Как раз в этот момент они пронзили барьер облаков, и даже мрачные мысли Лаки отступили перед открывшимся за иллюминатором видом. Это произошло внезапно. Только что они были окружены, казалось, нескончаемым белесым туманом, и вдруг вокруг совершенно прозрачный воздух. Внизу все залито ясным жемчужным светом, а наверху — серая поверхность облаков.
— Эй, Лаки, смотри, — воскликнул Бигман.
Под ними простиралась Венера, сплошной ковер зелено-голубой растительности. На поверхности не было ни одной неровности. Она была совершенно гладкой, словно выровненной огромным катком. Не было видно ничего, что напоминало бы земные пейзажи. Ни дорог, ни домов, ни городов, ни рек. Лишь неизменный голубой цвет, насколько хватало глаз.
— Это все углекислый газ, — сказал Лаки. — Все это вскормлено им. В воздухе Земли его всего лишь три тысячных процента, а здесь почти десять процентов атмосферы приходится на него.
Бигман, выросший на марсианской ферме, кое-что знал о двуокиси углерода.
— Почему, несмотря на все эти облака, здесь так светло? — поинтересовался он.
Лаки улыбнулся.
— Ты, видимо, забыл, что Солнце светит здесь вдвое ярче, чем на Земле. — Затем он снова глянул в иллюминатор, и улыбка исчезла с его лица.
— Странно, — пробормотал он.
Внезапно он оторвался от иллюминатора..
— Бигман, скорее в кабину пилотов.
Двумя огромными прыжками Лаки выскочил из каюты. Еще два — и он уже у пилотской рубки. Бигман не отставал от него. Дверь не была задраена. Лаки потянул ее и открыл. Два пилота, Георг Ривел и Тор Джонсон, сидели на своих местах, уставившись на пульт управления. Когда Лаки вошел, они даже не пошевелились.
— Парни! — крикнул Лаки.
Никакой реакции.
Он тронул Джонсона за плечо, и второй пилот болезненно дернулся, освобождаясь от руки Лаки.
— Займись другим, Бигман, — сказал Лаки и обхватил Джонсона за плечи.
Малыш, не задавая вопросов, уже атаковал Ривела, как бойцовский петух. Лаки отшвырнул Джонсона от себя. Тот отшатнулся назад, выпрямился и бросился на него. Лаки уклонился от этого бешеного натиска и нанес пилоту удар в челюсть. Джонсон рухнул, потеряв сознание. Почти в тот же момент Бигман быстро и ловко вывернул руку Ривелу, свалив его на пол, и нанес удар в солнечное сплетение. Бигман вытащил обоих пилотов из рубки и закрыл за ними дверь. Вернувшись, он увидел, что Лаки лихорадочно манипулирует рычагами управления.
Только тогда он поинтересовался:
— Что произошло?
— Мы не выровнялись, — мрачно ответил Лаки. — Я следил за поверхностью и понял, что она приближается слишком быстро. Это продолжается и сейчас.
Он пытался обнаружить ручку управления элеронами — плоскостями, от которых зависит угол полета. Голубая поверхность Венеры была очень близко и неслась на них. Лаки не отрывал глаз от анероида, показывавшего давление забортного воздуха. По мере приближения к поверхности столбик поднимался вверх. Рука Лаки крепко сжала раздвоенный рычаг, прижимая его половинки друг к другу. Это могло оказаться тем, что нужно. Он опасался сжать рычаг слишком сильно, так как элероны могли быть снесены резким потоком рассекаемого кораблем воздуха. До планеты оставалось всего пятьсот футов. Лаки манипулировал элеронами, и от напряжения жилы у него на шее вздулись, ноздри расширились.
— Мы выравниваемся,прошептал Бигман. -- Мы выравниваемся.
Но высоты не хватало. Зелено-голубая поверхность все приближалась, пока не заполнила собой все видимое из иллюминатора пространство. Затем катер «Чудо Венеры», так и не погасив до конца скорость, врезался в поверхность Венеры. Если бы поверхность Венеры была такой, какой представлялась с первого взгляда, катер разлетелся бы на куски и сгорел бы дотла. И на этом бы оборвался жизненный путь Лаки и Бигмана. К счастью, расстилавшийся перед глазами толстый слой растительности состоял не из травы или кустарника, а из морских водорослей. Плоская равнина представляла собой не твердый грунт, а поверхность омывающего всю планету океана. «Чудо Венеры» с грохотом врезался в растительность, пробил толстый слой водорослей и в клубах пара стал опускаться в глубину. Лаки и Бигмана швырнуло на стену рубки. Обычный катер, возможно, разбился бы, но «Чудо Венеры» был сконструирован так, чтобы он мог входить в воду на высокой скорости. Он имел обтекаемую форму и высокую прочность. Крылья, которые Лаки не убрал, так как не знал, как это делается, были снесены, корпус стонал под напором воды, но катер оставался пригодным для плавания. Все глубже и глубже погружался он в зелено-черные воды океана Венеры. Рассеиваемый облаками свет почти не проникал сквозь плотный ковер водорослей. Освещение катера не работало. Видимо, была повреждена контактная система. Голова Лаки кружилась.
— Бигман, — позвал он.
Ответа не последовало, и он, вытянув вперед руки, стал искать на ощупь. Его рука коснулась лица друга.
— Бигман, — снова позвал он. Ощупав грудь маленького марсианина, он услышал, что сердце бьется нормально, и облегченно вздохнул. Лаки не имел понятия, что случилось с кораблем. Он знал, что никогда не сможет найти в темноте пульт управления. Оставалось только надеяться, что трение остановит корабль раньше, чем он будет уничтожен давлением. Лаки достал из кармана рубашки маленький фонарик. Включенный, он давал сильный луч света, хорошо освещавший даже на значительном расстоянии. Он снова ощупал Бигмана и осторожно осмотрел его. На виске у него была шишка, но кость не сломана. Веки Бигмана дрогнули. Он застонал.
— Успокойся, Бигман, все будет в порядке, — прошептал Лаки. Он далеко не был уверен в этом, когда шагнул в коридор. Чтобы корабль мог снова увидеть родной порт, пилоты должны были быть живы и готовы к сотрудничеству.
Когда Лаки показался в двери, они сидели на полу, моргая от света фонарика.
— Что произошло? — простонал Джонсон. — Минуту назад я сидел за пультом, а затем … — в его взгляде не было враждебности, лишь огорчение и смущение.
«Чудо Венеры» был немного приведен в порядок. Он двигался крайне медленно, но его прожекторы, носовая и кормовая части были восстановлены, а полностью заряженные аварийные аккумуляторы давали жизненно необходимую энергию. Шум винтов был едва слышен, и планетарный катер успешно демонстрировал свою третью функцию. Это был корабль, который мог двигаться не только в межпланетном пространстве и в воздухе, но и под водой. В кабину пилотов вошел Георг Ривел. Он был подавлен и явно обеспокоен. На его голове виднелся глубокий порез, который Лаки промыл, продезинфицировал и искусно опрыскал коагулятором.
— Есть несколько незначительных трещин, но я залатал их, — сказал Ривел. — Крылья оторваны, а большая часть батарей превратилась в утиль. Нам нужен капитальный ремонт, но я считаю, что мы счастливо отделались. Вы успешно справились с этим, мистер Вильямс.
Лаки ответил коротким кивком.
— Полагаю, что вы объясните мне, что произошло.
Ривел покраснел.
— Не знаю. Рад был бы объяснить, но сам не понимаю.
— А вы? — спросил Лаки у второго пилота.
Тор Джонсон, который в этот момент осторожно восстанавливал радиостанцию, покачал головой.
— Последнее, что я помню, — сказал Ривел, — это то, что мы находились внутри облачного слоя. После этого я не помню ничего до того момента, когда вы появились в двери с фонариком в руках.
— Не пользовались ли вы или Джонсон каким-нибудь наркотиком? — спросил Лаки.
Джонсон бросил на него гневный взгляд.
— Нет, — громко произнес он.
— Тогда что же отключило сознание у вас обоих сразу в один и тот же момент?
— Хотел бы я знать, — ответил Ривел.
— Послушайте, мистер Вильямс, мы оба не новички. Мы имеем дипломы пилотов первого класса. После случившегося нас, вероятно, лишат этих дипломов.
— Посмотрим, — ответил Лаки.
— Что толку обсуждать, что было да прошло, — раздраженно вмешался Бигман. — Что я желал бы знать, так это где мы находимся и куда движемся.
— Мы сошли с курса, — ответил Тор Джонсон. — Могу сказать, что потребуется пять-шесть часов, чтобы добраться до Афродиты.
— Великий Юпитер и Маленькие астероиды! — воскликнул Бигман, с отвращением уставившись во тьму за иллюминатором. — Пять-шесть часов в этой мгле!
Афродита была самым большим городом Венеры. Его население превышало четверть миллиона. Когда катер «Чудо Венеры» приблизился на расстояние мили, море вокруг города, подсвеченное огнями, заблестело призрачным зеленым светом. В этом жутковатом свете ясно различались темные гладкие обводы спасательных судов, высланных им навстречу после установления радиосвязи. Они безмолвными спутниками скользили рядом с катером. Как для Лаки, так и для Бигмана это было первое знакомство с накрытым куполом подводным городом Венеры. Изумленные представшим их взору чудесным зрелищем, они почти забыли об испытаниях, через которые только что прошли. Смутно различались здания в паутине стальных конструкций, предохраняющих город от давления воды. По мере их приближения купол рос и сверкал все ярче и ярче. Афродита становилась менее сказочной, но еще более притягательной. Подойдя вплотную, они проскользнули гигантский воздушный шлюз, где мог бы разместиться небольшой флот грузовых судов или даже небольшой боевой крейсер, и слали ждать, пока откачают воду. Когда это было сделано, грузовой лифт поднял катер из шлюза в город. Лаки и Бигман проследили за выгрузкой багажа, сдержанно пожали руки пилотам и взяли глиссер до гостиницы «Колокол Афродиты». Бигман неотрывно глядел в изогнутые окна глиссера, который легко нес их среди строений города и над их крышами.
— Так вот она какая, Венера. — произнес он. — Не знаю, стоит ли она того, чтобы мы сюда явились. Я никогда не забуду, как этот океан надвигался на нас.
— Боюсь, что это только начало, — сказал Лаки.
Бигман с тревогой посмотрел на друга.
— Ты действительно так думаешь?
Лаки пожал плечами.
— Все зависит от обстоятельств. Посмотрим, что скажет Эванс. Зеленый зал гостиницы вполне соответствовал своему названию. Тип освещения и его мерцание придавали посетителям вид существ, парящих в глубине моря. Потолок представлял собой опрокинутую вверх дном чашу, под которым медленно вращался большой, шарообразной формы аквариум, поддерживаемый ловко замаскированными тросами. Вода в нем была украшена нитями венерианских водорослей, среди которых извивались разноцветные «морские ленты» — одна из наиболее красивых форм животного мира Вене