали весьма заметно.
— Сейчас, — сказал Паннер.
Воцарилась тишина. Гул гиператомных двигателей смолк. Вся энергия, потребляемая системами корабля и идущая на создание псевдогравитационных полей, поступала теперь от гравитационного поля Юпитера.
— Точка в точку! Прекрасно! — сказал Паннер. Его широкое простоватое лицо не могло скрыть рвущуюся наружу улыбку. — Теперь мы действительно на антигравитационном корабле.
Лаки тоже улыбнулся.
— Примите мои поздравления. Я рад находиться на этом корабле.
— Я думаю! Вы всеми силами добивались своего. Бедняга Донахью.
Лаки мрачно сказал:
— Я сожалею, что должен был так надавить на командора, но у меня не было выбора. Тем или иным способом я должен был попасть на борт корабля.
Глаза Паннера сузились, когда он уловил мрачность в голосе Лаки.
— Должен был?
— Должен! Я не сомневаюсь, что на борту корабля находится шпион, которого мы разыскиваем.
Паннер мрачно спросил Лаки:
— Почему?
— Сирианиты, естественно, желают проникнуть во все тайны антигравитационного корабля. Если их метод шпионажа надежен, как это было до сих пор, почему бы им не продолжить разведку на борту действующего корабля?
— И вы подозреваете в одном из четырнадцати человек, присутствующих на борту, робота?
— Именно это я и хотел сказать.
— Но экипаж корабля был подобран задолго до полета!
— Сирианиты могли знать принципы и методы отбора так же, как знают уже очень многое из проекта. Запрограммировать робота так, чтобы он попал в члены экипажа, достаточно легко.
— Вы слишком верите в их возможности, пробормотал Паннер.
— Я только допускаю это, — ответил Лаки. — Но может быть и другой вариант.
— Какой же?
— Человекоподобный робот путешествует на корабле зайцем.
— Весьма неправдоподобно, — отрезал Паннер.
— Нет, вполне возможно. Он легко мог пробраться на корабль в предстартовой неразберихе. Перед тем, как командор начал свою речь, я попытался наблюдать за кораблем — уследить за всеми оказалось невозможно. К тому же девять десятых корабля составляют инженерные отсеки. А там немало укромных уголков.
Паннер задумался над сказанным.
— Не так уж много, как вам могло показаться.
— Тем не менее мы должны обследовать корабль. Хотите нам помочь, доктор Паннер?
— Я?
— Как главный инженер, вы должны знать устройство инженерных отсеков лучше кого бы то ни было. Мы пойдем с вами.
— Подождите, это же напрасный труд.
— Доктор Паннер, если даже зайца и нет, мы все же кое-что выиграем. Тогда мы сможем сконцентрировать внимание на людях, находящихся на борту легально.
— Только мы трое?
— Кому мы можем доверять настолько, чтобы просить о помощи? Любой, к кому мы обратимся, может оказаться роботом, которого мы разыскиваем. Давайте прекратим дискуссию. Вы хотите помочь нам, доктор Паннер? Я прошу вашего содействия, как член Совета Наук.
Паннер неохотно поднялся.
— Как видно, я должен вам помочь.
Они пробирались по узкому проходу вниз, к первому инженерному уровню. Рассеянный свет не создавал теней, позволяя рассмотреть огромные устройства, заполнявшие корабль. Не было ни души, ни малейших гулов, обнаруживающих работу систем, принимающих и распределяющих гигантскую энергию. Потрясенный Бигман озирался, не находя ничего привычного. Казалось, что вокруг не осталось ни одного агрегата, обычного для кораблей типа «Метеор».
— Все запечатано, — сказал он.
Паннер кивнул и тихо ответил:
— Все автоматизировано настолько, насколько возможно. Необходимость вмешательства человека сведена к минимуму.
— А как насчет ремонта?
— Его не должно быть, — сказал инженер решительно. — Здесь на каждом шагу альтернативные цепи и дублирующая аппаратура, все приспособлено для автоматического переключения после самопроверки.
Паннер вел их по узкому проходу, двигаясь впереди, но шел он медленно, словно опасаясь неожиданного нападения кого-то или чего-то. Методично, уровень за уровнем, продвигались они от центрального тоннеля по радиальным переходам. Паннер проверял каждый уголок помещений с уверенностью специалиста. Наконец они попали в самый нижний отсек и остановились возле главных двигательных дюз. Гиператомные двигатели с огромной силой выбрасывали через них раскаленные газы, двигая корабль при обычном, неантигравитационном полете. Если взглянуть на корабль снаружи, эти дюзы представляли собой четыре гладкие трубы, каждая вдвое толще человека, скрывающиеся в корабле и заканчивающиеся под кожухами громадных гиператомных двигателей.
Внезапно Бигман воскликнул:
— Ха! А сопла! В них-то!
— Нет, — ответил Паннер.
— Почему нет? Робот прекрасно может спрятаться там.
— Гиператомных толчков достаточно, чтобы разрушить любого робота, — сказал Лаки. — Меньше часа назад таких толчков было несколько. Нет, сопла отпадают.
— В таком случае, — сказал Паннер, — в инженерных отсеках .никого нет. И ничего нет-
— Вы уверены?
— Да, не осталось места, которого мы не осмотрели, а маршрут, выбранный мной, исключает возможность кому-либо обойти нас и оказаться здесь.
Их голоса вызывали слабое эхо в тоннелях корабля.
— Пески Марса, — произнес Бигман. — У нас осталось четырнадцать клиентов.
— Меньше, — задумчиво ответил Лаки, — трое находящихся на борту уже обнаружили в свое время эмоции: командор Донахью, Гарри Норрич, Рэд Саммерс.
— Не забудьте и меня, — криво усмехнулся Паннер. — Я не подчинился приказу. Остается десять.
— Здесь возникает один нюанс, — произнес Лаки. — Вы знаете что-нибудь о роботехнике?
— Я? — удивленно произнес Паннер. — Никогда в жизни не имел дела с роботами.
— Вот именно, — сказал Лаки. — Земляне создали позитронный мозг и усовершенствовали его. И все же, не считая нескольких специалистов, земные инженеры очень слабо разбираются в роботехнике. Причина в недостаточном использовании роботов на Земле. Роботехнику не изучают в школе и с роботами не сталкиваются в практической жизни. Я сам знаю не больше, чем три закона роботехники. Командор Донахью не смог даже процитировать их. Сирианиты же, с их насыщенной роботами экономикой, должны быть сверхмастерами во всех областях роботехники. Вчера и сегодня я с пользой провел время, изучая микрофильм об успехах роботехники. Я проделал большую работу, перерыв всю библиотеку проекта, но нашел только один микрофильм на эту тему.
— И что же? — спросил Паннер.
— Мне стало ясно, что три закона роботехники не так просты, как можно подумать. Однако пора идти. По пути обратно мы можем еще раз проверить инженерные уровни.
Лаки двинулся назад, с острым интересом разглядывая оборудование нижнего уровня.
— Я думал, — продолжал Лаки, — достаточно отдать каждому члену экипажа какой-либо оскорбительный приказ и отметить, будет ли он выполнен. Я действительно так думал, но подобному эксперименту не достает строгости. Существует теоретическая возможность настроить позитронный мозг на выполнение тех приказов, которые непосредственно примыкают к сфере прямых обязанностей роботов. Неуместные приказы, или приказы, противоречащие прямым обязанностям, все же могут быть выполнены, если они подкреплены кодовым знаком — словами или жестами — либо отдающей приказ может идентифицировать себя как существо, имеющее право отдавать подобные приказы. Таким образом, роботом может управлять только человек, полностью знакомый с особенностью его программы, что недоступно постороннему.
Паннер, уже взявшийся было за поручни лестницы, отпустил их и повернулся к Лаки:
— Вы считаете, что мой отказ снять рубашку ничего не доказал?
— Я сказал, что ваш отказ мог ничего не значить. Раздевание в тот момент было неуместным и не имело прямого отношения к вашим обязанностям. А мой приказ мог быть отдан неподходящим образом.
— В таком случае, вы опять меня обвиняете! Я — робот?
— Нет. Это невозможно. Сирианиты не могли выбрать для подмены главного инженера проекта. Робот, способный выполнять вашу работу, должен обладать такими знаниями, какими не располагают сирианиты… А если бы обладали, то необходимость в таком шпионе не возникла бы.
— Спасибо, — кисло сказал Паннер и вновь повернулся к поручням.
Но тут зазвенел голос Бигмана:
— Стой, Паннер! — маленький марсианин держал наготове игольчатое оружие. — Подожди-ка, Лаки. Как мы можем доверять его знаниям гравитации? Он же никогда не обнаруживал своей эрудиции. Мы только можем предполагать это. Где он был, когда «Луна Юпитера» перешла на антигравитацию? Сидел в своем углу и не высовывался, вот где он был.
— Я тоже думал об этом, Бигман, — сказал Лаки. — Наше сомнение послужило одной из причин прогулки по кораблю. Я все время наблюдал за ним, Паннер несомненно знаком с оборудованием корабля — не будь он специалистом в своем деле, он не смог бы с такой уверенностью проверять все комплексы корабля.
— Вы удовлетворены, марсианин? — требовательно спросил Паннер с плохо скрытым гневом.
Бигман спрятал свое оружие и без дальнейших слов полез вслед за Паннером по лестнице. На следующем уровне они остановились, вторично осматривая его.
— Итак, осталось десять человек, — сказал Паннер. — Два офицера, четыре инженера, четверо рабочих. Что вы намерены сделать? Просветить рентгеном каждого из них? Или что-нибудь в этом роде?