тники конторы тоже сбежались, но остановились в стороне, не вмешиваясь. Бигман громко рассмеялся и несколько раз хлопнул Дэвида по спине.
— Довольно неплохо для парня с Земли.
На какое-то мгновение казалось, что Хенз застыл на месте. Третий из вошедших фармбоев, невысокого роста, с бородой и белым лицом, свидетельствовавшим, что он слишком много времени провел под солнцем Марса и слишком мало под искусственным освещением города, просто стоял с открытым ртом, как бы не понимая, что произошло. Грисвольд медленно приходил в себя. Он потряс головой. Сигару, выпавшую изо рта, он отбросил ударом ноги в сторону. Затем он поднял голову, и в глазах его заплясало бешенство. Он оттолкнулся от пластиковой стены и на мгновение в его руке блеснула сталь. Дэвид отступил на шаг в сторону и вытянул руку. Маленький изогнутый цилиндрик, обычно удобно располагавшийся под мышкой, пролетел вдоль рукава и оказался в его ладони.
Хенз тут же крикнул:
— Осторожно, Грисвольд, у него бластер.
— Брось нож, — сказал Дэвид.
Грисвольд грязно выругался, но сталь зазвенела, ударившись об пол. Бигман нагнулся и подобрал нож, довольный положением, в которое попал враг. Дэвид протянул руку и быстро посмотрел на оказавшийся в ней предмет.
— Что за милая и невинная игрушка для фармбоя, — сказал он. — Интересно, какой закон на Марсе относительно ношения силового ножа?
Он сразу узнал это самое безжалостное оружие в Галактике. По внешнему виду это всего лишь полоска стали, чуть толще лезвия ножа, но которую тем не менее очень удобно держать в руке. Внутри этой полоски находится крохотный двигатель, способный генерировать невидимое, толщиной с лезвие бритвы, девятидюймовое силовое поле, которое может резать абсолютно все, что состоит из материи. Никакая сталь, никакие сплавы не могли устоять перед ним, а так как кость резалась так же легко, как и плоть, то удар такого ножа обычно смертелен. Хенз встал между ними.
— А где твое разрешение на бластер» землянин? Убери его, и будем считать, что мы квиты. Иди сюда, Грисвольд.
— Подождите, — сказал Дэвид, когда Хенз собрался уходить. — Вам требуется рабочий, верно?
Хенз повернулся к нему, в глазах его просвечивало явное удивление.
— Да, мне нужен рабочий.
— А мне нужна работа.
— Мне необходим опытный сеятель. У вас есть квалификация?
— Нет.
— А вообще вы когда-нибудь сеяли или убирали урожай? Умеете ли вы управлять пескомобилем? Короче говоря, если я правильно могу судить по вашей одежде, — тут он отступил назад, как бы для того, чтобы осмотреть его с ног до головы, — вы просто землянин, который неплохо умеет управляться с бластером. Но я не могу вас использовать.
— Даже если, — тут голос Дэвида упал до еле слышного шепота, — я скажу, что меня интересует отравление пищей?
Лицо Хенза не изменилось, глаза не моргнули. Он сказал:
— Я не вижу здесь смысла.
— Тогда постарайтесь взглянуть на это поглубже.
Он улыбался, но в этой тонкой улыбке было мало веселого.
— Работа на марсианской ферме — нелегкое дело, — сказал Хенз.
— А я человек не слабый, — ответил Дэвид.
Хенз опять оглядел его с головы до ног.
— Что же, может оно и так. Ну хорошо, мы дадим вам койку и питание, три смены одежды и пару сапог. Пятьдесят долларов в течение первого года с оплатой в конце года. Если вы не доработаете, то денег не получите вообще.
— Это вполне справедливо. А что за работа?
— Единственная, на которую вы годны. Общим помощником в столовой. Если вы чему-нибудь научитесь, то будете продвигаться вперед, если нет — так и проведете весь год в столовой.
— Годится. А что насчет Бигмана?
