В ответ на эти слова из толпы донеслись единодушные громкие крики одобрения. Хенз оглядел толпу людей и закричал:
Мне очень жаль, что все вы сейчас совершаете легкомысленные поступки, о которых пожалеете позже. А теперь возвращайтесь к работе и будьте уверены, что ваше поведение сегодня вечером не будет забыто. Что касается вас, Вильямс, то мы обсудим это дело.
И он ушел в главное здание, хлопнув дверью, а остальные после некоторого колебания последовали за ним. На следующий день рано утром Дэвида вызвали в контбру Бенсона. Это была для Дэвида долгая бессонная ночь, и он зевал до неприличия, входя к Бенсону, чуть не стукнувшись при этом о косяк двери. Бенсон поднял голову.
— Заходите, Вильямс.
На нем был белый халат, а в лаборатории стоял типичный запах, исходивший от клеток с крысами и хомяками. Он улыбнулся.
— Вы выглядите невыспавшимся. Садитесь.
— Спасибо, — сказал Дэвид. — Я и сам знаю, что не выспался. Чем могу быть полезен?
— Да нет, Вильямс, это скорее я могу быть вам полезен. Вы попали в беду и у вас могут быть очень крупные неприятности. Боюсь, вы не совсем понимаете условия жизни на Марсе. У мистера Макмана здесь полная юридическая власть. Он может расстрелять вас, если только расценит смерть Грисвольда как убийство.
— Без суда?
— Нет, но Хенз может спокойно найти двенадцать присяжных фармбоев, которые быстро придут к нужному для него решению.
— Думаю, что в таком случае у него самого будут крупные неприятности с остальными фармбоями, или я ошибаюсь?
— Именно это я и говорил Хензу почти всю вчерашнюю ночь. Не думайте, что у нас с ним только хорошие отношения. Я не могу согласиться с его диктаторскими замашками, мне не нравится, что он слишком преисполнен собственными идеями, как, например, та детективная история, о которой я упоминал- И мистер Макман полностью со мной согласен. Он не вмешался, когда Хенз разговаривал с людьми, а ведь он все-таки управляющий, и это его прямая обязанность, но когда они остались одни, он сказал ему прямо в лицо, что не собирается смотреть, как рушится его ферма из-за такого негодяя как Грисвольд, и Хензу пришлось обещать ему замять дело. И все же Хенз не забудет происшедшего, а иметь такого врага, как он, здесь не безопасно.
— Ну что же, мне остается только рисковать, все равно иного выхода нет, правда?
— Мы можем свести этот риск до минимума. Я спросил Макмана, не могу ли я использовать вас здесь, в лаборатории. Уверен, вы окажетесь очень полезным, даже несмотря на то, что у вас нет научного образования. Вы можете помогать кормить животных и чистить клетки. Я научу вас анестезировать и делать уколы. Это позволит вам быть подальше от Хенза и одновременно вы не будете будоражить людей на ферме, чего сейчас мы никак не можем себе позволить. Вы согласны?
С полной серьезностью Дэвид заявил:
— Это ведь будет сильным понижением для человека, которому сказали, что теперь он стал настоящим фармбоем.
Ученый нахмурился.
— Бросьте, Вильямс. Не принимайте всерьез того, что вам говорят эти дурни. Фармбой! Ха! Кличка для полуграмотного сельскохозяйственного работника — ничего больше. По типу древних американских ковбоев. Это просто глупо — расценивать всю эту болтовню с точки зрения высокого или низкого положения в обществе. Работая со мной, вы тем самым поможете мне раскрыть тайну пищевых отравлений, сможете отомстить за вашу сестру Ведь для этого вы прилетели на Марс, разве нет?
— Я буду работать с вами, — сказал Дэвид.
— Прекрасно.
На круглом лице Бенсона появилась улыбка.
Бигман осторожно заглянул в дверь. Негромким голосом, почти шепотом он произнес — Эй!
Дэвид повернулся и закрыл дверцу клетки.
— Привет, Бигман!
— Бенсона тут нет?
— Нет. Он ушел на целый день.
— О’кей.
Бигман вошел, двигаясь с максимальной осторожностью, как бы боясь прикоснуться к любому предмету в лабораторий.
— Только не говори мне, что ты имеешь что-то против Бенсона.
— Да нет. Просто он немного… ну, ты сам знаешь. Какой взрослый человек отправится на Марс для того, чтобы дурачиться с этими мелкими зверушками. И потом, он все время говорит нам, как производить посадки и когда собирать урожай. Что он знает? О Марсе ничего нельзя узнать где-то там на Земле. А он еще пытается показать, что он лучше, чем мы все. Ты понимаешь, что я имею в виду? Придется когда-нибудь поставить его на место.
Он мрачно посмотрел на Дэвида.
— А теперь посмотри на себя. Ей богу, он из тебя сделал дурака, приставив нянькой к мышам. Почему ты позволяешь так с собой обращаться?
— Это не надолго, — утешил его Дэвид.
Бигман какое-то мгновение заколебался, потом неуклюже протянул руку.
— Я хочу попрощаться с тобой.
Дэвид пожал ее.
— Уходишь?
— Месяц прошел. Теперь у меня есть рекомендация, так что я смогу устроиться на работу где-нибудь еще. Я рад, что встретил тебя, землянин. Может быть, когда кончится срок твоей службы, мы встретимся. Тебе не захочется оставаться под началом Хенза.
— Подожди. — Дэвид не отпускал руку малыша. — Ты ведь сейчас отправляешься в Винград-Сити?
