Два бластера и электрические хлысты скафандров один за другим полетели в мусоропровод.
Вращающаяся на шарнирах крышка мусоропровода располагалась заподлицо со стеной, как раз рядом с аварийным выходом, и, попав в него, отходы через клапаны одностороннего действия выталкивались наружу.
— Я чувствую себя совершенно голым, — пробормотал Бигман, пристально вглядываясь в иллюминатор, словно пытаясь рассмотреть исчезнувшее оружие. Но в поле зрения мелькали только фосфоресцирующие рыбы-стрелы. Судя по указателю глубины, давление за бортом стало падать. Перед началом всплытия он показывал глубину в две тысячи восемьсот футов. А теперь до поверхности оставалось меньше двух тысяч. Бигман неотрывно смотрел в иллюминатор. Лаки заметил это.
— Что ты там высматриваешь?
— Я полагаю, — ответил Бигман, — что по мере нашего всплытия за бортом должно становиться все светлее и светлее.
— В этом я сильно сомневаюсь, — возразил Лаки. — Вся поверхность воды покрыта слоем водорослей. Пока мы не минуем их, за бортом будет темно.
— Думаешь, наверху можно наткнуться на непроходимые водоросли?
— Надеюсь, что нет.
До поверхности оставалось полторы тысячи футов.
— Скажи, Лаки, — вдруг спросил Бигман, пытаясь изменить направление собственных мыслей, — как при наличии такого количества растений в атмосфере Венеры могло сохраниться столько углекислоты? Ведь растения обязательно преобразовывают углекислый газ в кислород?
— На Земле так и происходит. Однако, насколько я помню курс ксеноботаники, растения Венеры придумали одну хитрую штуку. Земные растения выделяют весь полученный кислород в атмосферу, а венерианские сохраняют его в своем теле в виде соединений с высоким содержанием кислорода, — Лаки говорил рассеянно, словно тоже пытаясь разговором отвлечься от более серьезных вещей. — Вот почему животные Венеры не дышат. Весь необходимый кислород они получают с пищей.
— И ты все это выучил? — изумленно спросил Бигман.
— По всей видимости, с пищей они получают даже больше кислорода, чем им нужно. Иначе они не любили бы так сильно продукты с низким содержанием кислорода, вроде машинного масла, которым ты кормил эту В-лягушку. По крайней мере, я думаю именно так.
Они находились уже всего в восьмистах футах от поверхности.
— Между прочим, — продолжал Лаки, — ты прекрасно управился с судном. Я говорю о том, как ты врезался в пятно.
— Пустяки, — ответил Бигман, вспыхивая от удовольствия.
Он посмотрел на шкалу измерителя глубины, до поверхности оставалось пятьсот футов. Они погрузились в молчание, прерванное раздирающим уши скрежетом. Подъем внезапно прекратился, двигатели замолкли. Пространство за иллюминатором начало быстро светлеть, и появилось ослепительно сияющее облачное небо. Стала видна поверхность воды, покрытая водорослями и испещренная мельчайшими всплесками.
— Идет дождь, — сказал Бигман. — Боюсь, что мы прочно застряли, и нам остается только сидеть и ждать, пока В-лягушки доберутся до нас.
— Ясно-ясно, — безучастно ответил Лаки. — Они уже здесь.
Как раз в этот момент в поле зрения иллюминатора появилась В-лягушка, сидевшая, поджав ноги, на водорослях и серьезно глядевшая внутрь корабля своими светлыми, покрытыми влагой глазами.
«Хильда» плавно покачивалась на волнах океана. Непрекращающийся сильный дождь барабанил по корпусу судна, порождая почти земные звуки. Бигману, выросшему на бедном водой Марсе, и океан, и дождь были совершенно чужды, но у Лаки эти звуки будили память о доме.
— Посмотри на эту В-лягушку, Лаки, — сказал Бигман.
— Вижу, — спокойно сказал Лаки.
Бигман протер глаза и стекло иллюминатора, чтобы было лучше видно, и прижался к стеклу.
— Э, нет, — подумал он внезапно, — я лучше отодвинусь подальше.
Он отшатнулся, затем не спеша сунул мизинцы в рот и растянул губы в стороны, высунув язык, скосил глаза к переносице и Начал шевелить пальцами рук. В-лягушка смотрела на него все тем же серьезным взглядом. С тех пор, как они увидели ее, она ни разу не шевельнулась, только слегка покачивалась на волнах. Казалось, она совершенно не замечает плещущуюся вокруг нее воду. Бигман скорчил еще более страшную гримасу и гавкнул на В-лягушку.
— Бигман, что ты делаешь? — донесся до него голос Лаки.
Бигман вздрогнул и опустил руки. Его лицо приняло нормальное выражение.
— Я просто показал ей, что я о ней думаю, — ответил он, покраснев.
— А она просто показала тебе, что она о тебе думает!
Сердце Бигмана учащенно забилось. В голосе Лаки слышалось неодобрение: в такой решающий, в такой опасный момент он, Бигман, вел себя как ребенок. Ему стало стыдно.
— Лаки, я не знаю, что на меня нашло, — дрожащим голосом сказал он.
— Это они, — сурово ответил Лаки. — Пойми это. В-лягушки ищут твое слабое место. Как только нащупают его, сразу проникнут в твой мозг и смогут использовать твою ловкость в своих целях. Так что ничего не делай, не подумав как следует.
— Хорошо, Лаки, — пробормотал Бигман.
— Так, а что дальше? — Лаки оглядел судно. Эванс спал, тяжело дыша и судорожно вздрагивая во сне. Взгляд Лаки на мгновение задержался на нем, а затем двинулся дальше.
