Протянутая для приветствия рука Лаки опустилась.
— Мы не виделись с тех пор, как закончили учебу, — сказал он. Затем замолк.
Эванс, казалось, осознал нелепость ситуации. Отрывисто кивнув на стоящих по бокам охранников, он произнес с мрачным юмором.
— С тех пор кое-что изменилось. — И затем, судорожно сжав зубы, продолжил, — зачем ты прибыл? Почему не остался на Земле? Я тебя спрашиваю?
— Я не мог остаться в стороне, когда мой друг попал в беду, Лу.
— Надо было подождать, когда твоей помощи попросят.
— Я думаю, Лаки, вы просто теряете время, — вмешался Моррис. — Вы думаете о нем как о члене Совета. А я полагаю, что он ренегат.
Последнее слово ударило Лаки, словно хлыстом. Эванс слегка покраснел, но ничего не ответил.
— Мне потребуются чрезвычайные, серьезные доказательства, прежде чем я поверю, что подобное слово можно отнести к члену Совета! Эвансу, — сказал Лаки. Он особенно подчеркнул — «члену Совета».
Лаки опустился в кресло. Он довольно долго и спокойно рассматривал своего друга, и Эванс отвел взгляд.
— Доктор Моррис, попросите охранников удалиться, — сказал Лаки. — Я беру на себя охрану Эванса.
Брови Морриса удивленно поползли вверх, но после минутного размышления он сделал охранникам разрешающий жест рукой.
— Бигман, если не возражаешь, и ты оставь нас, — попросил Лаки.
Бйгман кивнул и вышел.
— Лу, — мягко произнес Лаки, — мы теперь только втроем, ты, я и доктор Моррис. Три сотрудника Совета Наук. Давай начнем с самого начала. Брал ли ты из архива секретные данные по выращиванию дрожжей?
— Брал, — коротко ответил Эванс.
— Значит, у тебя были для этого веские основания. Какие?
— Я украл эти данные. Я говорю, украл. Полагаю, что этого достаточно. Что вам еще нужно! У меня не было причин для этого. Оставьте меня в покое, — произнес Эванс дрожащим голосом.
— Вы желали выслушать его объяснения, Лаки, — вмешался Моррис. — Так вот, у него их нет.
— Я полагаю, — продолжал Лаки, — ты знаешь, что после того, как ты взял эти документы, на фабрике произошел инцидент как раз с тем видом грибков, о котором в них говорилось.
— Я знаю это, — ответил Эванс.
— Как ты можешь объяснить это?
— У меня нет объяснений.
Лаки внимательно наблюдал за Эвансом, стараясь найти черты того добродушного жизнерадостного юноши со стальными нервами, которого он так хорошо помнил по Академии. Если не принимать во внимание усы, отпущенные по венерианскому обычаю, человек, стоящий перед ним, внешне очень походил на того, кого Лаки помнил. Те же длинные руки и ноги, коротко подстриженные светлые волосы, тот же острый подбородок, та же атлетическая фигура без грамма лишнего жира. Но остальное. В бегающих глазах беспокойство, пересохшие губы, нервно обкусанные ногти. Лаки пришлось сделать немалое усилие, чтобы задать следующий вопрос. Допрашиваемый был его другом, человеком, которого он хорошо знал, в чьей преданности не сомневался, за которого он мог бы без раздумий поручиться своей жизнью.
— Лу, неужели ты продался? — тихо проговорил он.
— Думай, что хочешь, — ответил тот безучастным голосом.
— Лу, я снова обращаюсь к тебе. Во-первых, я хочу, чтобы ты знал, что я на твоей стороне, чтобы ты ни натворил. Если ты не оправдал ожиданий Совета, этому должна быть причина. Если тебя накачали наркотиками, вынудили физически или с помощью ментальных сил, скажи. Если тебя шантажировали, угрожая расправой над близкими, скажи. Ради Земли, Лу, если даже тебя соблазнили, предложив деньги или власть, скажи. Не существует такой ошибки, которую было бы поздно хотя бы частично исправить искренним признанием!
На мгновение показалось, что Эванс решился. Он поднял полные боли глаза и посмотрел в лицо друга.
— Лаки, — начал он, — я… — Потом опять как-то сник и закричал. — Думай, как знаешь, Старр! Думай, как знаешь!
— Вот оно, Лаки, — скрестив руки на груди, сказал Моррис. — Это его позиция. Только он обладает необходимой нам информацией, и, ради Венеры, мы должны заполучить ее тем или иным способом.
— Погодите, — сказал Лаки.
— Мы не можем ждать, — ответил Моррис. — Подумайте сами. Совсем нет времени. Как только они приблизятся к своей цели, все эти так называемые инциденты станут куда более серьезными. Нам нужно разделаться со всем этим сейчас. — И как раз в тот момент, когда он хлопнул пухлым кулаком по ручке кресла, прозвучал телефонный звонок. Моррис нахмурил брови.
— Сигнал чрезвычайного происшествия, Космос побери…
Он щелкнул переключателем и поднес трубку к уху.
— Моррис слушает. Что случилось? Что? Что???
Трубка упала на пол, а лицо Морриса побледнело.
— Загипнотизирован человек у люка номер двадцать три, — с трудом выдохнул он.
Гибкое тело Лаки сжалось, как стальная пружина.
