— Желе из нефти, — пояснил он.
Эванс сел. Лаки тоже. Моррис остался стоять.
— Я убрал всех В-лягушек из этого здания: — сказал он. — Но это все, что было в моих силах. Нельзя, не объяснив причину, потребовать, чтобы наши люди расстались со своими любимцами. И совершенно очевидно, что я не могу сообщить им саму причину.
— Этого достаточно, — ответил Лаки. — Однако желательно, чтобы во время этого совещания мы не отрывали глаз от углеводов. Все время думайте о них.
— Вы считаете, что это поможет? — спросил Моррис.
— Полагаю, что да.
Моррис тут же перестал метаться по комнате и остановился перед Лаки. Неожиданно он почти закричал:
— Старр, я не могу в это поверить! В-лягушки уже давно живут в этом городе! Они появились почти сразу же после постройки купола.
— Вы должны помнить … — начал Лаки.
— Что я нахожусь под их влиянием? — вспыхнул Моррис. — Но это не так! Я это отрицаю.
— В этом нет ничего постыдного, — твердо сказал Лаки. — Эванс несколько дней находился под их контролем. Я и Бигман тоже попадали под их влияние. Можно даже не подозревать, что твой мозг постоянно обыскивается.
— Конечно, это не доказательство, но это вполне возможно, — задумчиво сказал остывший Моррис. — Допускаю, что вы правы. Вопрос в том, что мы сможем сделать. Как нам бороться с ними? Посылать против них людей совершенно бесполезно. Если же мы вызовем флот для бомбардировки Венеры из космоса, то в отместку они заставят людей открыть шлюзы и затопить все города. И мы не сможем никогда перебить В-лягушек. На Венере восемьсот миллионов кубических миль океана, есть где скрыться, к тому же они могут быстро размножаться. Я согласен, что то, что вы сообщили обо всем на Землю, весьма важно, но все это не избавляет нас от многих серьезных проблем.
— Вы правы, — согласился Лаки, — но дело в том, что я не обо всем сообщил на Зёмлю. Я не мог этого сделать до тех пор, пока не был уверен в своей правоте. Я …
Вспыхнул красный свет интеркома, и Моррис сразу рявкнул в него:
— Что там?
— «Лаймон Танер по вашему приказу, сэр, — последовал ответ.
— Одну секунду, — Моррис обернулся к «Лаки и спросил, понизив голос: — Вы уверены, что он нам понадобится?
— Вы назначили эту встречу с ним, чтобы выяснить, как обстоят дела с усилением тренситовых перегородок, не так ли?
— Да, но …
— И Танер тоже жертва. Мне кажется, что это совершенно очевидно. Он единственное, кроме вас, высокопоставленное лицо, о котором это можно сказать наверняка. Я полагаю, что нам следует встретиться с ним.
— Направьте его к нам, — произнес в интерком Моррис.
Когда Танер вошел, на его худом лице застыл вопрос. Тишина в комнате и то, как все, кто был в ней, уставились на него, вызвали бы недоброе предчувствие и у менее чувствительного человека.
— Что случилось? — спросил он, поставив на пол свой компьютер. Лаки, не торопясь, тщательно обрисовал ситуацию.
Губы Танера приоткрылись.
— Вы считаете, что мой мозг … — тихо начал он.
— А как еще мог парень у шлюза так хорошо знать, как предохранить себя от вторжения? Он не имел ни нужной подготовки, ни квалификации, но тем не менее сумел превосходно забаррикадироваться с помощью электроники.
— Я никогда не думал об этом. Я никогда не думал об этом, — тихо повторил Танер. — Как я мог не заметить этого …
— Они хотели, чтобы вы не заметили, — пояснил Лаки.
— Мне очень стыдно.
— О, у вас, Танер, хорошая компания. Я, доктор Моррис, член Совета Эванс, Бигман …
— Что же нам тогда делать?
— Как раз об этом спрашивал доктор Моррис перед тем, как вы вошли, — сказал Лаки. — Я пригласил вас на это совещание, помимо прочего еще и потому, что нам возможно понадобится ваш компьютер.
— Надеюсь, понадобится! — пылко произнес Танер. — Если бы я только мог сделать хоть что-нибудь, что компенсировало бы … — и он поднес руку ко лбу, словно опасаясь, что на плечах его не собственная голова, а чужая. — Сейчас мы наедине? — спросил он.
— Нам не угрожает постороннее вмешательство до тех пор, пока мы будем концентрировать свои мысли на этом нефтяном желе, — вмешался Эванс.
— Не понимаю. Почему это должно помочь?
— Поможет, — сказал Лаки. — А почему — некогда объяснять. Сейчас я поведаю всем то, о чем я начал рассказывать, когда появились вы, Танер.
Бигман непринужденным шагом направился к стене и сел на стол, где раньше стоял аквариум. Слушая, он лениво поглядывал в открытую банку, стоявшую на другом столике.
— Уверены ли вы, что угроза действительно исходит от В-ля-гушек? — спросил Лаки. .
— Но ведь это ваша теория, — удивленно ответил Моррис.
— О, я признаю, что именно они предназначены контролировать мозг человека, но они ди являются истинными врагами? Они направляют свои ментальные способности против Земли и оказываются страшными противниками. Однако отдельные В-лягушки кажутся почти что лишенными разума.
