— Шесть недель! — взорвался Хенз.
— Вы хотите сказать — один день!
— Нет, сэр. Если мы не найдем ответ до истечения срока ультиматума, весь экспорт пищи с Марса будет приостановлен. Мы не собираемся сдаться до тех пор, пока не будет использован даже самый последний шанс. Клянусь Космосом! — вскричал Хенз. — Земля будет голодать.
— На шесть недель, — хмуро ответил д-р Силверс, — запасов пищи хватит, если ввести ограничения.
— Возникнут паника и волнения, — сказал Хенз.
— Верно, — все так же хмуро ответил Силверс. — Это будет достаточно неприятно.
— Вы разорите синдикат ферм, — простонал Макман.
— Он в любом случае будет разорен. Я желаю видеть доктора Бенсона не позднее сегодняшнего вечера. Завтра в полдень мы вчетвером начнем совещание, одновременно, если ничего не произойдет на Диарее или в лунных лабораториях, где тоже занимаются этим вопросом, эмбарго вступит в силу и будет назначена всемарсианская конференция членов синдиката.
— Для чего? — спросил Хенз.
— Есть причина предполагать, что, кто бы ни скрывался за этим сумасшедшим преступлением, они должны быть тесно связаны с марсианскими фермами. Слишком уж много они знают о фермах, о том, что на них происходит. Так что к другому выводу прийти просто невозможно.
— А что с Вильямсом?
— Я допросил его. Он уперся и утверждает, что рассказал чистую правду, во что, я с вами согласен, трудно поверить — уж слиш-. ком это все невероятно. Я отослал его в город, где он будет допрошен еще раз. Если необходимо, то под гипнозом.
Вспыхнул сигнал вызова над входной дверью.
Д-р Силверс оглянулся.
— Откройте дверь, мистер Макман, — сказал он.
Макман повиновался, как будто он не был владельцем самых больших ферм на Марсе, а следовательно и самым богатым и могущественным человеком во всей солнечной системе.
Вошел Бигман и вызывающе посмотрел на Хенза.
— Вильямс отправлен на пескомобиле под охраной в город, — сказал он.
— Хорошо, — ответил Силверс, поджав тонкие губы.
Примерно в миле от купола фермы пескомобиль остановился и из него вышел Дэвид Старр. Он помахал рукой водителю, который наклонился вперед и сказал:
— Не забудьте! Выходная камера номер 71 Там будет стоять наш человек, который вас впустит.
Дэвид улыбнулся и кивнул. Он смотрел, как пескомобиль продолжил свой путь к городу, потом повернулся и пешком направился обратно к куполу. Люди Совета Науки, естественно,выполнили его просьбу. Они помогли ему, по его желанию, уехать открыто, а вернуться тайком. Но ни один из них, даже д-р Силверс, не знал истинной цели этой просьбы. Теперь в его руках были все нити головоломки, но ему требовались еще вещественные доказательства.
Хенз вошел в спальню, ни на что не обращая внимания, частично из-за усталости, частично из-за злости. Усталость была объяснимой — уже было около трех часов ночи. Он практически не спал последние три дня, а если говорить о нервном напряжении, то оно не отпускало его все последние шесть месяцев. Тем не менее он счел необходимым присутствовать при разговоре д-ра Силверса с Бенсоном. Д-ру Силверсу это явно не понравилось, и это тоже частично разозлило Хенза. Силверс! Старый дурак, прибывший из города и возомнивший, что разрешит проблему за сутки, тогда как вся наука Земли и Марса не в состоянии была сделать этого в течение многих месяцев. Хенз был зол и на Макмана, который вдруг стал мягким, как смазанные жиром сапоги, и вел себя чуть ли не как лакей перед этим болваном. Макман! Две недели тому назад имя его было почти легендой. Он считался самым жестоким владельцем самой жестокой фермы на Марсе. Зол он был также и на Бенсона, за вмешательство последнего в планы Хенза покончить с этим юнцом, с этим Вильямсом, самым простым и быстрым способом. И на Грисвольда с Закисом, которые были слишком глупы, чтобы все это проделать, вопреки слабости Бенсона и сентиментальности Макмана. Хенз на мгновение задумался, не принять ли ему таблетку сопорита. В эту ночь хотелось отдохнуть по-настоящему, чтобы быть свежим и бодрым. Но он покачал головой. Нет, нельзя позволить себе расслабиться от снотворного — мало ли какая неожиданность может произойти ночью. Он щелкнул магнитным переключателем двери, даже подергал ее, чтобы удостовериться, что электромагниты работают. Личные двери в чисто мужской компании фермы запирались настолько редко, что иногда проходило много лет, прежде чем владелец, решивший воспользоваться ими, вдруг убеждался, что оборвался какой-то проводок или испортилось что-то еще. Свою дверь, насколько он помнил, он не запирал ни разу с тех пор, как устроился сюда на работу. Электромагнитный замок был в порядке. Дверь не поддалась, когда он нажал на нее. Хоть тут повезло! Он тяжело вздохнул, уселся на кровать и снял с себя сапоги. Устало потер ноги, опять вздохнул и вдруг напрягся, напрягся так неожиданно, что пулей соскочил с кровати, даже не поняв, что же произошло. В его взгляде было полное недоумение. Этого не могло быть! Это означало, что идиотская история Вильямса была правдой. Это означало, что нелепая болтовня Бенсона относительно марсиан тоже, в конце концов, могла… Нет, он отказывался верить в это. Легче поверить в то, что его переутомленный мозг решил подшутить над ним. И тем не менее темная комната была освещена бело-голубым светом, холодным, без сверкания. При этом свете он мог видеть кровать, стены, стол, даже свои сапоги, стоявшие там, куда он их только что поставил. И он увидел похожее на человека существо с ослепительным сиянием на том месте, где должна быть голова, так что нельзя было различить ни одной черты — повсюду был только туман. Хенз почувствовал за своей спиной стену. Он даже не понял, что все это время отступал назад. Существо заговорило, и слова звучали гулко, как бы исходя из пустой бочки и отзываясь эхом. Существо сказало:
— Я — Космический патрульный!
