— Я действую не из сентиментальных побуждений, доктор Моррис, — ответил Лаки, — я знаю Лу Эванса так хорошо, как только может один человек знать другого. И уверен, что он не мог сделать ничего такого, что принесло бы вред Совету или Земле.
— Тогда слушайте и решайте сами. За все время работы на Венере Эванс почти ничего не добился. Его рекомендовали нам как «истребителя неприятностей:», но это оказалось всего лишь хорошими словами.
— Не обижайтесь, доктор Моррис, но не возмутил ли вас сам факт его прилета?
— Конечно, нет. Я просто не вижу в этом смысла. Мы состарились здесь на Венере. У нас есть опыт. А на что надеются они, посылая с Земли неоперившихся юнцов?
— Свежий подход иногда помогает.
— Нонсенс. Я говорю вам, Лаки, главная беда в том, что штаб-квартира Совета на Земле не считает наши дела заслуживающими внимания. Цель присылки Эванса заключалась в том, чтобы он сделал здесь быстрый осмотр… Вскрыл имеющиеся недостатки, и, вернувшись, доложил, что ничего особенного здесь не происходит.
— Я знаю, что люди в штаб-квартире лучше, чем вы о них говорите. Да вы и сами знаете это. ,
Но Моррис продолжал ворчать:
— Во всяком случае три недели назад Эванс попросил предоставить ему конкретные засекреченные данные, касающиеся выращивания дрожжевых культур. Специалисты, занимающиеся этими вопросами, отказали.
— Отказали? — переспросил Лаки. — Но это же был запрос члена Совета.
— Да, но люди, культивирующие дрожжи, очень скрытны. Никто из членов Совета никогда не делал таких запросов. Они спрр-сили у Эванса, зачем ему нужна эта информация. Он отказался объяснить им. Тогда они направили этот запрос ко мне, и я аннулировал его.
— На каком основании? — спросил Лаки.
— Он и мне отказался объяснить причину, а до тех пор, пока я глава местного отделения Совета, ни от кого из моих людей у меня нет секретов. Но тогда ваш друг Эванс сделал то, чего я не ожидал. Он, воспользовавшись своим положением члена Совета, проник в секретный сектор, производящий дрожжи, и вынес оттуда микропленку, спрятав ее в ботинок.
— Несомненно, у него была для этого важная причина.
— Была, — саркастически проговорил Моррис. — На микропленке запечатлены формулы питательных веществ, необходимых для роста нового, чрезвычайно важного грибка. Двумя днями позже рабочий, приготавливавший один из компонентов смеси, ввел в него соли ртути. Грибок погиб и шестимесячный труд пропал даром. Рабочий клялся, что он ни при чем, но это его рук дело. Наши психиатры подвергли его психозондированию. К счастью, сейчас мы уже понимаем, что происходит. У него был период помрачения. Враг все еще не смог выкрасть наследственные характеристики дрожжей, но он близок к этому.
Глаза Лаки посуровели.
— Здесь можно сделать лишь один вывод. Лу Эванс перешел на сторону врагов, кто бы они ни были.
— Сирианиты! — выпалил Моррис. — Я был в этом уверен.
— Возможно, — согласился Лаки. — За последние столетия обитатели планет Сириуса были самыми яростными врагами Земли. Возможно, Лу согласился добыть для них данные, которые помогли бы им организовать работу дрожжевых фабрик.
— Да, я так думаю, а вы можете предложить что-нибудь другое?
— Может быть, Эванс находится под мысленным контролем?
— Не похоже, Лаки. У нас в архиве описаний таких случаев много. Ни один из тех, кто попадал под мысленный контроль, не был под ним более получаса, и у всех позже обнаруживали целые периоды полной амнезии. Эванс, чтобы сделать то, что он сделал, должен был находиться под. мысленным контролем не менее двух дней, а у него не было признаков амнезии.
— Его обследовали?
— Конечно. Когда человека ловят на краже секретного материала, следует предпринять определенные шаги. Меня это не могло не обеспокоить, будь он хоть сто раз членом Совета. Я сам доставил его на обследование. Когда мы обнаружили, что у него есть собственное оборудование связи, немедленно подключились к его шифровальному аппарату и теперь в курсе всех его связей с внешним миром. Сообщение, посланное вам, было последним. Я готовлю рапорт в штаб-квартиру, что я уже давно должен был сделать, в котором предлагаю исключить его из организации и предать суду по обвинению в коррупции, если не в измене.
— Прежде чем это сделать… — начал Лаки.
— Да?
— Позвольте мне поговорить с ним.
Моррис, иронически улыбаясь, поднялся из-за стола.
— Вы хотите этого? Пожалуйста. Я провожу вас к нему. Он содержится в этом здании. Я даже доволен, что вы сами послушаете его оправдания.
Они миновали несколько застывших охранников. Бигман смотрел на них с любопытством.
— Это что — тюрьма?
— Да, на этом этаже что-то вроде тюрьмы, — ответил Моррис. — Здания на Венере пригодны для многих целей.
Они вошли в маленькую комнату, совершенно неожиданно Бигман разразился громким смехом.
— В чем дело, Бигман? — спросил Лаки, не в силах сдержать улыбку.
