— Я надеюсь, это что-нибудь даст, — сказал он.
— Да, остается только надеяться, — ответил Лаки. Он откинулся назад и задумчиво уставился на противоположную стену.
— Послушайте, дядюшка Гектор, некоторое время назад вы сослались на мою интуицию, это вовсе не интуиция, ни в малейшей степени. Действия пиратов сейчас резко отличаются от тех, с которыми вы столкнулись двадцать лет назад.
— Их корабли труднее поймать пли уничтожить, если я правильно понял твою мысль, сказал Конвей.
— Да, но нс кажется ли вам странным, что их действия ограничены только поясом астероидов? Что только здесь, в астероидах, они решаются нападать на торговые корабли Земли?
— Они стали осторожнее. Двадцать пять лет назад, когда пираты заняли все подступы к Венере, мы вынуждены были перейти в наступление и уничтожить их. Сейчас они рассеялись в астероидах, и правительство не решается тратить большие средства на борьбу с ними.
— Так далеки их владения, так дорого стоит летать туда, — сказал Лаки. — Но как они умудряются сами снабжать себя? Всегда считалось, что пираты нападают не для своего удовольствия, а чтобы захватить корабли, пищу, воду и другие припасы. Казалось бы, что все это необходимо им сейчас более, чем когда-либо.
Капитан Антон похвалялся передо мной сотней кораблей и тысячью миров. Возможно, он лгал, чтобы произвести на меня впечатление, но он действительно нашел время для дуэли на газовых ружьях, открыто дрейфуя в пространстве в течение нескольких часов, словно совершенно не боялся появления правительственных кораблей. Кроме того, Хансен говорил, что пираты присвоили миры отшельников, используя их стоянки. Здесь сотни миров отшельников. Если пираты имеют дело со всеми ними, или даже с большинством из них, это также означает огромную организацию. Где они берут продукты, чтобы содержать огромную организацию и, одновременно, совершать меньше налетов, чем двадцать пять лет назад? Член их экипажа, Мартин Манью, рассказывал мне о женщинах и семьях. Он называл себя человеком с баком. Вероятно, он выращивает дрожжи. У Хансена были на астероиде дрожжевые продукты питания, и это не венерианские дрожжи. Я знаю вкус венерианских дрожжей. Сложите все это вместе. Они выращивают собственные продукты питания на маленьких, расположенных в астероидах фабриках. Они могут получать двуокись углерода из известняка, а воду и кислород со спутников Юпитера. Машины и силовые установки они, возможно, импортируют с Сириуса или захватывают, когда время от времени все-таки совершают свои рейды. Рейды кроме того пополняют их сообщество новыми мужчинами и женщинами. Видимо, используя их, Сириус создает независимое от нас правительство. Он прибирает к рукам недовольных землян и формирует из них широко разветвленную организацию, и ее будет трудно или даже невозможно уничтожить, если мы будем слишком долго медлить. Вожаки, такие как капитан Антон, станут очень влиятельными и охотно отдадут половину владений Земли Сириусу, если смогут сами овладеть второй половиной.
— Это сооружение слишком большое, — Конвей покачал головой, — а его фундамент из фактов, которыми ты располагаешь, слишком маленький. Ведь их очень немного. Я сомневаюсь, что мы сможем убедить правительство. Ты же знаешь, что Совет Наук сам по себе может не многое. К несчастью, у нас нет своего флота.
— Да, вот поэтому мы нуждаемся в большом количестве информации. Если, пока они все еще не готовы, мы сможем выявить их важнейшие базы, захватить их вожаков, раскрыть их связи с Сириусом…
— Полностью?
— Мое мнение, что большая часть пиратов не имеет с ними ничего общего. Я убежден, что «человек астероидов», используя их собственное название, в массе не захочет стать марионеткой Сириуса. Может, он затаил обиду па Землю. Он, вероятно, считает, что был обманут или обижен Землей, не смог найти работу или достигнуть успеха, не жил так хорошо, как другие. А может, он польстился красивой, как ему казалось, жизнью. Все это возможно. Тем не менее, это не значит, что он готов встать на сторону злейшего врага Земли. Когда он узнает, что его вожди обманывали его, пиратская угроза исчезнет.
Лаки замолчал, так как к ним приближался техник, держа в руках гибкую прозрачную ленту с пробитым на ней машинным кодом.
— Скажите, — спросил он, — вы уверены, что записи, которые вы мне дали, правильны?
— Уверен, — ответил Лаки. — Почему вы меня об этом спрашиваете?
— Здесь какая-то ошибка, — техник покачал головой. — Рассчитанные координаты помещают вашу скалу в запретную зону. А это предполагает ее способность самостоятельно передвигаться в пространстве.
Брови Лаки поползли вверх. Техник был несомненно прав, говоря о запретной зоне. Внутри нее не мог находиться ни один астероид. Эти зоны представляли собой те части пояса, где астероиды имели бы период обращения кратный двенадцатилетнему обращению Юпитера. Отсюда следовало, что Юпитер и эти астероиды каждые несколько лет сближались в одном и том же месте. Регулярно повторяющееся притяжение Юпитера должно было постепенно вытянуть астероиды из этой зоны. За два миллиарда лет, что прошли со дня образования этой планеты, Юпитер вытащил все астероиды из запретных зон.
— Вы уверены, что ваши расчеты правильны? спросил Лаки.
Техник покачал головой, словно говоря: «я знаю свое дело», но вслух сказал:
— Мы можем проверить это с помощью телескопа. Тысячедюймовый сейчас занят, да он и не годится для наблюдений на таком близком расстоянии. Мы сможем воспользоваться меньшим. Не пройдете ли вы со мной?
Помещение обсерватории выглядело почти как храм, с телескопами вместо алтарей. Люди были заняты работой и не оторвались, чтобы взглянуть, когда вошли техник и три члена Совета. Техник провел их в одну из комнат, на которые делился огромный, похожий на пещеру зал.
— Чарли, — обратился он к преждевременно полысевшему человеку, — сможешь привести Берту в действие?
— Для чего? — оторвал тот свой взгляд от испещренных звездами фотоснимков и поднял голову.
— Я хочу увидеть точку пространства с такими координатами, — он протянул коллеге ленту с вычислительной машины.
Чарли взглянул на нее и нахмурился.
— Зачем? Это территория запретной зоны.
— В любом случае, можешь ты навести телескоп на эту точку? — спросил техник. — Это дело Совета Наук.
— О? Да, сэр, — он немного смягчился, — я не заставлю долго ждать.
Он замкнул выключатель, и находящаяся вверху упругая диафрагма всосалась в шахтный ствол Берты, стодвадцатидюймового телескопа, используемого для астрономических наблюдений на небольших расстояниях. Диафрагма была сделана из непроницаемого для воздуха материала, и Лаки мог различить сквозь нее шум открывающегося люка. Гигантское око Берты высунулось на поверхность и было готово к наблюдениям.
— Обычно, — объяснил Чарли, — мы используем Берту для фотографирования небесного свода. Для оптических наблюдений вращение Цереры слишком быстрое. Точка, которая вас интересует, как раз восходит над горизонтом. — Он занял место у окуляров и стал двигать шахту телескопа, словно это была жесткая труба из огромной слоновой кости. Телескоп наклонялся, и астроном поднимался все выше. Он тщательно фокусировал изображение.
Затем он убрал свой насест и спустился вниз по вделанной в стенку лестнице. Под прикосновением его пальцев часть пола, прямо под телескопом, сдвинулась в сторону, открывая облицованное чем-то черным углубление. Находящиеся в нем зеркала и линзы могли фокусировать и увеличивать получаемое телескопом изображение. Но кроме черноты, там ничего не было.
— Так и есть, — сказал Чарли. Вместо указателя он воспользовался измерительным щупом. — Это пятнышко — Метис, который довольно велик. Его диаметр около двадцати пяти миль, он на миллион миль дальше, чем нужно. В радиусе миллиона миль от интересующей вас точки есть еще несколько пятнышек, но они в другой стороне, вне запретной зоны. Звезды закрыты с помощью фазовой поляризации, иначе бы они мешали.
— Благодарю вас, — сказал Лаки. Он казался совершенно ошеломленным.
— Не за что. Всегда рад помочь.
Они уже спускались вниз на лифте, когда Лаки снова заговорил. Он сухо произнес:
— Этого не может быть.
— А почему нет? — спросил Генри. — Просто в записях была ошибка.
— Как это могло случиться? Ведь я же прибыл на Цереру.
— Ты мог подсчитать одно значение, а записать по ошибке другое. Затем откорректировать курс на глаз и забыть исправить запись.
Лаки покачал головой.
— Я не мог этого сделать. Я просто не мог — подождите! Великая Галактика! — он уставился на них безумным взглядом.
— В чем дело, Лаки?
— Он ушел! Послушайте, я ошибался, это не начало игры, проклятье, это конец игры. Возможно, уже слишком поздно. Я опять недооценил их.
Лифт достиг нужного этажа. Дверь открылась, и Лаки широкими шагами зашагал прочь. Конвей догнал его, схватил за локоть и повернул к себе.
— О чем ты толкуешь?
— Я улетаю. Даже не пробуйте остановить меня. И если я не вернусь, то, ради Земли, пусть правительственный флот готовится к крупным операциям. Иначе в течение года пираты могут оказаться под контролем врага. Возможно, даже раньше.
— Почему? — с яростью воскликнул Конвей. — Из-за того, что ты не смог обнаружить астероид?
— Совершенно верно, — ответил Лаки.
Бигман доставил Конвея и Генри на Цереру на корабле «Звездный стрелок», принадлежащем Лаки, за что тот был ему весьма благодарен. Это означало, что он может выйти в космос, управляя собственным кораблем, ощущая под ногами привычную палубу. «Звездный стрелок» был двухместным крейсером, построенным год назад, после подвигов Лаки на Марсе. Его внешний вид был обманчив. Внешне корабль был почти точной копией космической яхты, а по величине всего лишь вдвое больше маленькой шлюпки. Не специалист, встретив «Звездного стрелка», мог бы подумать, что это игрушка богатого человека, возможно, скоростная, но легко уязвимая и слабо вооруженная. Он, безусловно, не выглядел судном, которому можно было довериться в опасных районах пояса астероидов. Однако знакомство с его начинкой могло бы изменить это впечатление. Его гиператомные двигатели были того же типа, что и на бронированных, весящих в десять раз больше космических крейсерах. Запасы энергии на нем были огромны, а мощность гистерезисной защиты достаточной для того, чтобы отразить самый мощный снаряд, который мог бы выпустить дредноут, и с любого расстояния. Малая масса не позволял; ему считаться судном первого класса, но в своем классе он мог победить любой корабль. Не удивительно, что Бигман, взойдя наконец на его палубу, просто прыгал от восторга.