— Мы советники, члены Совета Наук Земли. Если вы нас уничтожите, Совет никогда этого не простит и не забудет. Причем ответные санкции будут направлены на вас лично. Запомните это.
— Мне кажется, я знаю еще кое-что: это создание, принадлежащее вам, не является советником.
— Официально — да. Но на деле он полный советник и …
— А вы, если позволите мне закончить, не просто советник, вы гораздо больше. Приемный сын Гектора Конвея, Главы Совета, и гордость Совета. Так что, возможно, вы и правы. — Обрамленные усиками тонкие губы сирианита изогнулись в кривой ‘ухмылке. — Если вы согласитесь нам помочь, примете наши условия — вам может быть дарована жизнь.
— Какие условия?
— В последнее время Земля занята созывом межзвездной конференции, на которой собирается обсуждать вопрос о нашем, якобы, захвате земной территории. Вы, может быть, не знаете об этом?
— Это я предложил созвать такую конференцию, как только убедился в существовании вашей базы на Титане.
— Отлично. Сириус согласился принять участие в этой конференции, а состоится она уже очень скоро, на вашем астероиде, на Весте. Земля, — тут он улыбнулся пошире, — похоже, очень торопится. А уж мы постараемся, чтобы конференция прошла весело, ведь сомнений в ее исходе нет никаких. В большинстве своем внешние миры не питают теплых чувств к Земле, да это и понятно. Наша же позиция в этом плане очень сильна. Но мы можем еще более усилить ее, если представим конференции пример расширения земной экспансии. Они, видите ли, собирают конференцию, на которой клянутся решить создавшуюся ситуацию мирным путем, а в это же самое время посылают на Титан боевой корабль, самый лучший, несомненно затем, чтобы уничтожить нашу базу.
— Меня никто не посылал сюда. Я действовал по собственной инициативе и не собираюсь предпринимать никаких боевых действий
— И тем не менее, на конференции вы засвидетельствуете то, что я вам сейчас сказал. Это произведет впечатление.
— Я этого не скажу, поскольку это неправда.
Деваэр отмел возражения Лаки. Он резко сказал:
— Вы дадите им возможность убедиться, что не подвергались никакому воздействию: ни психологическому, ни наркотическому. Это ведь так? Свидетельствовать вы будете по своей воле, но лишь то, что мы вам укажем. Вы прямо скажете, что вас, известного члена Совета Наук, сына самого Гектора Конвея, вынудили предпринять нелегальную экспедицию в то самое время, когда Земля лицемерно созывала конференцию, трубя во все горло о своей мирной инициативе. Это заявление сразу расставит все акценты.
Лаки сделал глубокий вздох и внимательно посмотрел на холодно улыбающегося сирианита:
— Итак, жизнь в обмен на фальшивое заявление? Я правильно понял?
— Пусть будет так. Если вам угодно именовать вещи подобным образом. Выбирайте.
— Нечего выбирать. Лжесвидетельствовать я не буду.
Глаза Деваэра превратились в смотровые щели:
— Думаю, вам придется изменить свое мнение, советник. Наши агенты тщательно изучили вас. Вы, конечно, можете предпочесть смерть сотрудничеству с нами, но мы знаем вашу земную сентиментальность, особенно по отношению к слабым и убогим. Вам придется выполнить наши требования, — тут его ухоженная рука сделала жест в сторону Бигмана, — чтобы предотвратить смерть этого существа.
— Спокойно, Бигман, — прошептал Лаки.
Коротышка марсианин приподнялся в кресле, словно перед прыжком: его глаза, сверкающие от гнева и азарта, впились в Деваэра. Лаки начал рассудительно:
— Давайте не будем заблуждаться относительно ваших угроз физической расправой. В мире роботов это не так просто. Я уверен, что вы или ваши коллеги не смогут хладнокровно убить живого человека.
— И вы абсолютно правы, если имеете в виду расстрел из бластера, повешение или что-нибудь подобное. Но не забывайте: быстрая смерть — слишком легкая смерть. Теперь представьте себе такой вариант: наши роботы подготавливают корабль. Ваш … гм … компаньон будет находиться под неусыпным наблюдением робота, который, разумеется, не причинит ему никакого вреда. Корабль будет снабжен автопилотом, который поведет его прочь от Солнца вне плоскости эклиптики. Орбита корабля не будет никому известна. Нет и одного шанса из триллиона, что какой-нибудь корабль, тем более с Земли, когда-нибудь наткнется на него. Этот корабль будет путешествовать вечно.
Бигман решил, что пора вмешаться.
— Лаки, пусть они делают со мной, что хотят, не иди ни на какие компромиссы.
Однако Деваэр словно ничего не слышал:
— У вашего компаньона будет вдоволь воздуха и воды, но он будет в полном одиночестве и без пищи. Смерть от голода — очень медленная смерть. Теперь добавьте сюда изумительное одиночество, такое, какое бывает только в глубоком космосе. Это будет ужасная смерть. Не правда ли?
Лаки сдержанно ответил:
— Это было бы отвратительно; применять подобные методы к военнопленному.
— Но ведь война еще не началась. Вы просто шпионы. Я уверен, что вы сделаете все, чтобы спасти потроха этого существа.
— Потроха! — вне себя от ярости и гнева Бигман вскочил на ноги.
Деваэр резко выкрикнул, повысив голос:
— Уберите это, изолируйте! Выполнять!
Справа и слева от Бигмана возникли два робота и крепко взяли его за руки. Бигман сделал несколько безуспешных попыток вырваться из их стальных объятий. Один из роботов наконец произнес:
— Прошу вас, прекратите вырываться, вы можете повредить себе руку, а мы не сможем этого предотвратить, несмотря на все наши старания.
Деваэр продолжал:
— Для принятия решения у вас есть двадцать четыре часа. Океан времени, не правда ли, советник?
Деваэр посмотрел на наручный металлический циферблат, на котором вспыхивали цифры, и сказал:
— А мы теперь займемся приготовлением корабля для вашего … гм … компаньона. Если же нам не придется воспользоваться этим кораблем, на что я, признаюсь, очень рассчитываю, то и это не беда, роботам ведь все равно, чем заниматься, не правда ли, советник? Сидите на месте, ваша помощь бесполезна. Да и вреда ему никто не причинит. Пока.
И Лаки, наполовину приподнявшийся из своего кресла, беспомощно наблюдал, как роботы аккуратно вынесли Бигмана. Внезапно на огромном столе вспыхнула сигнальная лампочка. Деваэр склонился над столом, нажал какую-то кнопку на маленькой панели, и над столом возникло пульсирующее сияние, превратившееся в объемное изображение головы сирианита. Резкий голос произнес:
— Меня и Ионга известили, что у вас находится один из членов Земного Совета Наук. Почему нам сообщили об этом только после посадки?
— Это уже не имеет значения Вы ведь теперь все знаете Хотите прийти?
— Разумеется. Нам бы хотелось поговорить с советником. Пятнадцать минут спустя прибыли два сирианита. Оба были так же высоки, как и Деваэр, и загар на их лицах был так же темен, как у него, благодаря высокому ультрафиолетовому излучению Сириуса, как понял Лаки. Они выглядели значительно старше Деваэра. У одного из них седые волосы были очень коротко подстрижены. Его отличали тонкие, крепко сжатые губы и резкая манера говорить. Он был представлен как Харриг Зайон и, судя по форме, был старшим офицером Космической Службы Сириуса. Волосы второго сирианита уже начали седеть, на запястье у него был глубокий шрам и выглядел он как человек, состарившийся в космосе. Его звали Баррет Ионг, и он также был в форме офицера КСС. Осмотрев пришедших, Лаки спросил:
— Я полагаю, что КСС является эквивалентом нашему Совету Наук?
— Да, — мрачно ответил Зайон, — в этом смысле мы с вами, пожалуй, коллеги. Хотя и находимся по разные стороны баррикад.
— Ну тогда у меня к вам, офицерам КСС, есть один вопрос. Является ли мистер Деваэр …
Деваэр прервал Лаки:
— Я не состою на службе КСС. Да мне этого и не надо. Служить Сириусу можно различными путями
— Тем более, — сказал Ионг, поглаживая свой застаревший шрам, словно пытаясь спрятать его, — если вам удалось оказаться родным племянником самого Директора Центрального Управления КСС.
Деваэр поднялся
— Прикажете понимать это, как насмешку?
— Вовсе нет, чисто фигурально. Ваше родство позволяет вам много делать для Сириуса
Однако в его тоне было нечто такое, что Лаки сразу уловил неприязнь двух пожилых офицеров к молодому аристократу Деваэр был явно очень влиятельным сановником.
Зайон быстро переменил тему разговора, обратившись к Лаки:
— Вам уже сказали о наших предложениях?
- Вы имеете в виду те, согласно которым я должен лжесвидетельствовать на международной конференции?
Лицо Зайона приняло выражение озабоченности и раздражения:
— Я имел в виду ваше присоединение к нам, ваше превращение в сирианита
— Мне кажется, что мы не дошли до такого пункта, сэр.
— Ну что ж, теперь вы знаете, чего мы от вас хотим. Подумайте, наша служба очень тщательно занималась вашей особой. Мы о вас знаем довольно много и высоко ценим ваши редкие способности. Считаем, что вы напрасно их тратите на Земле, где гуманоиды скоро перестанут быть биологическим фактором.
— Биологическим фактором,. — повторил Лаки, нахмурившись, и продолжал, — не забывайте, что и сирианиты произошли от землян.
— Этого никто не отрицает, но произошли мы от лучших из них. От тех, кто обладал силой и волей, то есть от первопроходцев космоса. Мы сохранили свою расу чистой. Тех, кто не отвечает нашим требованиям, мы уничтожаем. Благодаря этим мерам, наша раса стала расой сильных духом и телом, не знающих трепета, способных к наукам и искусствам. А Земля по-прежнему остается рассадником больных и ущербных.
Его перебил Деваэр:
— За примером далеко ходить не надо. Несколько минут назад здесь был компаньон советника-, даже находиться в одной комнате с ним было для меня испытанием. Представьте себе- обезьяна, пятифутовая пародия на человека, образец деформации
Лаки медленно произнес
Он намного лучше вас, хоть вы и сирианит.
Деваэр вскочил на ноги, заложил руки за спину, сжал кулаки. Зайон бросился к нему и мягко удержал, положив руку на плечо: