В течение часа маневры обоих кораблей ни к чему не привели. Корабль Лаки был лучше и быстрее, но у капитана Антона был экипаж. Каждый из людей Антона мог заниматься чем-нибудь одним. Один мог наводить орудия, другой вести огонь, третий контролировать работу реактора, в то время как Антон руководил их действиями. Лаки, которому приходилось все делать самому, оставалось надеяться на силу слова.
— Вы не сможете попасть на Ганимед, Антон, а ваши друзья не посмеют высунуться раньше, чем узнают, что происходит. Вы, Антон, обречены, мы знаем все ваши планы … Нет смысла пытаться послать сообщение на Ганимед, Антон. Мы заглушили радиосвязь в направлении Юпитера. Сообщение не достигнет цели … Правительственные корабли на подходе. Считайте минуты. У вас их осталось не много, если вы не сдадитесь… Сдавайтесь, Антон. Сдавайтесь.
Все это говорилось в то время, как «Звездный стрелок» увертывался от огня такой мощи, которого Лаки никогда раньше не видел. И не от всех струй энергии удавалось увернуться. Энергетические запасы «Звездного стрелка» были на исходе. Лаки хотелось верить, что корабль Антона испытывает те же трудности, но когда он сам выстрелил по его кораблю, снаряды не достигли цели. Он не осмелился ослабить защиту. Спешащие к месту схватки корабли Земли будут здесь не раньше, чем через несколько часов. Что, если в эти часы Антон сумеет подавить его энергетические запасы, избавиться от него и рвануться к Ганимеду. А «Звездный стрелок» сможет лишь следить за ним, не в силах остановить пиратов. Кроме того на помощь Антону в любую минуту может прийти пиратский флот… Лаки не осмеливался до конца осмыслить эти варианты. Возможно, он ошибся, не доверяя с самого начала правительственным судам. Нет, убеждал он себя, только «Звездный стрелок» мог перехватить Антона в пятидесяти миллионах миль от Ганимеда, только с его скоростью, только с его анализаторами спектра можно было сделать это. На таком расстоянии от Ганимеда не было опасно вызывать подразделения флота для уничтожения пиратов. Ближе к Ганимеду действия флота станут опасными. Внезапно ожил включенный все это время радиоприемник. Беззаботное и улыбающееся лицо Антона заполнило экран.
— Я вижу, ты снова ускользнул от Динго?
— Снова? — удивился Лаки. — Вы хотите сказать, что во время дуэли на газовых ружьях он просто выполнял приказ?
Протянувшееся к кораблю Лаки энергетическое щупальце внезапно превратилось в разрушительной силы поток энергии. Лаки рванулся в сторону с ускорением, которое едва смог вынести. Антон рассмеялся.
— Не карауль меня так близко. Мы едва не застали тебя врасплох. Конечно, Динго действовал по приказу. Мы знаем, что делаем. Динго не знал, кто ты такой на самом деле, но я знал. Почти с самого начала.
— Это знание ничего вам не дало, — сказал Лаки.
— Это Динго не дало. Возможно, ты позабавишься, узнав, что он, скажем так, казнен. Плохо совершать ошибки. Но здесь этот разговор не к месту. Я только хотел сказать, что хоть это все и развлекает меня, но я сейчас уйду.
— Вы никуда не уйдете, — ответил Лаки.
— Я попробую пролететь на Ганимед.
— Вы будете остановлены.
— Правительственными судами? До сих пор я их не видел. И здесь нет никого, кто мог бы вовремя остановить меня.
— Я смогу остановить вас.
— Ты остановишь меня? Но что ты можешь со мной сделать? Я вижу, как ты сражаешься. Ясно, что на борту ты один. Если бы я знал это с самого начала, то не возился бы с тобой так долго. Ты не сможешь воевать с целой командой.
— Я могу пойти на таран, — сказал Лаки низким, напряженным голосом. — Я могу совершенно уничтожить вас.
— И себя также, помни это.
— Это не имеет значения.
— Пожалуйста. Ты вещаешь, словно космический бойскаут. Сейчас ты еще продекламируешь клятву юного космического патрульного.
— Слушайте, люди на борту космического корабля! — Лаки повысил голос. — Если ваш капитан попытается прорваться в сторону Ганимеда, я протараню судно. Это верная смерть для всех вас, если только вы не сдадитесь. Я обещаю вам беспристрастное судебное разбирательство. Я обещаю вам, что если вы присоединитесь к нам, то получите максимально возможное вознаграждение. Не позволяйте Антону расплачиваться вашими жизнями ради выгоды его сирианитских друзей.
— Говори, шпик, говори, — сказал Антон. — Я позволил им слушать. Они знают, какой суд и какое вознаграждение их ожидают. Впрыскивание энзимного яда. — Его пальцы сделали движение, словно втыкали иглу в кожу, — вот что они получат. Они не боятся тебя, прощай, шпик.
Иглы регистраторов гравитации поползли вниз, когда корабль Антона набрал скорость и рванулся прочь Лаки посмотрел на экраны. Где же правительственные суда? Проклятый космос, где правительственные суда? Он увеличил ускорение. Иглы регистраторов гравитации снова пошли вверх. Мили между кораблями таяли. Антон увеличил скорость, но возможности к ускорению у «Звездного стрелка» были выше. Улыбка продолжала сиять на лице Антона.
— Осталось пятьдесят миль, — сказал он. Затем, — сорок пять. — Еще пауза. — Сорок. Ты помолился, шпик?
Лаки не ответил. У него не было выбора. Раньше, чем Антон сможет связаться с Ганимедом, раньше, чем война придет на Землю, он должен остановить Антона даже ценой собственной жизни, если нет другой возможности. Корабли неслись один за другим по длинной пологой кривой.
— Тридцать, — лениво произнес Антон. — Ты никого не испугаешь, Старр, ты будешь просто смешон. Меняй курс и уходи домой.
— Двадцать пять, — решительно ответил Лаки. — Вы имеете пятнадцать минут, чтобы сдаться или умереть.
На видеоэкране позади Антона появилось чье-то лицо. Человек стоял, прижав палец к бледным узким губам. Лаки отвел взгляд, чтобы Антон не мог ничего заметить, а затем снова взглянул на экран. Оба корабля неслись с максимальным ускорением.
— В чем дело, Старр? — спросил Антон. — Испугался? Сердце затрепетало? — В его глазах плясали огни, губы приоткрылись.
Лаки вдруг осознал, что Антон наслаждается ситуацией, что он считает все это увлекательной игрой, что для него это просто прием, посредством которого он мог продемонстрировать свою силу.
В этот момент Лаки понял, что Антон никогда не сдастся, что он скорее позволит таранить свой корабль, чем отступит. И Лаки понял, что спасения от смерти нет.
— Пятнадцать миль, — сказал Лаки.
Лаки узнал человека, что стоял за Антоном. Это был Хансен. Отшельник. В руках у него был какой-то предмет.
— Десять миль, — сказал Лаки. И добавил: — Шесть минут и я протараню вас. Ради космоса, я протараню вас!
Это был бластер. Хансен держал бластер. Но Антон не должен был увидеть на лице Лаки ничего, что могло бы выдать Хансена. Антон. жаждал увидеть появление страха на лице Лаки. Для Лаки это было совершенно ясно. Антон не услышал, как щелкнул за ним затвор бластера.
Выстрел пришелся пирату в спину. Смерть наступила так внезапно, что улыбка не успела исчезнуть с его лица. Антон упал вперед, на видеоэкран, и несколько мгновений его лицо оставалось прижатым к экрану — гораздо большее, чем при жизни, злобно глядевшее на Лаки мертвыми глазами.
— Эй, вы, все назад, — услышал Лаки громкий голос Хансена. — Вы что, хотите умереть? Мы сдаемся. Приходи и бери нас, Старр.
Лаки изменил направление ускорения на два градуса. Этого было достаточно, чтобы пройти мимо. Его регистраторы спектра сейчас ясно регистрировали излучение двигателей приближающихся правительственных кораблей. Они в конце концов пришли. Корпус корабля Антона был усыпан белыми огнями — сигнал о сдаче.
Это было почти правилом — флот никогда не был удовлетворен, когда Совет Наук вмешивался в то, что военные считали компетенцией вооруженных сил. Особенно, когда вмешательство было эффективным и успешным. Лаки Старр хорошо это знал. Он был подготовлен к плохо скрываемому адмиральскому неодобрению.
— Доктор Конвей подробно разъяснил мне ситуацию, — сказал адмирал. И мы благодарим вас, Старр, за ваши действия. Однако, вы должны понять, что флот давно осознал сирианитскую опасность и выработал собственный план действий. Эти действия могут быть неприемлемы для части членов Совета. Вы можете упомянуть об этом доктору Конвею. Сейчас запрошу Координатора и согласую с ним дальнейшее взаимодействие с Советом на последующих стадиях борьбы с пиратами, но, — в его взгляде скользило упрямство, — я не могу согласиться с вашими предложениями отложить атаку на Ганимед. Я думаю, флот способен принимать свои собственные решения там, где дело касается сражения и победы.
Адмиралу было за пятьдесят, и он не привык советоваться на равных с тем, кто вдвое моложе его. Это было написано на его квадратном, с колючими, седыми усами лице.
Лаки скучал. Он понимал, что это реакция военных на успешное завершение дела — что ни говори, а корабль Антона плелся на буксире, и его команда находилась под стражей. Поэтому Лаки заставлял себя быть почтительным.
— Я думаю, — сказал он, — что если мы сумеем в первую очередь очистить астероиды, то сирианиты на Ганимеде сразу перестанут быть проблемой.
— Великая Галактика, как сделать то, что вы называете «очистить»? Мы пытаемся добиться этого уже двадцать лет и без особого успеха. Очистка астероидов похожа на погоню за призраками. Что же касается базы Сириуса, то мы хорошо знаем, где она расположена, и вполне представляем себе их силы. — Он улыбнулся. — О, возможно, Совету трудно это понять, но флот так же способен принять решение, как и они. Я думаю, флот может быть даже более решителен. Думаю, под моей командой достаточно сил, чтобы разбить сирианитов на Ганимеде. Мы готовы к битве.
— Я не сомневаюсь, что вы способны разгромить сирианитов.
Но только на Ганимеде, а там далеко не все их силы. Вы. возможно, готовы к битве; но готовы ли вы к затяжной и дорогостоящей войне?
Адмирал покраснел.
— Я предлагаю вам сотрудничество, но я не могу рисковать безопасностью Земли. Пока сирианитский флот находится в пределах Солнечной системы, я не могу одобрить план, который предусматривает распыление нашего флота в поясе астероидов.