— Ничего не бойся, Космический патрульный!
Он сделал шаг вперед и понял, что теплая, похожая на земную обстановка пещер больше не существовала. Чувствовался резкий холод, а ветер был сильнее, чем ему до сих пор приходилось чувствовать на Марсе. Солнце низко висело на востоке, как было и тогда, когда он начинал свой спуск в расщелину. Была ли это заря следующего дня? У него не было способа судить об этом, он не знал, сколько времени прошло, но ему показалось, что не менее двух дней. Небо было каким-то непривычным, более голубым, а солнце более красным. Дэвид на мгновение задумчиво нахмурился, потом пожал плечами. Он начал привыкать к марсианскому пейзажу, который по привычке сравнивал с земным. Как бы то ни было, ему лучше всего поскорее вернуться на ферму. Скуттер был значительно медленнее пескомобиля и куда менее удобен. Чем меньше он проведет на нем времени, тем лучше. Он прикинул приблизительно направление, ориентируясь по скалистой гряде, и почувствовал себя от этого марсианским старожилом. Все фармбои умели находить путь в марсианской пустыне, в которой практически не было ориентиров. Вот они и ориентировались по скале, которая выглядела «как дыня», продолжая ехать в этом направлении до другой скалы, которая выглядела «.как коробка из-под шляп с печкой наверху». Это конечно не метод, но он не требовал никаких приборов, а нужны были только отменная память и богатое воображение, а у фармбоев хватало в избытке и того и другого. Дэвид следовал маршрутом, рекомендованным ему Бигманом — самым коротким и наименее запутанным, практически исключающим возможность заблудиться. Скуттер шел вперед, по-сумасшедшему подпрыгивая на камнях и выбрасывая из-под колес песок на поворотах. Дэвид твердо сидел на нем, сунув ноги в отверстия, предназначенные для этой цели, и держа в руках два металлических рычага управления. Он не делал ни малейшей попытки уменьшить скорость. Даже если бы скуттер перевернулся, вряд ли можно было причинить себе -вред падением при марсианской уменьшенной силе тяжести. Его беспокоило другое: странный привкус во рту и зуд кожи на подбородке и шее. Это был очень неприятный горький привкус и он с неприязнью поглядел назад, на шлейф пыли, вылетающей из-под колес скуттера.
Странно только, что эта пыль залетала вперед, давая такие неприятные ощущения. Впереди и вокруг него Великая Галактика! Мысль, которая пришла ему в голову, заледенила сердце, прошибла все тело холодным потом. Дэвид замедлил скорость своего скуттера и направил его на каменистое плато, на котором из-под колес не вырывалось бы пыли. Там он остановился и стал ждать, когда пыль осядет. Но она не оседала. Он потрогал языком полость рта, чувствуя, что от вязкости набухли небо и десны. Губы у него пересохли, а зуд все распространялся. Теперь у него больше уже не оставалось сомнений. Дэвид, сжав зубы, включил полную скорость, несясь по камням, гравию и пыли. Даже на земле люди хорошо знали о марсианских песчаных бурях, которые не имели ничего общего с бурями на Земле, кроме названия. Эти бури были самыми смертельными, известными во всей солнечной системе. Ни один человек, пойманный в ловушку, в которой оказался сейчас Дэвид Старр, без пескомобиля в качестве защиты, в милях от ближайшего убежища, не выжил еще в песчаной буре. Люди бились в смертельных судорогах в пятидесяти метрах от купола, не в состоянии пройти это ничтожное расстояние, в то время как находящиеся внутри не осмеливались выйти наружу. Дэвид Старр знал, что лишь минуты отделяют его от неминуемой гибели. Пыль уже безжалостно забивалась между носовыми шлангами для дыхания и въедалась в кожу его лица. Он чувствовал, как она проникает даже в его слезящиеся опухшие глаза.
Природа песчаных марсианских бурь так и не познана до конца. Как и поверхность спутника Земли — Луны, поверхность спутника Марса покрыта тончайшей пылью. Но у Марса в отличие от Луны, есть атмосфера, которая способна поднимать эту пыль. Как правило в этом нет ничего страшного. Марсианская атмосфера тонка и ветры там небольшие и непродолжительные. Но изредка, по неизвестной причине, хотя возможно это связано с бомбардировкой электронов из космоса, пыль становится электрически заряженной, и все ее частицы взаимоотталкиваются и даже при отсутствии ветра стремятся подняться вверх. Каждый шаг по поверхности поднимает облако пыли, которое не опускается, а плавает в воздухе. Когда при этом появляется еще и ветер, вот тогда-то возникает самая настоящая песчаная буря. Пыль никогда не бывает настолько густой, чтобы затуманить зрение, но опасность заключается не в этом. Частички пыли исключительно мелки и проникают повсюду. Никакая одежда не в состоянии предохранить от нее, никакое убежище в скале ничего не значит, даже дыхательный аппарат с герметическими носовыми шлангами, плотно обтягивающий лицо, беспомощен — пыль все равно проникает внутрь. Когда разыгрывается буря, достаточно двух минут, чтобы все тело начало нестерпимо зудеть и чесаться, пять минут практически оставляют человека слепым, а пятнадцать минут просто убивают его. Даже самая слабая буря, такая незначительная, ито занятые работой могут даже и не заметить ее, достаточна для того, чтобы вызвать сильное покраснение кожи, которое так и называется: песчаный ожог. Дэвид Старр прекрасно все это знал. Он кашлял и все-таки не мог откашляться, чтобы избавиться от корки в горле. Пытался крепко сжать губы, вдыхая через самую маленькую щелку, какая только возможна. Это не помогло. Пыль упрямо проникала между его губ. Скуттер, дергаясь, прыгал в разные стороны пыль делала и с его мотором то же, что и с Дэвидом. Вспухшие глаза почти закрылись. Слезы, текшие из них, собрались сейчас в нижней части маски, затуманивая ее, хотя он и так уже ничего не видел. Ничто не могло остановить эти крохотные частички пыли, кроме сложной конструкции пескомобиля или купола. Ничто? Страдая от сильного зуда и приступов кашля, он отчаянно подумал о марсианах. Знали ли они, что надвигается буря? Могли ли они это предвидеть? Послали бы они его на поверхность, если бы знали? Из его мозга они наверняка должны были извлечь информацию, что у него есть только скуттер, чтобы добраться до дома. Они могли точно с такой же легкостью высадить его на поверхность неподалеку от купола, или, если уж на то пошло, даже прямо в купол. Они не могли не знать, что должна разразиться песчаная буря. Он вспомнил, что существо с глубоким голосом так резко высказывалось за то, чтобы высадить Дэвида на поверхность, как будто бы оно хотело, чтобы Дэвид попал именно в песчаную бурю. И тем не менее последние слова, сказанные женским голосом, которые он не слышал в сознательном состоянии и которые, следовательно, — он был в этом уверен — вложены в его мозг в то время, как его поднимали на поверхность, звучали так:
— Ничего не бойся, Космический патрульный!
Он только подумал об этом, как уже понял, что надо делать. Одна рука его шарила в кармане, другую он поднес к дыхательному аппарату. Когда он поднял его с лица, новый порыв пыли раздражающе обжег его. У него возникло желание чихнуть, но кое-как он сдержался. Невольный вдох наполнил бы его легкие пылью. Только этого одного, не говоря об отравлении воздушной пылью, может оказаться достаточным… Но он уже подносил к лицу полоску, которую достал из кармана, и она сама обвилась вокруг его глаз и носа, а затем поверх нее Дэвид вновь надел дыхательный аппарат. Наконец он позволил себе чихнуть. Затем втянул в легкие инертные газы, но уже без пыли. И тут же принялся глубоко дышать, стараясь вдохнуть как можно больше чистого кислорода, выдыхая из себя пыль. Постепенно, когда слезы вымыли пыль из глаз, а новой пыли уже не было, он смог видеть. Все его тело было словно в тумане, похожем на дым, от защитного силового поля, окружавшего его, и он знал, что верхняя часть головы просто не видна в ослепительном сиянии. Молекулы воздуха спокойно проникали сквозь силовое поле, а мельчайшие частицы пыли уже задерживались. Дэвид видел, как это происходило. Каждая частица пыли ударялась в силовое поле, останавливаясь, и энергия ее движения превращалась в свет, так что в этом месте, где она пыталась проникнуть внутрь, сверкала искорка. Дэвид увидел, что все его тело окружено океаном искорок, жмущихся одна к другой и светящих ярче марсианского солнца, красного и туманного в этой пыли и оставляющего поверхность планеты в полутьме. Дэвид стал бить по одежде. Появилось облако пыли, слишком тонкое, чтобы его можно было различить, даже если бы туманность силового поля и не затемняла бы зрение. Пыль выходила наружу, но вернуться уже не могла. Постепенно он очистился почти совершенно. С сомнением поглядел он на скуттер и попытался завести мотор. Как он и ожидал, раздался лишь короткий ворчащий звук — моторы скуттеров не защищались герметическими кожухами, как у пескомобилей. Ему придется идти пешком. Эта мысль не особенно его пугала. Купол фермы был не больше, чем в двух милях, а кислорода у него достаточно — баллоны были полными. Марсиане позаботились об этом,прежде чем послать его на поверхность планеты. Ему показалось, что он понял их. Они действительно знали, что скоро начнется песчаная буря. Может быть, они даже могли вызвать ее. Было бы странным, если бы они с их колоссальным опытом и знаниями марсианской погоды, с их высокоразвитой наукой, не изучили в доскональности природу и причины возникновения бурь. Но,послав его, они прекрасно знали, что надежнейшая защита от этой бури находится у него в кармане. Они не предупредили его о готовящемся испытании, о том, что он может воспользоваться защитой: если он человек, заслуживающий такого дара, как защитное силовое поле, тогда он должен догадаться обо всем сам, если же нет, то не достоин дара. Дэвид хмуро улыбнулся, морщась от прикосновения одежды к воспаленной коже, и пошел по марсианской пустыне. Марсиане были холодны и не высказывали никаких эмоций, подвергая его жизнь риску, но он опять хорошо понимал их. Он действовал достаточно решительно, чтобы спасти себя, но ему следовало подумать о маске значительно раньше. Силовое поле, окружающее его, помогало ему идти. Он заметил, что оно покрывало и подошвы его сапог, так что они не касались марсианской почвы, а ступали примерно на дюйм от нее. Это делало его шаг более упругим, как будто он шел на стальных пружинах. Так как тяготение на Марсе было небольшим, это позволяло ему покрывать расстояние огромными прыжками. Он торопился. Более чем когда-нибудь в жизни он чувствовал сейчас необходимость принять горячую ванну. К тому времени, как Дэвид дошел до одной из наружных камер купола, буря пошла на убыль и огненные вспышки пыли на его силовом поле постепенно превратились в отдельные искорки. Теперь он уже мог с безопасностью снять маску с глаз. Камера открылась, пропуская его. На него смотрели непонимающими взглядами, потом раздались крики, и фармбои, находящиеся на дежурстве, окружили его со всех сторон.