— Как так?
— Послушайте, у В-лягушки, которую вы здесь держали, не было никакой необходимости обращать на себя внимание. Однако ®на во всеуслышание транслировала свое удивление отсутствием у нас усов. Она приказала, чтобы Бигман дал ей горошину, окунув ее предварительно в машинное масло. Что это — разум? Она же сразу выдала себя.
— Возможно, не все лягушки разумны, — пожал плечами Моррис.
— Все гораздо сложнее. Когда мы попали под их ментальный контроль на поверхности океана, мы были совершенно беспомощны. Однако, так как я сохранил определенную способность сопротивляться, то попробовал использовать против них банку с нефтяным желе, и это сработало. Подумайте только, на карту был поставлен успех всей их затеи. Они обязаны были не позволить нам сообщить на Землю об их существовании, и тем не менее они этого не сделали из-за одной банки с нефтью. Они снова почти заполучили нас, когда мы пытались вернуться в Афродиту. Орудие было уже наведено на нас, но одно лишь упоминание о нефти спутало все их карты.
Танер шевельнулся в кресле.
— Теперь я понимаю, что вы имели в виду, говоря о нефти. Все знают, что В-лягушки обожают смазку любого сорта. Они любят ее слишком сильно.
— Слишком сильно для существ, достаточно разумных, чтобы бороться с Землей. Откажетесь ли вы, Танер, от жизненно важной победы ради бифштекса или куска шоколадного торта?
— Я-то, конечно, не откажусь, но где доказательства, что и В-лягушки не откажутся?
— Я согласен — доказательств нет. Мышление В-лягушек чуждо нам, и мы не можем быть уверены, что то, что логично для нас, логично и для них. Однако их увлечение углеводами очень подозрительно. Это заставляет меня сравнивать В-лягушек скорее с собакой, чем с человеком.
— С какой стати? — спросил Моррис.
— Подумайте вот о чем. Собаку можно научить совершать многие кажущиеся разумными поступки. Существо, никогда не видевшее собаку и не слышавшее о ней, увидев, как собака-поводырь ведет слепого, может ошибиться, определяя кто из них разумнее. Но если он пройдет мимо, держа кость с мясом, и заметит, что внимание собаки отвлечено этим, истина станет понятной.
— Вы хотите сказать, что В-лягушка просто оружие каких-то разумных существ? — выкатив глаза, спросил Тайер.
— Разве это не выглядит правдоподобно, Танер? Как недавно упомянул доктор Моррис, В-лягушки уже много лет живут в городе, но только в последние несколько месяцев стали источником различных происшествий. Причем вначале происшествий весьма безобидных, как, например, с человеком, разбрасывающим деньги на улице. Словно какие-то люди изучали, как можно использовать природную способность В-лягушек к телепатии для влияния на мозг человека. Будто они просто практиковались, изучая возможности и недостатки своего оружия, прежде чем перейти к решительным действиям. В конечном счете их интересовали куда более серьезные вещи, чем дрожжевые секреты — вероятно, контроль над Солнечной Федерацией, а возможно, и над всей Галактикой!
— Я не могу в это поверить! — воскликнул Моррис.
— Тогда я изложу вам остальные факты. Когда мы были в океане, мысленный голос, видимо, В-лягушек, беседовал с нами. Он пытался заставить нас дать ему определенные сведения, а затем покончить с собой.
— Ну и что?
— Голос исходил от В-лягушек, но рождался не ими, а человеком.
Эванс вскочил на ноги и с недоверием уставился на Лаки.
Лаки улыбнулся.
— Даже Лу мне не верит, но это так. Голос пользовался непривычными терминами, например, «машины из блестящего металла» вместо корабля. Мы обязаны были думать, что В-лягушки не знакомы с этими понятиями, а голос стимулирует наш мозг, чтобы мы узнавали знакомые нам предметы. Но затем голос сам забывает об этом. Я помню его слова: «Жизнь ваших людей кончится, как залитое пламя. Она погаснет и уже не возгорится».
— Ну и что! — опять спросил Моррис.
— Вы все еще не поняли? Как могли В-лягушки воспользоваться такими понятиями, как «залитое пламя» и «жизнь уже не возгорится». Если голосу незнакомо слово «корабль», то как ой может знать, что такое «пламя»?
Все уже все поняли, но Лаки продолжал в ярости.
— Атмосфера Венеры состоит из азота и углекислого газа. В ней нет кислорода. Здесь не может быть пламени. В течение миллиона лет ни одна В-лягушка не могла видеть огонь, и ни одна из них не может знать, что это такое. Даже если допустить, что некоторые из них видели пламя внутри наших городов, они могли разобраться в его природе не больше, чем они разобрались в наших кораблях. Я сразу понял, что принимаемые нами мысли порождались не В-лятушками, а человеком, использующим их как инструмент для проникновения в наш мозг.
— Но как они могли это сделать? — спросил Танер.
— Не знаю, — ответил Лаки, — Но хочу узнать. Бесспорно, что это посильно только гениальному мозгу. Человек с таким мозгом должен иметь обширнейшие познания о принципах работы нервной системы и сопутствующих им электрических явлениях. — Лаки неприветливо посмотрел на Морриса. — Например, это маг бы сделать человек, который специализируется в биофизике.