Хенз выпрямился. Когда первое изумление прошло, он заставил себя успокоиться. Ровным голосом спросил:
— Что тебе надо?
Космический патрульный не двинулся и не заговорил, и Хенз, не отрываясь, глядел на это видение. Управляющий ждал, тяжело дыша, но это существо, состоящее из света и дыма, продолжало оставаться неподвижным. Это мог быть робот, сконструированный только для того, чтобы выполнить сегодня заложенную в него программу. Хенз на мгновение задумался, но быстро отбросил эту мысль. Он стоял за письменным столом и, несмотря на всю необычность и неожиданность происходящего, не терял присутствия духа. Его рука стала медленно двигаться вперед. В свете, который отбрасывало существо, движение это было заметно. Но оно, казалось, не обратило на него никакого внимания. Рука Хенза остановилась на поверхности стола, как будто случайно. Робот, марсианин или человек, подумал Хенз, не мог знать секрета его стола. Существо спряталось в комнате, поджидая его, но оно не обыскивало эту комнату. А если обыскивало, то это была столь искусная работа, какую только приходилось видеть Хензу, потому что даже его опытный взгляд не обнаружил в комнате ничего необычного — все было на своих местах, кроме Космического патрульного. Его пальцы дотронулись до маленькой кнопки. Это был самый обычный механизм, имевшийся на каждой марсианской ферме. Достаточно старомодный, как и сам деревянный письменный стол, доставленный с Земли. Кнопка чуть сдвинулась в сторону под его пальцами и сбоку стола выдвинулась панель. Хенз был готов к этому и рука его с непостижимой быстротой метнулась к бластеру, лежавшему на этой панели.
И вот уже бластер направлен на существо, но оно так и не шевельнулось. То, что можно было принять у него за руки, висел© по сторонам, и в них ничего не было. Хенз почувствовал, как уверенность возвращается к нему. Робот, марсианин или человек — никто не мог выстоять против бластера. Это было небольшое оружие, оно стреляло почти незаметными зарядами. Старомодные древние пистолеты стреляли металлическими пулями, которые были гигантами по сравнению с этими зарядами. Но маленький заряд бластера был куда более опасен. После выстрела, что бы ни встретилось на его пути, вызывало в нем атомную реакцию, которая превращала микроскопическую часть его массы в энергию, и при этом превращении, в какой бы предмет она ни попала — камень, металл или человека — раздавался слабый шум, как от легкого царапанья резины ногтем. Хенз заговорил угрожающим тоном, каким и полагается говорить человеку с бластером в руке.
— Кто ты? Что тебе надо?
И вновь существо заговорило. И вновь оно медленно произнесло:
— Я — Космический патрульный!
Губы Хенза скривились в холодной презрительной усмешке, он выстрелил. Заряд бластера вылетел из дула, помчался к существу. окутанному дымом, и остановился, не достигнув тела, в какой-нибудь четверти дюйма. Даже сила энергии от удара не проникла за защитное силовое поле, которое вобрало в себя всю энергию заряда, превратив его в ослепительную вспышку света Дэвиду она не была видна, а снаружи создалось впечатление, что на какую-то долю секунды к комнате вспыхнуло ослепительное миниатюрное солнце. Хенз с диким криком мгновенно закрыл глаза руками, как будто предохранял их от физического удара Но было слишком поздно. Даже через несколько минут, когда он осмелился открыть свои больные, обожженные глаза, он не увидел перед собой ничего, кроме красных пятен на фоне темноты Он не видел и то, как Космический патрульный неожиданно с молниеносной быстротой сдвинулся с места, мгновенно обшарил карманы его сапог, разомкнул магнитный контур двери и выскользнул из комнаты за несколько секунд до того, как собралась неизбежная в таких случаях толпа людей. Хенз все еще сидел, закрыв лицо руками, когда он услышал их тревожные голоса Он громко закричал:
Хватайте его, хватайте! Он в комнате, держите его, вы, трусы!
— В комнате никого нет, — одновременно отозвалось несколько голосов, а кто-то добавил:
— Однако, похоже, что здесь стреляли из бластера. Чувствуется запах.
Тут же раздался властный, привыкший приказывать голос д-ра Силверса: