Все взгляды обратились на главу Венерианского отделения Совета, от круглого лица которого отхлынула кровь, и побледневшая кожа стала одного цвета с седыми усами.
— Вы пытаетесь … — пересиливая себя, начал Моррис, но тут же захрипел и замолк.
— Я ничего не утверждаю, — спокойно сказал Лаки. — Я просто размышляю.
Моррис беспомощно озирался вокруг, поворачиваясь от одного к другому, умоляюще ловя взгляды.
— Это сумасшествие, полный идиотизм! — выдохнул он. — Я первый сообщил об этих происшествиях на Венере … Найдите подлинный экземпляр рапорта Совету. Под ним стоит моя подпись. Зачем бы я обратился в Совет, если бы я … И мои мотивы? Мои мотивы?
Эванс казался смущенным. По быстрому взгляду, который он бросил в сторону Танера, Бигман догадался, что Эвансу не нравится, что вся эта перепалка между членами Совета происходит при постороннем. Тем не менее Эванс вмешался в разговор.
— Это можно объяснить как попытку дискредитировать меня, доктор Моррис. Я был чужаком и мог наткнуться на правду. Несомненно, я и так уже наполовину разобрался во всем.
Моррис тяжело дышал.
— Я отрицаю, что у меня могла возникнуть подобная мысль. Это просто заговор против меня, и я потребую судебного разбирательства.
— Вы имеете в виду, что потребуете суда Совета, не так ли? — спросил Лаки. — Вы желаете, чтобы ваше дело заслушали на пленуме Центрального Комитета Совета?
Процедура, о которой упомянул Лаки, была установлена для суда над членами Совета, обвиняемыми в особо тяжелых преступлениях против Совета и Солнечной Федерации. За всю историю Совета ни один человек не смог выстоять в подобном процессе. При одном упоминании о нем Моррис потерял голову. Он зарычал, вскочил на ноги и кинулся на Лаки, который, не покидая кресла, ловко перебросил Морриса через себя и одновременно коротким взмахом руки подал сигнал Бигману. Именно этого сигнала и ждал Бигман. Увидев его, он начал действовать согласно инструкции, которую получил на борту «Хильды», когда она проходила шлюз, возвращаясь в город. Ударил выстрел из бластера. И хотя он был малой интенсивности, в воздухе появился характерней запах озона. На мгновение все замерло. Моррис, голова которого уткнулась в перевернувшийся стул, не делал попыток подняться. Бигман с бластером в руках замер, как статуя, словно кто-то заморозил его в момент выстрела. А объект, куда пришелся выстрел, был полностью разрушен, и его осколки разлетелись по полу.
Эванс первым пришел в себя, но смог выдавить только короткое восклицание:
— Космос побери! Что!…
— Что вы сделали? — прошептал Танер.
Моррис все еще тяжело дыша, молчал, уставившись на Бигмана.
— Отличный выстрел, Бигман, — похвалил Лаки, и тот зарделся от удовольствия.
Наконец Танер обрел дар речи.
— Мой компьютер! Идиот! Что ты наделал?
— Только то, Танер, что он должен был сделать, — твердо сказал Лаки. — Сейчас все объясню.
Он подошел к Моррису, помог ему подняться на ноги и сказал:
— Прошу прощения, доктор Моррис, но мне было необходимо что-нибудь предпринять, чтобы отвлечь внимание Танера. Я был вынужден использовать для этой цели вас.
— Так вы не подозреваете меня в … — пробормотал он.
— Я ни секунды не подозревал вас, — ответил Лаки.
Моррис отшатнулся от него, его глаза загорелись гневом.
- Тогда объясните свое поведение, Старр.
— До этого совещания, — начал Лаки, — я ни разу не осмелился сообщить кому бы то ни было, что за В-лягушками стоит человек. Я не мог даже высказать эту мысль в сообщении, посланном мной на Землю. Мне было совершенно ясно, что, если я это сделаю, то истинный враг окажется в отчаянном положении и начнет действовать. К примеру, попытается затопить один из городов и, шантажируя возможностью повторения этого, захватит власть. Я надеялся, что, если он как можно дольше не будет знать, что я в своих подозрениях пошел дальше В-лягушек, то он, чтобы выиграть время, воздержится от каких-либо действий, или, по крайней мере, попытается убить только меня и моих друзей. На этом же совещании я мог рассказать только суть дела, потому что был уверен, что этот человек будет при этом присутствовать. Тем не менее я не осмелился действовать против него без соответствующей подготовки, так как опасался, что, несмотря на присутствие нефти, он может захватить контроль над нами и приступить к решительным действиям. Первым делом мне было необходимо полностью отвлечь его внимание, чтобы, по крайней мере, на несколько секунд он целиком втянулся в происходящее здесь и не сумел через своих В-лягушек обнаружить эмоции, которые могли случайно вырваться из мозга Бигмана или моего собственного. Я уверен, что в этом здании нет ни одной В-лягушки, но он мог использовать В-лягушек в других частях города, как он сумел использовать их на поверхности океана, в нескольких милях от Афродиты. Чтобы отвлечь его, я и обвинил вас, доктор Моррис. Я не мог предупредить вас заранее, так как хотел, чтобы ваши эмоции были естественными. И вы превосходно сыграли. Ваше нападение на меня — вот все, что мне было необходимо.
Моррис достал из кармана носовой платок и вытер блестящий от пота лоб.
•— Это было довольно круто, Лаки, но я думаю, что я понял. Этот человек — Танер?
— Да, он, — ответил Лаки.
Танер стоял на коленях, роясь в разбросанных и оплавленных обломках своего компьютера. Он посмотрел на присутствующих глазами, полными ненависти.
— Вы разрушили мой компьютер.
— Сомневаюсь, что это был компьютер, — ответил Лаки. — Вы были слишком уж неразлучны с ним. Когда мы впервые встретились с вами, он был при вас. Вы заявили, что пользуетесь им, чтобы рассчитать, выдержат ли внутренние перегородки при грозящем затоплении. А на этот раз вы взяли его с собой, вероятно, на случай, если потребуются новые расчеты во время беседы с доктором Моррисом по поводу тех же самых перегородок.
Лаки на секунду замолк, а затем продолжил совершенно спокойным голосом.
— Я пришел побеседовать с вами домой, утром, после угрозы затопления. Я собирался задать вам несколько вопросов, при ответах на которые не требовалось никаких вычислений — и вы знали об этом. Но, однако, вы все время его таскали с собой. Вы не могли заставить себя оставить его в соседней комнате. Он всегда должен был быть с вами, у ваших ног. Почему?
— Это моя собственная конструкция, — с отчаянием в голосе ответил Танер. — Я сам изобрел его и я всегда ношу его с собой.
— Он весит где-то двадцать пять фунтов. Слишком много, даже для пылкой любви. А может, это и было то самое устройство, которое вы использовали для поддержания постоянного контакта с В-лягушками?
— Как вы собираетесь доказать это? — отпарировал Танер. — Вы только что говорили, что я сам являюсь жертвой. Это слышали все присутствующие.
— Да, — сказал Лаки. — Человек, который, несмотря на его неопытность, так хорошо забаррикадировался у шлюза, получил информацию от вас, но была ли эта информация выкрадена из вашего мозга, или вы передали ее сознательно ?
— Лаки, позвольте мне спросить его прямо, — вмешался Моррис сердито. — Действительно ли вы, Танер, ответственны за все эти случаи с ментальным контролем, или же нет?
— Конечно, нет! — вскрикнул Танер. — Нельзя делать выводы, основываясь на голословных утверждениях молодого дурня, который может обвинить кого угодно только потому, что является членом Совета!
— Скажите, Танер, — спросил Лаки, — вы помните ту ночь, когда парень сидел у шлюза, держа руку на рычаге? Вы хорошо ее помните?
— Довольно хорошо.
— Помните, как вы подошли ко мне и начали убеждать, что, если шлюз откроется, то внутренние перегородки не выдержат и вся Афродита будет затоплена. Вы были очень напуганы. Чуть ли не в панике.
— Правильно. Я был очень напуган. Я и сейчас боюсь. Есть от чего запаниковать. — И он добавил, презрительно скривив губы:
— Разве только вы, Лаки Старр, — Храбрец.
Лаки не обратил внимания на эту реплику.
— Не для того ли вы подошли ко мне с этой информацией, чтобы еще усилить наше замешательство и быть уверенным, что мы будем дезорганизованы достаточно долго, чтобы вы успели выставить Эванса из города, зная, что в океане он будет убит? Эвансом трудно было управлять, и он слишком много узнал о В-лягушках. Вы пытались также запугать меня и заставить убраться с Венеры.
— Все это просто смешно, — сказал Танер. — Внутренние барьеры действительно недостаточно прочны. Спросите у Морриса. Он уже видел мои расчеты.
Моррис неохотно кивнул.
— Думаю, в этом Танер совершенно прав.
— Это не имеет значения, — ответил Лаки. — Учтем это в будущем. Это по-настоящему опасно, и Танер имел все основания для паники … Вы женаты, Танер?
Танер с тревогой взглянул на Лаки и снова отвел взгляд.
— А что?
— Ваша жена красива и значительно моложе вас. Вы женаты меньше года.
— Что вы пытаетесь этим сказать?
— То, что вы, вероятно, сильно любите ее. Сразу после свадьбы вы, чтобы доставить ей удовольствие, переехали в дорогостоящую квартиру, несмотря на то, что вам не нравится это. Вы, несомненно, не стали бы пренебрегать ее безопасностью.
— Не понимаю, о чем вы говорите?
— Думаю, что вы поняли. При встрече с вашей женой она пожаловалась мне, что проспала все события ужасной ночи. Мне показалось, она была очень расстроена этим. Она также похвасталась мне, в каком превосходном доме она живет. Она сказала, что он оборудован даже «убежищем». К сожалению, в то время это слово ничего не значило для меня, иначе я бы все понял. И только позже Эванс случайно упомянул это слово и разъяснил мне, что это такое. «Убежище» — чисто венерианский термин для обозначения специальных укрытий, способных выдержать всю мощь океана Венеры в случае, если купол города будет разрушен землетрясением. Теперь понятно, о чем я толкую?
Танер безмолвствовал.
— Если вы той ночью так боялись катастрофы, — продолжал Лаки, — почему же не подумали о своей жене? Вы говорили о спасении людей, о бегстве из города. Но вы даже не подумали о безопасности жены. В подвале дома есть убежище. Две минуты и она была бы в полной безопасности. Вам следовало только связаться с ней и предупредить. Но вы не сделали этого. Вы позволили ей спать.