Казалось, Деваэр справился со своей бешеной жаждой мести и даже утратил часть высокомерия к двум представителям Земной Федерации, которое до последних событий было столь непробиваемо.
— Могу я рассчитывать на удовольствие проделать это путешествие вместе с вами, советник?
— Разумеется, мистер Деваэр.
Бигман вышел из кабинета первым, его лицо было перекошено от внутренней борьбы, происходившей в неукротимом сердце марсианина. Ему казалось, что ему не было так плохо даже в тот момент, когда стальные пальцы робота собирались разорвать его на части.
«Метеор» вновь мчался по открытому космосу, но только теперь не как свободный корабль. Он был прочно схвачен магнитными захватами сирианитского корабля, чьи двигатели направляли полет корабля-пленника. Путь к Мимасу занял почти двое суток. И для Лаки это было очень трудное время: время тревог и сомнений. Бигмана перевели на сирианитский корабль, и это тоже было тяжким испытанием для Лаки. Перегруппировка экипажей была сделана для того, чтобы каждый понимал, что он заложник, то есть их жизни зависели от них самих. Место Бигмана на «Метеоре» занял офицер КСС Харринг Зайон. В его поведении угадывалась какая-то озабоченность, но он больше не сделал ни одной попытки обратить Лаки в сирианитскую веру, за что Лаки был ему благодарен.
Как-то Лаки спросил Зайона, может ли Деваэр считаться образцом сирианита, то есть образцом совершенной сирианитской расы. Зайон ответил раздраженно:
— Деваэру не хватает специальной офицерской подготовки и дисциплины, которая отличает служащих в КСС. Он слишком эмоционален.
— Ваш коллега, Ионг, как мне показалось, полагает чуть ли не обратное. Он ведь не скрывает, что весьма низкого мнения о Деваэре.
— Дело в том, что Ионг … э-э-э придерживается крайних взглядов. Шрам на его руке, на который вы, несомненно, обратили внимание, появился во время неких событий … предшествовавших … событий, которые привели к власти нынешнего Директора Центрального Управления Космической Службы Сириуса.
— Дядю Деваэра?
— Да. КСС, вообще-то, была на стороне прежнего директора, и Ионг со рвением выполнял кое-какие его поручения. Ну, и как результат, при новом директоре ему и думать не стоит о повышении. Конечно, его послали сюда, как главу делегации, но на деле он подчинен Деваэру.
— Племяннику Директора КСС?
— Да. Ионг, конечно, обижен. Он никак не может понять, что КСС — это орган власти целого государства, и. не приемлет политики, диктуемой группой людей или, тем более, отдельными индивидуумами.
— Вы мне так и не ответили на вопрос, считаете ли вы Деваэра образцом сирианитской элиты.
Зайон сердито ответил:
— Ну, а у вас, на Земле, что, никогда не было бестолковых правителей? Или жестоких?
— Сколько угодно, — согласился Лаки, — но ведь мы все очень разные, кого только среди нас нет. И ни один правитель не мог удержаться у власти, если не умел быть гибким, представлять компромиссную партию, имеющую влияние на самые крайние группировки. Такие вот правители, находящие компромиссные решения в том или ином вопросе, возможно, и не были очень оперативными, но они никогда не были тиранами. Вы же на Сириусе взрастили эталонную расу, вы все похожи друг на друга. Следовательно, ваш правитель должен быть самим совершенством в вашем мире одинаковых личностей. В силу этого совершенно ясно, что автократия у вас не исключительное явление, а закон, успевший впитаться в кровь.
Зайон только вздохнул в ответ. Прошло много часов, прежде чем он вновь обратился к Лаки. Разговор произошел в тот момент, когда Мимас заполнил весь экран, и корабль начал торможение.
Зайон внезапно обратился к Лаки:
— Советник, скажите, положа руку на сердце, это не какой-нибудь трюк?
У Лаки что-то оборвалось внутри, но он ответил весьма спокойно:
— Смотря что вы имеете в виду под словом трюк?
— На Мимасе действительно находится землянин, да еще и советник?
— Да, на Мимасе действительно находится советник. А вы что подумали? Что я спрятал там установку, которая разнесет всех нас в клочья?
— Да, нечто в этом роде.
— И что бы я при этом выиграл? Один взорванный боевой корабль и дюжина сирианитов?
— Вы бы еще раз покрыли свое имя славой.
Лаки пожал плечами:
— Я ведь вступил с вами в сделку. Здесь, на Мимасе, находится член Совета Наук Земли. Я сдам его вам, и не будет никакой пальбы.
Зайон кивнул:
— Вот и отлично. Я начинаю думать, что из вас никогда не получится стопроцентный сирианит. Оставайтесь лучше землянином.
Лаки горько усмехнулся. Так вот откуда черпал Зайон свой черный юмор. Вся его натура, пропитанная гипертрофированной спесью офицера КСС, отказывалась понимать поведение Лаки. И в то же время он прекрасно отдавал себе отчет в том, какую выгоду обещает Сириусу сложившаяся ситуация.
