ры. Вначале Бигман сосредоточился на пище. Он был недоволен отсутствием в меню пунша, взволнован присутствием настоящих официантов и возмущен тем, что, по их словам, в Зеленом зале подавалась еда, предназначенная только для работников администрации. Он немного успокоился, когда убедился, что закуски достаточно хороши, а суп очень вкусен. Вскоре заиграла музыка, куполообразный потолок засветился, а шар-аквариум начал свое медленное вращение. Бигман застыл с открытым ртом, забыв про обед.
— Взгляни на это, — произнес он.
Лаки поднял глаза. Морские ленты были различных размеров: от тончайших ниточек двух дюймов длины до широких извилистых поясов, достигавших ярда в длину. Все они были плоскими, как лист бумаги. Они двигались, извиваясь, и по ним перекатывались разноцветные волны. И каждая флюоресцировала. Это было потрясающее зрелище — нижняя сторона каждой морской ленты казалась переливающейся спиралью, малиновой, розовой, оранжевой, голубой, фиолетовой. И все от внешнего света было покрыто светло-зеленым налетом. По мере своего движения цветные ленты переплетались и расходились снова. Ослепленному глазу они казались купающейся в воде живой радугой, которая исчезала только для того, чтобы вновь возродиться в еще более ярких красках. Бигман с трудом оторвал взгляд от зрелища и удостоил вниманием десерт. Официант назвал его желе из овощей, и вначале Бигман с подозрением рассматривал поданное блюдо. Желе состояло из непрочно скрепленных между собой и легко разделяемых ложкой оранжевых овалов. Во рту они сначала оставались сухими и безвкусными, но затем внезапно расплывались в густую сиропообразную массу, доставляющую истинное наслаждение.
— Космос побери! — воскликнул изумленный Бигман. — Ты попробовал десерт?
— Что? — рассеянно спросил Лаки.
— Ты попробовал десет или нет? Он похож на густой ананасовый сок, только в миллион раз вкуснее. В чем дело?
— У нас гость, — сказал Лаки.
— Ему следовало бы подойти, — Бигман сделал попытку повернуться в кресле и посмотреть на посетителя.
— Успокойся, — тихо сказал Лаки, и Бигман застыл на месте.
Потом он услышал мягкие приближающиеся шаги. Он попытался боковым зрением рассмотреть подходящего человека. Его бластер остался в номере, но у него в кармане лежал силовой нож. Такой нож выглядел, как брелок от часов, но при необходимости им можно было перерубить человека пополам. Бигман напряженно нащупал его пальцами.
— Не разрешите ли присоединиться к вам, друзья? — произнес голос позади него.
Бигман повернулся в кресле, сжимая в руке нож, готовый к броску, быстрому колющему удару, направленному вверх. Но стоящий перед ним человек выглядел кем угодно, только не преступником.
Он был довольно толст, но одежда хорошо сидела на нем. У него было круглое лицо, седоватые тщательно зачесанные назад волосы, которые не могли скрыть небольшой лысины. Его маленькие голубые глаза глядели вполне дружелюбно. И, конечно, у него были соответствующие моде большие седые усы.
— Садитесь, — невозмутимо сказал Лаки. Казалось, все его внимание поглощает чашка горячего кофе, которую он держал в правой руке.
Полный человек сел и положил руки на стол так, что запястье одной руки слегка прикрывало полуоткрытую ладонь другой. В ней вдруг вспыхнули желтые пятнышки света, складывающиеся в хорошо известные созвездия Ориона и Большой Медведицы. Затем они исчезли, и видно было только чистое пухлое запястье и улыбающееся круглое лицо над ним. Этот опознавательный знак, создаваемый силой мысли, нельзя было подделать и он являлся одной из наиболее охраняемых тайн Совета.
— Мое имя Моррис, — представился толстый человек.
— Я уже узнал вас по описанию, — ответил Лаки.
Бигман откинулся в кресле и положил нож на место. Нод Моррис был главой Венерианского отделения Совета. Бигман слышал о нем. Он успокоился, но с другой стороны, был несколько разочарован. Он ожидал драки, возможно, выплескивания кофе в лицо толстяка, опрокидывания стола и всего прочего в том же духе.
— Венера кажется не совсем обычным, но прекрасным местом, — начал беседу Лаки.
— Вы уже видели наш флюоресцирующий аквариум?
— Это очень яркое зрелище.
Моррис улыбнулся и поднял вверх палец. Официант тут же принес ему чашку горячего кофе. Моррис некоторое время помешивал его, затем тихо проговорил:
— Я думаю, увидев меня, вы слегка разочаровались. Полагаю, что вы ждали другого гостя?
— Я собирался сначала увидеться с другом для неофициальной беседы, — спокойно ответил Лаки.
— Действительно, — сказал Моррис, — вы послали сообщение члену Совета Эвансу, что хотите с ним встретиться.
— Я вижу, вы хорошо осведомлены.
— Безусловно, Эванс уже довольно давно находится под пристальным наблюдением. Все адресованные ему сообщения перехватываются.
Они говорили очень тихо, даже Бигман с трудом улавливал смысл их беседы, так как они сидели напротив друг друга, сохраняя безучастное выражение лиц, и маленькими глотками потягивали горячий кофе.
