не могу выгнать их оттуда. Охранники пришли осмотреть мои бумаги, мне не разрешили покидать здание и прислали следователя, который стал допрашивать меня, правда, в весьма вежливой форме. Я вернул бумаги и попытался все объяснить. И не смог.
— Не смог? О чем ты говоришь?
— Именно не смог. Оказался физически не способен на это. Я не был даже в состоянии просто упомянуть о В-лягушках. Я все время получал приказы покончить с собой, но с этим сумел справиться. Они не могут заставить меня сделать то, что противно моему существу. Тогда я решил, что если я смогу покинуть Венеру и удалиться от них на значительное расстояние, то избавлюсь от их власти над собой. И я сделал то, в результате чего, как я думал, меня должны были немедленно отозвать. Я составил против себя обвинение и послал его от имени Морриса.
— Да, — решительно сказал Лаки, — о большей части того, что ты рассказал, я и раньше догадался.
— Как? — встревоженно спросил Эванс.
— Вскоре после нашего прибытия на Афродиту, Моррис поведал мне свою версию этой истории и в конце беседы сообщил, что подготовил донесение в Главную штаб-квартиру. Не послал, а только подготовил. Но я знал, что сообщение было послано. Кто, кроме Морриса, мог знать все обстоятельства дела и код Совета? Только ты.
Эванс покачал головой и с горечью произнес:
— И вместо того, чтобы отозвать меня, они прислали тебя?
— Я сам добился этого, Лу. Я не мог поверить, что ты виновен в коррупции.
Эванс обхватил голову руками.
— Это худшее, что ты мог сделать. Ведь узнав о твоем прибытии, я просил тебя держаться отсюда подальше, не так ли? Я не мог сообщить тебе, почему. Я был физически не способен на это. Но, прочитав мои мысли, В-лягушки должны были понять, каким волевым человеком ты являешься, что я думаю о твоих замечательных способностях, и постараться убить тебя.
— И были близки к успеху, — пробормотал Лаки.
— И достигли его на этот раз. За что я искренне прошу прощения, Лаки, так это за то, что ничем не смог помочь тебе. Когда они парализовали парня у шлюза, у меня не было сил сопротивляться желанию бежать в океан. И, конечно же, вы последовали за мной. Я был приманкой, и вы попались в ловушку. Еще одна попытка удержать вас, к сожалению, не увенчалась успехом…
Он судорожно вздохнул…
— Однако сейчас я могу говорить об этом. Они сняли блокировку в моем мозгу. Полагаю, решили, ,что на нас просто не стоит тратить ментальную энергию. Все равно в ловушке, наш конец неизбежен. И им незачем бояться нас.
— Марс побери, что Происходит? — спросил Бигман, слушающий все это со все возрастающим замешательством. — Почему мы заживо похоронены?
Эванс, все еще сидящий, опустив голову на ладони, не ответил.
— Мы под оранжевым пятном, — хмуро проговорил Лаки. — Под роскошным оранжевым пятном из бездны океана.
— Пятно настолько большое, что в состоянии накрыть корабль?
— Оно две мили в окружности! — ответил Лаки, — а то, что вывело из строя судно и чуть не стукнуло нас во второй раз, когда мы пробивались к судну Эванса, всего лишь струя воды, но сжатая давлением глубин.
— Но как мы могли забраться под него, даже не заметив этого?
— Эванс полагает, что пятно находится под ментальным контролем, и я думаю, что он прав, — сказал Лаки. — Оно могло притушить свое сечение, сжав светящиеся участки оболочки. Оно приподняло край своей «мантии», чтобы пропустить нас, и вот мы здесь.
— И сейчас, если мы попытаемся пробиться наружу, пятно ударит снова, а оно никогда не промахивается, — заметил Эванс.
Лаки задумался.
— Но ведь оно промахнулось, — внезапно сказал он. — Оно промахнулось, когда мы пробились к твоему кораблю, а ведь мы двигались очень медленно. — Он повернулся к Бигману, глаза сузились. — Сможешь починить главный двигатель?
Бигман, словно очнувшись от раздумий, ответил:
— Центровка микрореактора не нарушена, так что, если найдется все необходимое оборудование, его можно будет наладить.
— Сколько потребуется времени?
— Вероятно, несколько часов.
— Тогда приступай к работе, а я выхожу в океан.
Эванс удивленно поднял глаза.
— О чем ты говоришь?
— Я иду к этому пятну. — Он уже достал скафандр и начал проверять, в порядке ли силовое поле, служившее подкладкой скафандра, достаточны ли запасы энергии, полны ли кислородные баллоны.
В абсолютной тьме за бортом царило обманчивое спокойствие. Но Лаки хорошо осознавал, что он на дне океана, а над ним огромная резиноподобная чаша. Двигатель его скафандра выпустил направленную струю воды, и Лаки начал медленно подниматься, держа оружие наготове. Он невольно восхищался подводным ружьем, которое было у него в руках. Ему было хорошо известно, что необходимость приспособления к враждебной окружающей среде чужих планет во сто раз увеличивает человеческую изобретательность. Когда-то молодой континент, Америка, рванулся вперед с такой скоростью, которой Европа никогда не смогла бы достигнуть, а сейчас Венера демонстрирует свои способности Земле. Например, подводные купола. Нигде на Земле не могли так искусно переплетать ткань силовыми полями. Скафандр Лаки и долю секунды не мог бы сопротивляться давлению сотен тонн воды, если бы не переплетающие металл силовые поля. Во всех отношениях его скафандр был чудом инженерного искусства. Его реактивный двигатель, его снабжение кислородом, его компактное управление — все было превосходно. Как и оружие, которым он восхищался. Но его мысли тут же перекинулись на чудовище. Оно тоже было венерианским достижением. Достижением планетной эволюции. Могли ли на Земле существовать когда-нибудь подобные существа? Не на суше, конечно. При земном тяготении живая ткань не могла выдержать вес более сорока тонн. У гигантских бронтозавров мезозойской эры ноги походили на стволы деревьев, но они все равно не могли покинуть болота, где вода помогала им поддерживать собственное тело. В этом и состоял ответ — подъемная сила воды.
В океане могли существовать животные любых размеров. Киты были намного больше любого из животных, когда-либо живших на Земле. Но, как подсчитал Лаки, это чудовище над ними должно было весить около двух миллионов тонн, столько же, сколько весят сотни китов, вместе взятых. Сколько же ему лет? Сколько лет требуется существу, чтобы достигнуть таких гигантских размеров? Сто? Тысячу? Но размеры должны стать и причиной его гибели. Даже в глубинах океана, чем огромнее оно становится, тем все больше замедляется его реакция. Для прохождения нервных импульсов требуется время. Эванс полагал, что пятно не нанесет им еще одного удара, потому что, раз их корабль искалечен, то В-лягушка, которая управляет пятном, перестала интересоваться их дальнейшей судьбой. Но все могло быть и иначе! Скорее всего, чудовищу требовалось время, чтобы наполнить свой чудовищный водяной мешок и нанести еще один удар. Кроме того, чудовище вероятно было не в лучшей форме. Оно привыкло к океанским глубинам, чтобы слой воды над ним был не менее шеСти миль. Здесь же эффективность его действий неизбежно должна уменьшиться. Оно, видимо, потому и промахнулось по «Хильде» второй раз, что не успело полностью восстановиться после первого удара. Но сейчас оно выжидает, и его мешок мало-помалу наполняется, а как только он наполнится, оно восстановит свою мощь. И он, человек весом всего лишь сто девяносто фунтов, противостоит чудовищу массой в два миллиона тонн и обязан победить его. Лаки посмотрел вверх, но не мог ничего разглядеть. Тогда он включил фонарь, вделанный в перчатку левой руки, и направил его вверх. Белый луч осветил какое-то пространство вокруг и растаял вверху. Достиг ли он тела чудовища? Трижды оно исторгало водяную струю. Первый раз, разбив корабль Эванса. Второй, искалечив «Хильду» (но не так сильно, может частично истощил свои силы?), а в третий раз оно не попало в цель. Лаки поднял ружье. Оно было громоздким, с массивной рукояткой, в которой помещались сотни миль проводков и крошечные генераторы, выбрасывающие заряд высокого напряжения. Он направил ружье вверх и нажал спуск. В первое мгновение ничего не изменилось, но он знал, что насыщенную углекислотой воду океана пронзает тонкий, как волос, луч … Вот он достиг цели и Лаки увидел результат. В то мгновение, когда луч коснулся тела чудовища, по нему со скоростью света рванулась вверх струя электричества. Тонкий луч яростно сиял, превращая в пар бурно кипящую воду. И там был не только водяной пар. Кипение было чудовищно бурным из-за того, что выделялся растворенный в воде углекислый газ. Лаки почувствовал, что попал в бурно восходящее течение. Над всем этим, над кипящей водой, над огненной нитью, над бурлящим паром, расцвел огненный шар. Там, где он соприкоснулся с телом монстра, произошла ужасной силы вспышка. Она выжгла в живой горе над Лаки воронку в десять футов шириной и не меньше фута глубиной. Лаки безжалостно усмехнулся. Для гигантского тела чудовища это, казалось бы, не более чем булавочный укол, но пятно почувствует его минут через десять. Вначале нервные импульсы должны проделать свой медленный путь вдоль огромного тела. Когда/ боль достигнет крошечного мозга, животного, оно будет вынуждено оставить в покое беспомощное судно на дне океана и. дать отпор новому врагу. Но, думал спокойно Лаки, оно не найдет его. За десять минут он успеет сменить позицию. За десять минут он… Лаки так и не успел додумать эту мысль. Меньше чем через минуту после того, как его выстрел достиг цели, чудовище нанесло ответный удар. Оглушенный, Лаки успел понять, что стремительно несется вниз в бурлящей струе бешено мчащейся воды. Удар был очень силен. Любой скафандр обычной конструкции не выдержал бы, и был бы смят и уничтожен. Да и другой человек потерял бы сознание и, будучи унесенным ко дну океана, разбился. Но Лаки отчаянно сопротивлялся. Он сумел, борясь с мощным течением, поднять левую руку и дотянуться до пульта приборов, контролирующих механизмы скафандра. Он тяжело вздохнул. Индикаторы были совершенно безжизненны. Их чувствительные стрелки дрожали, ни на что не реагируя. Однако главное, запасы кислорода не пострадали (легкие не отмечали снижения давления) и скафандр не протекал. Реактивный двигатель как будто тоже в порядке. Но не имело смысла пытаться выбраться из потока вслепую, используя мощь двигателя. Тогда почти наверняка не хватит энергии. Он должен выждать и использовать то важное обстоятельство, что по мере погружения поток быстро теряет скорость. По краю потока растет турбулентность, нарушая его монолитность. Будучи около пятисот футов в диаметре на выходе из трубы животного, поток в зависимости от скорости и расстояния до дна мог уменьшиться до пятидесяти футов в диаметре. Да и скорость его тоже падала. Лаки, однако, знал, что и такой уменьшенной скорости вполне достаточно. Он оценил силу потока при ударе по судну. Все зависело от того, насколько точно животное сумело прицелится и как далеко он находится oт. центра потока. Не включая двигатель, он позволил потоку тащить себя вниз, стараясь попытаться угадать, как близко он находится ко дну. Наконец досчитав до десяти, он включил двигатель. Маленькие высокоскоростные пропеллеры на его плечах затряслись от напряжения, выбрасывая воду вправо от главного потока. Лаки по