— Эй, Лаки, Юпитер кажется не совсем круглым. Это что, оптический обман? — спросил Бигман.
— Ничуть, — ответил Лаки. — Юпитер действительно не круглый. Он сжат с полюсов. Ты ведь слышал, что Земля сжата у полюсов, не так ли?
— Уж будь уверен. Но Земля сжата недостаточно, что это заметить.
— Конечно, нет. Подумай, окружность Земли по экватору пять тысяч миль, и она делает один оборот за двадцать четыре часа, следовательно, скорость точки на экваторе чуть больше тысячи миль в час. Центробежная сила растягивает экватор так, что диаметр Земли по экватору на двадцать семь миль больше, чем диаметр от Северного до Южного полюса. Разность между диаметрами составляет около трети процента, и Земля из пространства выглядит почти как идеальный шар.
— О!
— Теперь возьмем Юпитер. Его экватор 276000 миль — одиннадцать окружностей Земли — и он обращается вокруг своей оси только за десять часов; если быть точным, даже на пять минут меньше. Точка его экватора движется со скоростью почти в двадцать восемь миль в час, или в двадцать восемь раз быстрее, чем любая точка на поверхности Земли. Возникает значительно большая центробежная сила и значительно большее экваториальное растяжение. Кстати, вещество внешних областей Юпитера значительно легче земной коры. Экваториальный диаметр Юпитера примерно на шесть тысяч миль больше расстояния от северного до южного полюса этой планеты. Разность диаметров составляет добрых пятнадцать процентов и легко различима даже невооруженным глазом.
Бигман уставился на сплющенное пятно света, бывшее Юпитером, и пробормотал:
— Пески Марса!
«Луна Юпитера» находилась сейчас над теневой стороной планеты, и Солнца не было видно. Они пересекли орбиту Каллисто, Юпитера Четыре, наиболее отдаленного от главных спутников планеты-гиганта. Этот мир отстоял от Юпитера на пол миллиона миль и был так же велик, как Меркурий, но располагался в данный момент в противоположной точке своей орбиты и маленькой горошиной просвечивал сквозь атмосферу Юпитера. Ганимед — Юпитер Три, был достаточно близко. Можно было различить его диск, казавшийся отсюда втрое меньшим земной Луны. Три четверти поверхности Ганимеда было палево-белым.
Очень быстро Лаки и Бигман обнаружили, что не пользуются популярностью среди экипажа. Их просто-напросто игнорировали. Командор никогда не заговаривал с ними и даже, проходя мимо, упорно смотрел в сторону. Норрич, как-то шедший с Мэттом, приветливо кивнул, как делал это всегда, почувствовав присутствие людей. Однако, услышав ответное приветствие Бигмана, быстро согнал с лица улыбку. Двое друзей решили, что гораздо приятнее оставаться в своей каюте. Бигман ворчал:
— Что они о себе воображают? Даже этот умник Паннер становится страшно занят, стоит мне появиться
— Успокойся, — сказал Лаки. — Во-первых, командор ясно сказал, что мы попали в его черный список и субординация не позволяет остальным выказывать дружелюбие. Во-вторых, наше знакомство с некоторыми из этих людей не было особенно приятным.
Бигман задумчиво проговорил:
— Я сегодня встретил этого типа — Рэда Саммерса. Он выходил из инженерных помещений, и я столкнулся с ним нос к носу.
— И что же произошло? Ты не…
— Я ничего не сделал. Я только стоял и ждал, что он будет делать. Я надеялся, что он что-нибудь предпримет, но он только улыбнулся и прошел мимо.
В тот день каждый член экипажа наблюдал за Ганимедом, затмевающим Юпитер. Подлинного затмения в полном смысле этого слова не произошло. Несмотря на диаметр в 600000 миль и видимый размер в половину земной Луны, Ганимед был в четырнадцать раз меньше распухшего диска Юпитера, грозного и пугающего. Ганимед встретился с Юпитером чуть ниже его экватора, и на некоторое время два шара, казалось, слились. Затем на поверхности Юпитера возникло тусклое кольцо — атмосфера Ганимеда отражала существенно меньше света. Темный диск в окружении серого кольца был особенно хорошо виден в моменты пересечения поясов Юпитера. Необычной деталью был серпик тьмы, Двигающейся по поверхности Юпитера вслед за Ганимедом и постепенно догонявший его. Это была тень, отбрасываемая Ганимедом. Тень, вернее, ее видимая грань, становилась все уже и уже. В тот момент, когда Юпитер, Ганимед и «Луна Юпитера» образовали одну линию с Солнцем, узкий серпик темноты исчез совсем. По мере движения Ганимеда тень снова появилась, но уже с другой стороны. Она росла до тех пор, пока Ганимед не покинул шар Юпитера. Полное затмение продолжалось три часа. «Луна Юпитера» миновала орбиту Ганимеда, когда спутник находился в противоположной точке своей семидневной орбиты. Когда произошло это событие, на корабле состоялся небольшой праздник. Корабли Солнечной Системы не часто достигали Ганимеда и спускались на него. Но еще никогда, ни один человек не проникал ближе к Юпитеру. Теперь это стало возможно благодаря антигравитационному кораблю. Он прошел в сотне тысяч миль от Юпитера Два, наименьшего из главных спутников Юпитера. Хотя его диаметр имел всего девятнадцать сотен миль, но это немногим меньше диаметра Луны. Близость к этому спутнику позволила подробно рассмотреть его поверхность. Отчетливо были видны темные пятна, напоминающие горные цепи — корабельные телескопы подтвердили это предположение. Выделялись также сверкающие полосы, похожие на ледяные поля. Корабль миновал орбиту Европы и спустился ниже. Ио — внутренний из главных спутников Юпитера, размером почти с земную Луну. Более того, ее расстояние от Юпитера всего 285000 миль, немногим больше, чем расстояние от Земли до Луны. Но этим сходство ограничивалось. В то время как Луна в слабом гравитационном поле Земли завершает полный оборот за четыре недели, Ио, пойманная гравитацией Юпитера, обегает свою орбиту за сорок два часа. Луна движется вокруг Земли со скоростью чуть больше тысячи миль в час, а скорость Ио на орбите вокруг Юпитера составляет двадцать две тысячи миль в час, что делает посадку на нее гораздо более сложной. Однако «Луна Юпитера» совершила удачный маневр. Корабль двигался по орбите Ио так, что спутник его догонял. В соответствующий момент гравитация была отключена. Резким ударом вернулся рев гиператомных двигателей. Каскады звуков сменили тишину последних недель. Под действием гравитационного поля Ио траектория корабля изменилась. Теперь он занял орбиту вокруг спутника Юпитера. Менее десяти тысяч миль отделяло корабль от поверхности Ио. Шар Ио заполнил полнеба. Корабль двигался от дневной стороны к ночной, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Хрупкие конструкции антигравитационного приемника были сложены еще до входа в разреженную атмосферу Ио. Наконец раздался тонкий свист — корабль вошел во внешние слои атмосферы. Скорость падала вместе с высотой. Боковые сопла развернули корабль кормой к планете, и вновь раздался гром гиператомных двигателей. Еще одна коррекция, легкий скрежет, и корабль успокоился на поверхности Ио. На борту «Луны Юпитера» царило нечто похожее на повальное сумасшествие. Даже Лаки и Бигман получили свою порцию дружеских тычков и затрещин от людей, сторонившихся их на протяжение всего полета. Часом позже темная ночь Ио встретила людей. В скафандрах, во главе с командором Донахью, они спустились на поверхность Юпитера Один. Шестнадцать человек,. Первые люди, ступившие на поверхность Ио.
«Ну нет», подумал Лаки. «Пятнадцать человек! И один робот!» Первым впечатлением от нового мира был Юпитер. Он заставил всех остановиться и повернуться к нему. Он заставил всех замереть и замолчать. В шлемофонах не было слышно привычной болтовни. Юпитер был выше слов. Его гигантский шар занимал восьмую часть видимого неба. Будь он полным, его свет в две тысячи раз превосходил бы светимость земной луны, но ночная тень отрезала от него треть. Яркие волны и темные пояса уже не были коричневыми. Юпитер поражал теперь яркостью и чистотой красок. Розовый, зеленый, голубой и пурпурный — удивительное сочетание цветов переливалось на поверхности Юпитера. Большое Красное Пятно тяжеловесно вздымалось над горизонтом — оно производило впечатление медленно вращающейся воронки смерти. Экипаж «Луны Юпитера» долго наблюдал за гигантской планетой, но Юпитер не сдвинулся с места, низко повиснув над горизонтом Ио.
— Что за место для телескопа! — пробормотал Бигман, настроившись на длину волны Лаки.
— Скоро его установят, — ответил Лаки. Телескоп и еще кое-какое оборудование.
Бигман прикоснулся к шлему Лаки, чтобы привлечь его внимание и быстро проговорил:
— Посмотри на Норрича! Бедняга! Он ничего этого не видит!
— Я уже заметил его, — ответил Лаки . — Он взял с собой Мэтта.
— Да. Пески Марса! Доставил же он хлопот Норричу! Скафандр для собаки — тонкая работа. Я видел, как он одевал Мэтта перед выходом, ты тогда был занят посадочным маневром. Норрич должен был проверить, сможет ли Мэтт слышать команды и выполнять их. Похоже, все работает нормально.
Лаки кивнул. Поддавшись внезапному порыву, он быстро двинулся по направлению к Норричу-
Сила тяжести на Ио была чуть большей, чем на Луне, и опытные астронавты — Лаки и Бигман — привычно адаптировались к пониженной гравитации. Несколько больших плавных шагов и они оказались рядом с инженером.
— Норрич, — заговорил Лаки, переходя на длину волны инженера.
Норрич, конечно, не смог определить направление звука, пришедшего из наушников, и беспомощно оглядывался.
— Кто это?
Лаки Старр - Они стояли лицом к лицу и сквозь прозрачное забрало шлема Лаки видел сумасшедшею радость на лице Норрича. — Вы счастливы, что попали сюда?
— Счастлив. Вы сами чувствуете. Юпитер очень красив?
— Очень. Хотите, я опишу его вам?
— Нет, не стоит Я видел его в телескоп, когда… когда еще не ослеп. Сейчас я вижу его разумом. Это как раз то… Не знаю, смогу ли я вам объяснить. Мы — одни из немногих людей, первыми стоящих на поверхности нового мира. Вы понимаете, в какую особую группу мы попали?
Рука Норрича опустилась, чтобы погладить по голове Мэтта, но. конечно, наткнулась на гладкий шлем. Сквозь вытянутую часть прозрачного собачьего шлема Лаки видел высунутый язык и беспокойно бегающие глаза Мэтта. Собаке было явно не по себе: голос приходил неизвестно откуда и не ощущалось привычного тепла хозяйского тела.