Бигман, который переводил взгляд с одного на другого, вскрикнул тонким голосом:
— Ну уж нет, сэр. Я не собираюсь работать на этот бурдюк с песком, да и тебе не советую.
Дэвид сказал через плечо:
— А как насчет небольшого срока за рекомендательное письмо?
— Ну, — ответил Бигман, — может, месяц, но не больше.
Хенз посмотрел на Дэвида:
— Он что, ваш друг?
Дэвид кивнул.
— Без него я не пойду.
— Ну ладно, я возьму и его. Один месяц, и. пусть не болтает. Оплаты никакой — только рекомендации. Пойдемте отсюда. Мой пескомобиль на улице.
Впятером они вышли из здания — Дэвид и Бигман сзади.
— Теперь я твой должник, друг, — сказал Бигман.
Пескомобиль был открыт, и Дэвид видел отверстия, которые закрывались тяжелыми панелями на случай песчаных бурь. Колеса были широкими, чтобы уменьшить возможность провалиться в мягких песчаных завалах. Стеклянные поверхности были сведены до минимума, и там, где без них не обойтись, создавалось впечатление, что стекло является продолжением металла и наоборот. Людей на улице было немного, и никто не обращал внимания на привычное для них зрелище — пескомобиль фармбоев.
— Мы сядем впереди, — сказал Хенз. — Ты, землянин, и твой друг можете сесть сзади.
С этими словами он стал усаживаться на место водителя. Панель управления находилась по центру, и сверху ее прикрывали тяжелые щиты. Грисвольд сел справа от Хенза. Бигман нырнул на заднее сиденье, и Дэвид последовал за ним. Кто-то был позади него. Дэвид полуобернулся и Бигман внезапно крикнул:
— Осторожно!
Это был второй из служащих Хенза, спрятавшийся за дверью машины. Его белое бородатое лицо было искажено злобой. Дэвид был быстр, очень быстр, но он все-таки опоздал. Последнее, что он увидел — сверкнувшее дуло оружия в руке бородатого, а затем услышал мягкий мурлыкающий звук. Он практически перестал что-либо чувствовать, когда далекий-далекий голос произнес:
— Все в порядке, Закис, садись сзади и наблюдай за ними.
И Дэвиду показалось, что слова эти донеслись до него из конца длинного туннеля. Какое-то мгновение он еще чувствовал движение впереди, затем все исчезло. Дэвид Старр рухнул на сиденье и перестал подавать какие бы то ни было признаки жизни.
Какие-то бесформенные пятна света проплывали мимо Дэвида Старра. Медленно он осознавал, что вокруг него изо всех сил бьют в колокола, и кто-то давит ему в спину. Это давление объяснялось тем, что он лежал спиной на жестком матрасе. Звон, как он знал, был прямым последствием применения станнера — оружия, излучение которого действовало на нервные центры основания позвоночника. Прежде чем пятна света окончательно не исчезли и прежде чем он полностью сообразил, что с ним произошло и где он находится, Дэвид почувствовал, как его изо всех сил трясут за плечи и бьют по лицу, причем боли он почти не ощущал. Свет полыхнул в его открытые глаза, чтобы предотвратить следующий удар по лицу, он поднял свою затекшую руку. Это был Бигман. Он стоял, наклонившись над ним, а его маленькое, как у кролика, лицо с круглым носом-пуговкой почти касалось лица Дэвида. Он облегченно вздохнул.
— Клянусь Ганимедом, я думал, они тебя прикончили. Дэвид чуть приподнялся на ломящем от боли локте.
— У меня ощущение, что так оно и есть, — сказал он. — Где это мы находимся?
— В кутузке, на ферме. Можно не пытаться бежать отсюда — дверь заперта, окна зарешечены.
Выглядел он достаточно уныло. Дэвид пощупал себя под мышкой. Его бластер, естественно, исчез. Он спросил:
— Тебя тоже парализовали из станнера, Бигман?
Бигман покачал головой.
— Закис отправил меня в горизонтальное положение с помощью пистолета.
Он осторожно потрогал пальцами часть черепа, которая явно вспухла. Потом он засиял.
— Но сначала я ему чуть было не сломал руку.
Снаружи послышался звук шагов. Дэвид сел. Вошел Хенз, а вместе с ним пожилой человек с вытянутым усталым лицом, с выцветшими голубыми глазами под кустистыми седыми бровями, которые, казалось, вечно были нахмурены. Он был одет в городской костюм, почти такой же, как на Земле. У него даже не было характерных марсианских сапог. Сначала Хенз обратился к Бигману.
— Можешь отправляться в столовую, но как только ты чихнешь без разрешения, я лично сделаю из тебя отбивную котлету.
Бигман что-то проворчал, помахал Дэвиду и со словами:
— Еще увидимся, земляшка, — вышел из кутузки.
Хенз подождал, пока он не ушел, и запер за ним дверь. Потом повернулся к человеку с седыми бровями.
— Вот он, мистер Макман. Он называет себя Вильямсом.
— Хенз, ты здорово рисковал, стреляя в него из станнера. Если бы убил, то ценная информация могла бы пропасть, ведь возможно, он выведет нас на других.
Хенз пожал плечами.
— Он был вооружен. Мы не могли рисковать. В любом случае он здесь, сэр.
Они разговаривают, подумал Дэвид, как будто его вообще здесь нет, или как будто он был просто какой-то вещью.
Макман повернулся к нему и взгляд его был суров.
— Эй, вы, я владелец этой фермы. Более ста миль в любом направлении — все здесь принадлежит мне. Одно мое слово — и люди на свободе или в тюрьме, работают и голодают, живут и умирают. Вы меня понимаете?
— Да, — сказал Дэвид.
— Тогда отвечайте правду и вам ничего не будет. Попытаетесь скрыть что-нибудь — мы все равно вытянем из вас то, что нужно. Не остановимся, если даже придется вас убрать. Вы все еще понимаете меня?
— Да.
— Ваше имя — Вильямс?
— Это единственное имя, которое я назову на Марсе.
— Что ж, вполне честный ответ. Что вы знаете об отравлении пищей?
— Послушайте, — сказал Дэвид. — Моя сестра умерла однажды днем, съев кусок хлеба с вареньем. Ей было двенадцать лет и она лежала мертвой, а варенье все еще было размазано по ее личику. Мы вызвали доктора. Он сказал, что она отравилась пищей, и велел нам ничего не есть в доме, пока он не вернется с каким-то тестовым оборудованием. Но он вообще не вернулся. Вместо него явился другой. И этот другой явно не был мелкой сошкой. Его сопровождало много людей, одетых в гражданское, но с военной выправкой. Он велел нам описать все, что произошло. Потом сказал:
— Она умерла от сердечного приступа.
Мы ответили ему, что это чушь, потому что моя сестра никогда не страдала сердцем, но он даже не стал нас слушать. Он предупредил, что если мы будем распространять нелепые слухи об отравлении, то у нас будут неприятности. Затем он забрал с собой банку с вареньем и ушел. Он очень рассердился на нас даже за то, что мы вытерли личико девочки от остатков варенья. В дальнейшем я пытался связаться с нашим доктором, но секретарша все время отвечала мне, что его нет. Я ворвался в приемную и нашел его на месте, но он заявил мне, что поставил ошибочный диагноз. Казалось, что он вообще боится говорить на эту тему. Я обратился в полицию, но меня отказались выслушать. Варенье, которое забрали люди в штатском, было единственной пищей, которую моя сестра ела в тот день. Эта.банка была только что открыта, и она была импортирована с Марса. Мы старомодны и любим обычную земную пищу. Это был единственный марсианский продукт во всем доме. Я попытался выяснить через газеты, были ли еще случаи пищевого отравления. Все казалось мне слишком подозрительным. Я даже отправился в Международный Город, бросил работу и решил, что, так или иначе, узнаю, что убило мою сестру, и попытаюсь отомстить любому, кто окажется за это