— Да. Пока не подыщу себе работу.
— Я ждал этого ровно неделю. У меня к тебе есть поручение, сможешь его выполнить?
— Еще бы. Валяй, скажи, что мне надо делать.
— Это рискованно. Тебе придется вернуться сюда.
— Хорошо. Я не боюсь Хенза. Кроме того, у нас есть возможность встретиться таким образом, что он и не пронюхает. Я жил на ферме Макмана куда дольше, чем он, и знаю все ходы-выходы.
Дэвид усадил Бигмана в кресло. Сам сел рядом с ним, наклонился и начал шептать.
— Послушай, на углу улиц Канальной и Фобос в Винград-Сити есть библиотека. Я хочу, чтобы ты там достал для меня несколько микропленок вместе с проектором. Информация, которая поможет тебе отыскать нужные микропленки, в этом запечатанном…
Рука Бигмана внезапно резко вцепилась в рукав Дэвида Старра и резко дернула его вверх.
— Эй, что ты делаешь? — спросил Дэвид.
— Я хочу кое-что посмотреть, — тяжело пыхтя, ответил Бигман.
Он уже обнажил кисть Дэвида и повернул ее внутренней стороной вверх. Затаив дыхание, он стал наблюдать. Дэвид даже не попытался отдернуть руку. Он посмотрел на нее без всякого выражения на лице.
— Ну, так в чем дело?
— Не та рука, — пробормотал Бигман.
— Правда?
Дэвид без всякого усилия вытащил свою руку из цепких пальцев Бигмана и закатал рукав на второй руке. Он повернул обе руки кистями вверх чуть ли не под нос малыша.
— Что ты на них ищешь?
— Ты сам прекрасно знаешь. Еще в первый раз, как тебя увидел, я подумал, что твое лицо мне чем-то знакомо. Просто никак не мог сообразить, откуда. Теперь я готов кусать себе губы от злости. Какой еще земляшка смог попасть на Марс и в течение месяца стать не хуже любого фармбоя? И мне, дураку такому, потребовалось, чтобы ты послал меня в библиотеку Совета Науки, прежде чем я разобрался, что к чему.
— Прости, Бигман, но я все еще не понимаю, о чем ты говоришь?
— А мне сдается, что ты все прекрасно понимаешь, Дэвид Старр.
Последнюю фразу он прокричал, настолько он был доволен своим торжеством.
Голос Дэвида остался ровным.
— Тихо — сказал он.
Бигман сник.
— Я часто видел тебя в видеоновостях. Но почему на твоих кистях ничего нет? Я слышал, что у всех членов Совета есть определенный знак.
— Где ты это слышал? И кто сказал тебе, что библиотека на углу Канальной и Фобос принадлежит Совету Науки?
Бигман покраснел.
— Не думай, что ты разговариваешь с необразованным фармбоем. Я жил в городе. Между прочим, у меня есть образование.
— Прости, я вовсе не имел это в виду Так ты поможешь мне?
— Не раньше, чем пойму, в чем дело с твоими кистями?
— Ну, это не трудно. Бесцветная татуировка, которая темнеет на воздухе, только если я захочу.
— Как это?
— Все зависит от эмоционального состояния… каждая человеческая эмоция сопровождается переменой гормональной схемы крови. Одна и только одна схема позволяет моей татуировке проявиться. Лично я знаю, какая эмоция необходима мне для этого.
Дэвид не предпринял никаких заметных усилий, никакого движения, но медленно на внутренней поверхности его правой кисти появилось и потемнело овальное пятно. Золотистые точки Ориона и Большой Медведицы заблестели на мгновение, а затем изображение быстро исчезло. Лицо Бигмана засияло, а руки его стали автоматически опускаться вниз, и он захлопал по сапогам Дэвид грубо поймал его за локти.
— Эй, — сказал Бигман.
— Без эмоций, пожалуйста. Так ты со мной?
— Ну, конечно. Я вернусь сегодня же ночью с тем, что тебе надо, а пока скажу, где нам лучше встретиться. Рядом со второй секцией есть местечко…
Он продолжал давать свои инструкции. Дэвид кивнул.
— Хорошо. Вот конверт.
Бигман взял его и засунул между верхом сапога и бедром. Он посмотрел на Дэвида и сказал:
— На внутренней стороне высоких сапог, мистер Сгарр, есть карман. Вы знаете об этом?
— Знаю. И перестань так со мной разговаривать, фармбой. Мое имя, между прочим, все еще Вильямс. И теперь я должен сказать тебе еще одно. Библиотекари Совета — единственные люди, которые могут вскрыть этот конверт безопасно. Если >это попытается сделать кто-нибудь другой, он может причинить себе большой вред.
Бигман гордо выпрямился.
— Никто не откроет этот конверт. Есть люди выше ростом, чем я, и покрепче. Может быть, ты думаешь, что я этого не знаю. Тем не менее, никто, ни один человек, не возьмет у меня этот конверт, предварительно не отправив меня на гот свет. Кроме того, я не собирался вскрывать его сам, если ты это имел в виду.
— Имел, — сказал Дэвид. — Но мне надо учитывать все возможности, и в последнем случае, честно говоря, у меня не было большой уверенности.
Бигман улыбнулся, в шутку сделал жест, будто бьет Дэвида кулаком в челюсть, и вышел. Бенсон вернулся около полудня. Вид у него был несчастный, пухлые щеки даже обвисли. Он сказал безжизненным тоном: