— Мы должны были проверить тщательнейшим образом этого типа, Лаки! — проговорил Бигман. — Он ведь пытался убить тебя. Зачем было ему это делать, если он не играл на руку сириани-там?
— Все это справедливо, Бигман, но вспомни: мы разыскивали шпиона. А Саммерс не имел доступа к секретным документам. Как только я понял, что шпион — робот, Саммерс стал вне подозрений. В-лягушка зафиксировала его эмоции, следовательно, он не робот и не шпион. Конечно, он мог быть предателем и диверсантом, и я в поисках шпиона-робота не должен был закрывать глаза на такую возможность.
Лаки покачал головой и добавил:
— Кажется, у этой задачи не будет ответа. Если бы кто-нибудь другой, кроме Норрича, покрыл Саммерса, это и был бы наш робот. Беда в том, что Норрич — единственный человек, имеющий убедительно-невинную причину помогать Саммерсу. Они были дружны — мы знаем об этом. Кроме того, Норрич единственный, кто мог остаться искренним в своем заблуждении, что Саммерс вернулся на корабль. Он слеп.
— С другой стороны, он обнаружил эмоции и не может быть роботом, — добавил Бигман.
— Совершенно верно, — кивнул Лаки. — Однако… — он нахмурился и наступило молчание.
Корабль медленно опускался на Ио и наконец совершил посадку почти на том же месте, где и первый раз. Точки и неясные линии превратились в оборудование, оставленное на .поверхности Юпитера Один. Лаки внимательно изучал окрестности на видеоэкране:
— Вы оставляли какие-либо воздушные камеры на поверхности Ио?
— Нет, — ответил командор.
— В таком случае он здесь. Видите полностью развернутую гермокабину возле того скального образования? Командор, у вас есть список оборудования, которого не досчитались на борту?
Командор без слов подал листок бумаги, и Лаки внимательно изучил его.
— За Саммерсом отправимся я и Бигман. Сомневаюсь, что нам понадобится помощь.
Крошечное Солнце стояло высоко в небе, Лаки и Бигман шли по своим теням.
Лаки включил передатчик на волне Бигмана:
— Если он не спал, то видел корабль.
— А если его нет в палатке?
— А что ему делать снаружи?
Почти тотчас Бигман закричал:
— Пески Марса! Лаки! Посмотри туда, вверх!
Над грядой скал появился темный силуэт. Узкая полоска Юпитера хорошо освещала скафандр.
— Не двигайтесь, — раздался низкий голос на длине волны Лаки. — У меня бластер наготове.
— Саммерс, — произнес Лаки, — спускайтесь вниз и сдавайтесь.
— Я правильно угадал волну, не так ли, советник? Хотя легко было догадаться по размерам вашего друга… Возвращайтесь на корабль или я убью вас обоих.
— Не блефуйте, бессмысленно, — ответил Лаки. — На таком расстоянии вы не попадете и с дюжины попыток.
Бигман добавил яростным тоном:
— Я тоже вооружен и попаду в тебя даже с такого расстояния. Помни об этом и не делай глупости!
— Выбросьте бластер и сдавайтесь!
— Никогда! — ответил Саммерс.
— Почему? Кому вы храните верность? — требовательно продолжал Лаки. — Сирианитам? Они обещали забрать вас отсюда? Если так, то солгали и предали вас. Они не сдержат своего слова. Скажите мне, где находится база сирианитов в системе Юпитера?
— Вы так много знаете! Вычислите сами!
— Какую субволновую комбинацию вы использовали для контакта?
— Вычислите и это… Не приближайтесь!
Лаки попробовал изменить тактику:
— Помогите нам, Саммерс, и я сделаю все возможное на Земле, чтобы смягчить вам наказание.
Саммерс слабо усмехнулся.
— Слово советника?
— Да.
— Не подойдет. Возвращайтесь на корабль.
— Почему вы восстали против собственного мира, Саммерс? Что вам предложили сирианиты? Деньги?
— Деньги! — голос Саммерса внезапно стал гневным. — Вы хотите знать, что они мне предложили? Хорошо. Я скажу. Возможность пристойной жизни. — Лаки услышал, как Саммерс заскрипел зубами. — Что я имел на Земле? Всю жизнь одни страдания. Заполненная толпами планета, не дающая приличного шанса добиться имени и положения. Куда бы я ни попал, меня окружали миллионы людей, цепляющихся друг за друга в борьбе за существование. А когда я попытался урвать собственный кусок, меня бросили в тюрьму. Больше этого не должно было повториться.
— Что вы ждали от Сириуса? Какой приличной жизни?
— Если хотите знать, они обещали мне возможность эмигрировать на планету Сириуса, — он помолчал и вздохнул с легким присвистом. — Новые внешние миры. Чистые миры. Там хватит места для многих, а сирианиты нуждаются в людях и талантах. Там у меня шанс.
— Вы никогда не попадете туда. Вас бросили.
Саммерс замолчал.
— Взгляните фактам в лицо. Они не пришли за вами. У них нет пристойной жизни для вас, вообще никакой жизни. Они оставили вам только смерть. Вы ожидали их раньше, не так ли?
— Нет.
— Не лгите. Это не улучшит ваше положение. Мы точно знаем, сколько кислорода вы тайно вынесли из корабля. Кислородные баллоны недолговечны даже в условиях пониженной гравитации Ио. Ваш запас воздуха почти вышел, не так ли?
— У меня предостаточно воздуха, — ответил Саммерс.