— Все в порядке, — ответил Бигман, вытирая слезы со щек. — Просто, Лаки, ты очень потешно выглядишь со своей безусой верхней губой. После всех этих усов ты кажешься мне как бы деформированным, словно кто-то сдул твои усы, которые ты должен был иметь.
При этих словах Моррис с нескрываемой гордостью пригладил тыльной стороной ладони свои модные усы.
Лаки расплылся в улыбке.
— Забавно, но я подумал то же самое о тебе, Бигман.
— Эванса сейчас приведут сюда, — сказал Моррис. Он нажал маленькую кнопку. Лаки обвел комнату взглядом. Она была меньше комнаты Морриса и выглядела более безликой. Ее обстановка состояла из нескольких кресел, софы, низкого стола посреди комнаты и двух высоких столиков, стоящих у фальшивых окон, за каждым из которых находился искусно сделанный морской пейзаж. На одном из столиков стоял аквариум, а на другом — две чашки, одна с горохом, другая с маслянистой черной жидкостью. Взгляд Бигмана автоматически следовал за взглядом Лаки.
— Лаки, скажи, что это? — внезапно спросил он, быстрыми шагами подошел к аквариуму, нагнулся и стал заглядывать в глубину. — Ты когда-нибудь видел подобное?
— Это просто В-лягушка, которых содержат местные жители, — ответил Моррис. — Неужели вы еще не видели?
— Нет, — сказал Лаки. Он тоже приблизился к аквариуму, который имел два фута в ширину и три в высоту, и присоединился к Бигману. Воду в аквариуме тут и там пересекали похожие на перья водоросли.
— Она не кусается? — спросил Бигман и, разогнав водоросли указательным пальцем, нагнулся ближе к воде, стараясь рассмотреть, что же скрывается в глубине. То же самое сделал и Лаки. В-лягушка смотрела на них очень важно. Это было маленькое существо около восьми дюймов длиной, с треугольной головкой, на которую были насажены два выпученных черных глаза. Оно опиралось на шесть поджатых к телу маленьких пухлых ног. На каждой ноге было три пальца спереди и один сзади. Ее кожа зеленого цвета походила на лягушечью, а на спине находились оборчатые плавники, которые непрерывно вибрировали. Вместо рта у нее был прочный изогнутый клюв, напоминающий клюв попугая. Пока они изучали В-лягушку, она начала подниматься к поверхности воды. Ее ноги оставались на дне аквариума, а бесчисленные суставы растягивались, словно телескопические антенны. Как только ее голова достигла поверхности воды, подъем прекратился.
— Она не любит выходить из воды, — сказал Моррис, который присоединился к ним и с нежностью наблюдал за маленьким существом. — В воздухе слишком много кислорода, а им он нужен в умеренных количествах.
Бигман был восхищен. На Марсе фактически не было животного мира, и подобные существа были ему внове.
— А где они живут? — спросил он.
Моррис опустил палец в воду и погладил лягушку. Она позволила сделать это и лишь закрыла глаза порывистым движением, что, как можно было догадаться, свидетельствовало о получаемом удовольствии.
— Они собираются в водорослях большими стаями, — ответил Моррис, — и живут в них, словно в лесу. Длинные пальцы легко удерживают их на водорослях, а клюв способен разорвать даже самые прочные водоросли. Они могли бы поранить палец человека, но я никогда не слышал, чтобы они хоть кого-нибудь укусили. Я поражен, что вы до сих пор не видели ни одной из них. В гостинице демонстрируется большая коллекция их, целые семейства. Вы еще не были на этой выставке?
— Едва ли у нас имелась возможность для этого, — сухо ответил Лаки. Бигман быстро подошел к другому столику, взял горошину, обмакнул ее в маслянистую жидкость и вернулся с ней назад. Он протянул ее В-лягушке, а та, высунув клюв из воды, с величайшей осторожностью взяла горошину из его пальцев.
— Вы видели? — явно довольный спросил он.
Моррис важно, словно шалостям ребенка, улыбнулся.
— Маленький бесенок. Они готовы это есть непрестанно. Взгляните, как она жадно ест.
В-лягушка с хрустом разгрызла горох. Маленькая черная капелька вытекла из клюва. И сразу ноги существа сложились, опуская его в толщу воды. Клюв открылся и капля была поймана.
— Что это за вещество? — спросил Лаки.
— Горох, выкупанный в машинном масле, — ответил Моррис. — Углеводороды — великое лакомство для них, как для нас сахар. Они с трудом находят его в естественных условиях. Можно даже предположить, что они позволяют себя поймать только ради того, чтобы заполучить это лакомство.
— Их что, так и ловят?
— Зачем же. Когда специальный траулер собирает водоросли, попадаются и они в большом количестве. И другие животные тоже.
— Эй, Лаки! — начал Бигман, — как ты полагаешь, позволят нам заполучить хоть одну…
Разговор прервали охранники, решительно вошедшие в комнату. Между ними стоял долговязый и белобрысый молодой парень.
Лаки вскочил на ноги.
— Лу!. Лу, дружище! — он с улыбкой протянул руку.
На мгновение показалось, что вошедший тоже готов был броситься ему навстречу. В его глазах вспыхнула радость. Но она быстро угасла. Он не подал руки, а лишь безучастно произнес:
— Привет, Старр.