В это время на далекой Земле, в Центральном Межпланетном Космопорту, Главный Советник Гектор Конвей ожидал корабль, который должен был доставить его на Весту. С тех пор как «Метеор» ушел в тени Идальго к далекому Сатурну, Конвей не получал ни одной весточки от Лаки. Капсула, которую доставил командор Бернольд, содержала вполне очевидные материалы, пронизанные типичными для Лаки здравыми рассуждениями. Созыв межзвездной конференции был единственно возможным выходом из создавшейся ситуации. Конвей, как глава Совета, сразу понял это, и хотя некоторые члены Совета были против, ему удалось переубедить их.
Даже Сириус, как в общем предсказывал Лаки, с охотой согласился на созыв такой конференции. Готовность Сириуса объяснялась очень просто: подобная конференция вполне соответствовала воинственным планам Сириуса, который был твердо уверен, что она с треском провалится и начнется война, к которой сирианиты давно и упорно готовились. Кроме того, Сириус был твердо уверен в поддержке Внешних Миров и считал, что все козыри у него в руках.
Здесь скрывалась и истинная причина, требовавшая держать в секрете осложнившиеся на последний момент отношения между Сириусом и Землей. Если бы подробности последних событий стали достоянием широкой гласности на Внешних Мирах, созыв конференции был бы рассмотрен как ловушка для Сириуса, и Земле пришлось бы воевать со всей Галактикой, населенной эксземлянами.
Тем не менее полную секретность обеспечить, конечно, не удалось. Представители прессы просто бесились от ярости, когда им преподносили официальные отчеты правительства, где ничего не говорилось о том, что больше всего интересовало население Федерации. Положение осложнялось день ото дня. Президенту приходилось скрывать истинное положение любыми путями и ожидать результатов конференции. Однако, если конференция закончится провалом позиции Земли, то нынешнее положение президента можно было считать очень сложным. Гектор Конвей в последние недели спал только со снотворным и всерьез подумывал об отставке.
Вот он тяжело поднялся с кресла и направился к кораблю, уже совершенно готовому к полету. Через неделю он будет на Весте. Если бы только удалось предварительно переговорить с Доремо! Этот старый государственный деятель должен был поддерживать равновесие между крайними направлениями на конференции. Сам факт незначительности планеты Элам, откуда родом Доремо, многое значил. Незначительность этой планеты была гарантией объективности и абсолютного нейтралитета Доремо — главы этого мира, и даже Сириус прислушивался к его мнению. Если бы только Конвею удалось переговорить с ним первым и конфиденциально! Тут Конвей чуть не налетел на человека, явно стремившегося прямо к нему, Главе Совета.
— Послушайте, в чем дело? — с раздражением спросил Конвей.
Человек прикоснулся двумя пальцами к краям своей шляпы:
— Жан Дьеп. «Транс-Субэтерикс», шеф. Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?
— Нет, нет. Я отправляюсь на этом корабле, и меня уже ждут.
— Я это отлично понимаю, сэр. Именно поэтому я позволил себе остановить вас. Другого шанса у меня уже нет и не будет. Ведь вы, конечно, отправляетесь на Весту?
— Да, конечно.
— Разобраться в тех нарушениях межзвездных законов, которые позволяет себе Сириус?
— И что же?
— Чего вы ожидаете от конференции, шеф? Как вы считаете, станет Сириус выслушивать все резолюции и следовать принятым решениям?
— Да, считаю, именно так.
— Резолюции будут не в пользу Сириуса?
— В этом я уверен. Могу я идти?
— Извините, сэр. Но есть еще одна очень важная вещь, о которой должны знать земляне.
— Пожалуйста, только не говорите мне, что они должны знать. Я могу смело заверить, что большая часть моих соотечественников на моей стороне.
— И это является причиной того, что Совет Наук горит желанием поставить на голосование перед представителями Внешних Миров вопрос — вторглись ли сирианиты на нашу территорию? Этот вопрос вы не желаете оставить нам простым землянам для решения?
Конвей не мог не заметить угрожающих ноток, проскользнувших в вопросах вежливого, но въедливого репортера. Он посмотрел поверх головы своего нежданного собеседника и увидел ч государственного секретаря тоже окружили представители прессы. Правда, эта группа стояла у самого трапа правительственного корабля.
— На что вы намекаете?
— Боюсь, шеф, народ просто желает знать, можно ли доверять Совету. Я говорю об этом потому, что наша «Транс-Субэтерикс» перехватила известную вам сирианитскую передачу, но пока еще не опубликовала ее. Нам бы очень хотелось, чтобы вы прокомментировали ее.
— Никаких комментариев. Как можно комментировать передачу, рассчитанную исключительно на внутренние сирианитские дела?
— А передача, кстати, относится, скорее к землянам. Не могли бы вы, например, сказать, где сейчас находится советник Дэвид Старр? Этот легендарный Лаки? Где он, по-вашему?
— Что?
— Ну, ну, шеф. Я знаю, что агенты Совета не любят, когда о них громко говорят, но правда ли, что его послали на Сатурн с секретным заданием?
— Если бы даже это так и было, неужели вы думаете, что я буду с вами обсуждать этот вопрос?