— Я сказал, что он у вас кончается. А сирианиты не смогут добраться сюда без антигравитационного корабля, секрета которого у них нет. Великая Галактика, неужели вы настолько жаждете своего шанса, что позволите убить себя таким откровенным и грубым способом? Ну, скажите мне, что вы сделали для них?
— Я сделал то, что они просили, а просили они немного. И если я жалею о чем, — прокричал он со злостью, — так это о том, что не заполучил «Луну Юпитера»! Как вы выберетесь отсюда! Я расправился с ним, с этим ржавым, грязным… — Он задохнулся.
Лаки сделал Бигману знак и рванулся вперед гигантскими парящими прыжками. Бигман последовал за ним, прыгая из стороны в сторону. Бластер Саммерса издал тонкий хлопок, в дымке разреженной атмосферы Ио поднялся и осыпался песок в нескольких ярдах от скользящей фигуры Лаки. На поверхности Ио образовался маленький кратер.
— Вы не схватите меня! — завопил Саммерс в бессильной ярости. — Я не вернусь на Землю! Они придут за мной! Сирианиты придут за мной!
— Вверх, Бигман, — сказал Лаки. Подпрыгнув, он ухватился за выступ скалы, забросил себя еще выше. При силе притяжения в одну шестую нормальный человек, даже в скафандре, может превзойти горного козла в прыжках по скалам.
Саммерс тонко завизжал. Его руки метнулись к шлему, отпрыгнув назад, он скрылся. Лаки и Бигман добрались до вершины. Скальный обрыв был почти отвесным, усеянным, как и его подножие, острыми гранями. Саммерс с раскинутыми руками медленно падал вниз, ударяясь о выступы и отскакивая.
— Лаки, возьмем его! — вошел в азарт Бигман.
Сильно оттолкнувшись, он прыгнул далеко вперед. Лаки последовал за ним. На Земле или на Марсе такой прыжок был бы смертельным. На Ио этот эксперимент был только пугающим. Они приземлились на согнутые ноги и покатились, чтобы ослабить силу удара. Лаки поднялся первым и подбежал к Саммерсу, лежащему неподвижно. Тут же к нему присоединился запыхавшийся Бигман.
— Эй, это был не самый легкий прыжок, который я… Что с ним такое?
— Он мертв, — ответил Лаки мрачно. — Я знал, что у него кончается кислород. Он играл наверняка и действительно не хотел сдаваться. Перед прыжком он открыл шлем, чтобы впустить ядовитый воздух, да еще когда падал, ударился о скалы.
Лаки отодвинулся чуть в сторону, и Бигман мельком взглянул на разбитое лицо Саммерса.
— Бедный глупец, — произнес Лаки.
— Бедный предатель, — гневно поправил Бигман. — Он должен был знать ответ и не сказал. А теперь вообще ничего сказать не сможет.
— Он и не сказал бы, Бигман, — ответил Лаки. — А теперь, мне кажется, я знаю ответ.
— Что ты знаешь? — вскричал маленький марсианин.
— Не теперь, — Лаки бросил взгляд на Саммерса, чьи остекленевшие глаза уставились на небеса Ио. — Он все же выделился из серой массы, став первым человеком, умершим на Ио.
Лаки посмотрел вверх, где Солнце скрывалось за Юпитер, высветив дымное полукольцо атмосферы, и повернулся к Бигману.
— Темнеет. Вернемся на корабль.
Бигман вышагивал по каюте: три шага в одну сторону, три — в другую.
— Но теперь, Лаки, когда ты все знаешь, почему ты не…
— Я не могу предпринять обычные действия и рисковать возможностью взрыва. Позволь мне все как следует обдумать.
В его голосе прозвучала твердость, совершенно подавившая Бигмана, и маленький марсианин перевел разговор:
— В таком случае, зачем нам оставаться здесь? Этот тип уже мертв. Нам больше незачем задерживаться на Ио.
— Есть еще одно дело, — ответил Лаки. Зазвучал дверной сигнал, и он добавил:
— Открой, Бигман. Это, должно быть, Норрич.
Это был действительно он. Вместе с Мэттом в каюту вошел слепой инженер. Голубые невидящие глаза Норрича быстро моргали. Он сразу определил направление, в котором находился Лаки, и произнес:
— Я слышал о Саммерсе, советник. Ужасно подумать о том, что он пытался… пытался… что он стал предателем. Однако мне жаль его.
Лаки кивнул.
— Я знал, что вы будете жалеть. Именно поэтому я и пригласил вас. Сейчас на Ио темно. Солнце зашло. Вы выйдете с нами, чтобы похоронить Саммерса, когда кончится затмение?
— Буду рад. Мы должны отдать этот последний долг любому человеку. Не так ли? — рука Норрича опустилась на голову Мэтта, и собака прижалась к хозяину, словно ощущая потребность выразить симпатию и поддержать его. Лаки снова кивнул:
— Я понимаю, ведь он был вашим другом. Последний долг.
— Спасибо, именно этого я и хотел. — Слепые глаза Норрича увлажнились.
Перед тем, как опустить забрала шлема, Лаки повернулся к командору:
— Это наш последний выход, как только мы вернемся, корабль стартует на Юпитер Девять.
— Хорошо, — ответил командор. Их глаза встретились, и они без слов поняли друг друга.
Лаки и Бигман были готовы к выходу. Рядом с ними склонился Норрич, ощупывая гибкими пальцами эластичный скафандр Мэтта. Под прозрачным стеклом необычной формы шлема челюсти Мэтта двигались в едва слышном лае, вероятно, собака предчувствовала желаемую прогулку.