— Поступив так, вы совершили ошибку, — сказал Лаки.
— Вы говорите это потому, что он ваш друг?
— Да.
— И я полагаю, что он из дружеских соображений потребовал, чтобы вы держались подальше от Венеры.
— Вы знаете и это.
— Разумеется. И по прибытии на Венеру с вами произошел несчастный случай. Я прав?
— Да, вы правы. И вы полагаете, что Эванс опасался именно такого поворота событий?
— Опасался? Великий Космос, Старр! Это происшествие — дело рук вашего друга Эванса.
Выражение лица Лаки не изменилось. Даже блеск глаз не выдал его отношения к услышанному.
— Подробности, пожалуйста, — сказал он.
Было видно, что Моррис опять улыбнулся, хотя верхнюю часть его рта закрывали нелепые венерианские усы.
— Здесь опасно.
— Тогда назовите место.
— Сейчас, — Моррис посмотрел на часы, — Ровно через минуту начнется развлекательная программа. Будут танцы при свете моря.
— При свете моря?
— Шар наверху будет давать сумрачный зеленый свет. Посетители начнут танцевать. Мы смешаемся с ними и незаметно исчезнем.
— Судя по вашим словам, мы находимся в опасности.
— Так оно и есть, — серьезно ответил Моррис. — Уверяю, с момента вашего появления в Афродите следят за каждым вашим шагом.
Внезапно прозвучал приятный голос. Казалось, он исходил из прозрачной центральной части стола. Судя по тому, куда повернулись другие посетители, голос действительно звучал из центра каждого стола.
— Леди и джентльмены, — произнес он, — добро пожаловать в Зеленый зал. Хорошо ли вы пообедали? Для улучшения вашего настроения администрация рада предоставить вам магнитомузыкальные ритмы Тоби Тобиаса и его …
Пока звучал голос, свет угасал, и последние слова утонули в дружном вздохе изумления посетителей, большинство которых только что прибыли с Земли. Шар аквариума под потолком внезапно засветился зеленым светом и ярко засверкали разноцветные спирали морских лент. Поверхность шара состояла из множества граней, так что по мере его вращения в зале возникал гипнотический танец теней. Музыка, едва слышным потоком изливающаяся из таинственных шероховатых ящиков магнитомузыкальных инструментов, становилась все громче. Звуки исходили из различной формы стержней, двигающихся по определенной системе в магнитном поле. Мужчины и женщины встали и начали танцевать. Прикосновение к рукаву подняло Лаки, а затем и Бигмана на ноги. Они молча последовали за Моррисом. Одну за другой они миновали несколько фигур с суровыми лицами, которые почти незаметно появлялись из-за драпировки. Они были достаточно далеко, но Лаки был уверен, что каждый из них сжимал рукоятку бластера. Так оно и было. Но Моррис относился к ситуации чрезвычайно серьезно.
Лаки с одобрением окинул взглядом апартаменты Морриса. Они были весьма комфортабельны, но без лишней роскоши. Находясь здесь, можно было забыть, что в сотне ярдов над тобой находится полупрозрачный купол, над которым многие ярды насыщенной углекислотой воды и около сотни миль смертоносной непригодной для дыхания атмосферы. Но что больше всего понравилось Лаки, так это подбор фильмокниг, переполнивших один из шкафов.
— Вы что, биофизик, доктор Моррис? — спросил он, автоматически воспользовавшись принятым у ученых обращением.
— Да, — ответил Моррис.
— Я тоже во время учебы в Академии проводил некоторые исследования по биофизике, - сказал Лаки.
— Я знаю, читал вашу статью. Неплохая работа. Могу я теперь называть вас Дэвид?
— Это мое первое имя. Но сейчас все зовут меня Лаки.
Бигман тем временем открыл один из футляров с фильмокнигами, отмотал часть ленты и поднес ее к свету. Проглядев несколько кадров, он пожал плечами и поставил футляр на место.
— Вы же совершенно не похожи на ученого, — агрессивно сказал он Моррису.
— Надеюсь, вы правы. Вы же знаете, что это помогает в работе.
Лаки вполне понимал его. Во времена, когда наука пронизала все человеческое общество, ученые уже не могли ограничиваться только своими лабораторными исследованиями. Именно поэтому и родился Совет Науки. Первоначально он был задуман как консультативный орган правительства для помощи в освоении Галактики, где только хорошо подготовленные ученые могли получить достаточно сведений, чтобы принять правильное решение. Но постепенно он начал брать па себя функции борьбы с преступниками, функции контрразведки. В его руках начали сосредотачиваться нити управления государством. В результате его деятельности в Галактике когда-нибудь должна была образоваться огромная Федерация Млечного Пути, в которой все люди смогут жить в мире и гармонии. И так как вследствие этого члены Совета должны были заниматься делами, достаточно далекими от чистой науки, то для них было лучше, если они не выглядели учеными, оставаясь ими на самом деле.
— Это сообщили вам на Земле?
— О, только самый минимум. Все остальное я решил выяснить у местных работников.
Моррис иронически улыбнулся.