— Лаки? — робко позвал Бигман.
— Да?
— Ты уже начал вызывать орбитальную станцию?
Несколько мгновений Лаки с удивлением смотрел на своего маленького друга, ничего не понимая. Затем морщинки на его лбу исчезли, и он прошептал:
— Великая Галактика! Я забыл, Бигман! Я забыл! Я ни разу не подумал об этом.
— Ты думаешь, она … — Бигман пальцем указал через плечо на иллюминатор, за которым по-прежнему таращила глаза В-лягушка.
— Думаю, они. Их здесь, возможно, великое множество.
Бигман со стыдом признался себе, что он почти рад тому, что Лаки, как и он сам, попал в плен к этим существам. Это избавит его от чувства вины, которое в противном случае терзало бы его. Ведь фактически Лаки был неправ. Бигман в ужасе прервал эти размышления. Он затаил злобу на Лаки! Нет, это был не он, это они! Он с яростью отбросил эти мысли и сконцентрировал свое внимание на Лаки, чьи пальцы искусно настраивали передатчик для работы с космосом. Внезапно Бигман услышал в своей, голове новый, совершенно незнакомый ему звук. Это был ровный, совершенно лишенный интонаций голос.
— Не дотрагивайся до своей машины для разговоров на расстоянии. Мы не хотим этого.
Бигман обернулся и застыл, в изумлении раскрыв рот.
— Кто это сказал? — спросил он. — Где он?
— Спокойно, Бигман, — ответил Лаки. — Этот голос звучит в твоем мозгу.
— Но это не В-лягушки! — отчаяние выкрикнул Бигман.
— Великая. Галактика! Кто это еще может быть?
Бигман повернул голову и стал внимательно рассматривать в иллюминатор сквозь струи дождя раскачивающуюся на ветру В-лягушку.
В жизни Лаки уже был случай, когда чужеродные существа передавали ему в мозг свои мысли. Это произошло в тот день, когда он встретился с нематериальными энергетическими существами, живущими в пещерах глубоко под поверхностью Марса. Он не мог им воспротивиться, но проникновения были тогда совершенно безболезненными и даже приятными. Он чувствовал свою полную беспомощность, но тем не менее не ощущал страха. В данном случае имелось существенное отличие. Мысленные щупальца силой прокладывали себе дорогу в его мозгу, и он со злобой, болью и негодованием ощущал их. Рука Лаки упала с передатчика, и он не испытывал желания вернуть ее туда, опять забыв о нем. Голос зазвучал снова:
— Производи ртом колебания воздуха.
— Вы хотите сказать, что нам надо говорить? — спросил Лаки. — Разве вы не можете читать наши мысли, когда мы не высказываем их вслух?
— С большим трудом и довольно смутно. Это очень трудно делать до тех пор, пока мы не изучили твой мозг достаточно хорошо. Когда ты говоришь, формулируешь мысли четче, и нам легче прочесть их.
— Но мы слышим вас без каких-либо затруднений, — сказал Лаки.
— Да. Мы можем эффективно и с большой силой передавать свои мысли. А вы — нет.
— Вы слышали все, что я говорил раньше?
— Да.
— Что вы хотите от меня?
— Из твоих мыслей мы узнали о находящейся очень далеко, по другую сторону неба, организации похожих на тебя существ. Ты называешь ее Советом. Мы хотим узнать о ней побольше.
В глубине души Лаки почувствовал удовлетворение. По крайней мере, на один вопрос ответ стал ясен. Пока он казался врагам обычной заурядной личностью, они стремились его прикончить. Но за последние несколько часов враги открыли, что он успел слишком многого достичь, и это их беспокоило. Их интересовало, смогут ли и другие члены Совета так легко во всем разобраться? Какова природа этого Совета? Лаки мог объяснить любопытство врагов новой ситуацией, желанием выпытать у него как можно больше, прежде чем убить. Ничего удивительного, что они не торопились заставить Эванса прикончить его, когда дуло бластера смотрело ему в лицо, и он был совершенно беспомощен. Но Лаки постарался поглубже загнать подобный мысли. Ведь они сказали, что могут, хотя и с трудом,, читать и невысказанные мысли.
— Что вы имеете против наших людей? — внезапно спросил Лаки.
— Мы не очень хорошего мнения о ваших людях, — продолжал голос. — Они убивают животных, они едят мясо. Это очень плохо — быть разумным и есть мясо. Каждый, кто ест мясо, должен убивать, а разумный поедатель мяса принесет куда больше вреда, чем лишенный разума, так как придумает множество способов убивать. У вас есть маленькие трубки, которые могут убивать сразу многих в одно мгновение.
— Но мы не убиваем В-лягушек.
— Убивали бы, если бы мы вам позволили. Ведь вы убиваете без разбора и больших, и маленьких.
Лаки уклонился от обсуждения этой темы. Вместо этого он снова повторил свой вопрос.
— Так чего же вы хотите от наших людей?
— Ваша численность на Венере растет, — ответил голос, — Вы расширяете свои поселения и отнимаете у нас место.
— Мы не отнимаем у вас слишком много места, — возразил Лаки. — Мы можем строить свои города только на отмелях. Глубокие места всегда останутся вашими, а они занимают девять десятых площади океана. Кроме того, мы можем помочь вам. Если вы хорошо изучили способности мозга, то мы имеем обширные познания о мертвой материи. Вы видели наши города и машины из блестящего материала, которые способны двигаться и в воде, и в воздухе, и даже добираться до далеких миров по ту сторону неба. Подумайте, какую помощь мы, обладающие такой мощью, в состоянии оказать вам.