— Что значит «люк». Неужели вы имеете в виду купол?
Моррис кивнул и с трудом произнес:
— Я говорил, что начнутся более серьезные неприятности. На этот раз морские ворота купола… Этот парень может … в любой момент… впустить океан внутрь Афродиты!
Сидя в скоростном каре, Лаки следил за мелькавшим над головой куполом. Строительство города под водой, думал он, требует воплощения на практике настоящих чудес инженерного искусства. Города под куполом строились во многих мирах Солнечной Системы. Самые старые и наиболее известные из них находились на Марсе. Но сила тяготения на Марсе составляла всего лишь две пятых земной, и купола марсианских городов испытывали давление лишь разреженной атмосферы. Здесь, на Венере, сила тяготения составляла пять шестых земной, и венерианские города находятся под водой. Даже учитывая, что они строились лишь на отмелях, так что верхушки куполов почти обнажались при сильных отливах, все равно их материал выдерживал давление миллионов тонн воды. Лаки, как и большинство землян (и венериан тоже), был склонен принимать подобные достижения человеческого разума как нечто само собой разумеющееся. Но сейчас, хотя он был занят размышлениями о том, что Лу Эванс вернулся в свою камеру и вытащить его оттуда будет очень трудно, его живое в ображение требовало сведений об этом новом для него материале.
— Доктор Моррис, как поддерживается этот купол? — спросил он.
Моррис немного успокоился. Ведомый им гидрокар мчался к тому сектору города, где создалось угрожающее положение. Но говорил он все еще скованно и мрачно.
— Размещенное в куполе железо дает магнитное поле, — ответил он. — Может показаться, что купол поддерживают стальные балки, но это не так. Сталь недостаточно прочна для этого. Купол поддерживает силовое поле.
Взгляд Лаки приковали проносившиеся под ними городские улицы, кишевшие людьми.
— Случалось ли здесь раньше что-нибудь подобное? — спросил он.
Моррис тяжело вздохнул.
— Великий Космос, ничего похожего на это… Через пять минут мы будем на месте.
— Предусмотрены ли какие-нибудь меры против подобных происшествий? — бесстрастно продолжал Лаки.
— Конечно, предусмотрены. У нас есть система оповещения и достаточно надежный автоматический регулятор поля. Весь город разделен на сектора. Локальные повреждения купола приведут только к уничтожению прилегающих секторов — вода будет остановлена дополнительными полями.
— Значит, город не будет разрушен, даже если океан ворвется внутрь купола. Это правда? И население об этом знает?
— Безусловно. Люди знают, что они защищены, но, тем не менее, большая часть города будет разрушена. В этих районах возможны жертвы, а материальный ущерб будет огромным. Хуже всего то, что им удалось заставить кого-то сделать это однажды, они могут заставить его, или кого-нибудь другого, сделать это снова.
Бигман с тревогой посмотрел на Лаки. Тот был погружен в свои мысли и выглядел хмурым.
— Мы прибыли, — неожиданно сказал Моррис. Машина начала быстро замедлять ход и, дребезжа, остановилась.
Часы Бигмана показывали четверть третьего, но это ничего не означало. На Венере ночь длилась восемнадцать часов, а здесь, под куполом, вообще не было чередования дня и ночи. Все вокруг залито искусственным светом, дома хорошо освещены. Нельзя было не обратить внимания на необычное поведение жителей. Они стекались из различных секторов города. Слухи о случившемся распространялись с непостижимой быстротой, и они, сгорая от любопытства, собирались со всех сторон, чтобы посмотреть на зрелище, словно на цирковое представление или, как люди на Земле, на магнитомузыкальный концерт. Полицейские, сдерживая галдящую толпу, проделали проход для Морриса и Лаки с Бигманом. Уже были опущены перегородки из полупрозрачного пластика, отделив сектор, которому угрожало затопление. Моррис провел Лаки и Бигмана через дверь. Как только дверь закрылась за ними и шум толпы смолк, к Моррису сразу же подошел какой-то человек.
— Доктор Моррис … — поспешно начал он.
Моррис поднял глаза и представил их друг другу.
— Лайман Танер, главный инженер, — Дэвид Старр, член Совета;— Бигман Джонс.
Потом он с удивительной для его комплекции скоростью рванулся на какой-то сигнал в другой части комнаты. Уже на бегу он крикнул:
— Танер позаботится о вас!
— Одну минуточку, доктор Моррис! — попытался что-то сказать ему Танер, но его призыв остался без ответа.
Лаки сделал жест Бигману, и тот последовал за Моррисом.
— Он хочет вернуть доктора Морриса? — беспокойно спросил Танер. У него было костлявое, усыпанное веснушками лицо, огненно-рыжие волосы, торчащий крючковатый нос и широкий лоб. На лице его была написана тревога.
— Нет, — ответил Лаки. — Наверное Моррису потребовалось уйти отсюда. Я просто попросил своего друга держаться поближе к нему.
— Я не знаю, хорошо ли это, — бормотал инженер. — Не представляю, что можно сделать. — Он взял в рот сигарету и рассеянно протянул пачку Лаки. Отказ Лаки остался незамеченным, и некоторое время Танер стоял, погруженный в свои мысли, держа в протянутой руке пачку сигарет.
— Я полагаю, люди из сектора уже эвакуированы? — спросил Лаки.