— История, — не задумываясь ответил Дэвид. — Моей дипломной работой была международная политика раннего атомного века.
— О! — На лице Бенсона явно можно было прочесть разочарование. — И никакой научной специализации?
— Я слушал несколько семестров лекции по химии и один — по зоологии.
— Понятно. Мне пришло в голову, что я мог бы убедить Макмана, чтобы вы помогали мне в моей лаборатории. Работы будет немного, тем более, что у вас нет специального образования, и она будет не из чистых, но, по крайней мере, лучше той, которую может предложить Хенз.
— Благодарю вас, мистер Бенсон. Но как же насчет марсиан?
— О, да. Все достаточно просто. Может быть, вы этого не знаете, но под поверхностью Марса рядом, милях в двух, находятся сплошные пещеры. Это стало известно после землетрясений, или, вернее, марсотрясений. Некоторые исследователи утверждают, что эти пещеры являются результатом прохождения масс воды еще в те времена, когда Марс был покрыт океанами, но затем приборы уловили глубоко под почвой источник радиации, который не мог быть человеческого происхождения, но тем не менее, благодаря своей направленности, не мог быть и естественного происхождения. Сигналы шли слишком упорядоченно для того, чтобы можно было предположить, что они не искусственные. И это действительно имеет большой смысл, если только задуматься. Когда эта планета была еще молодой, здесь было достаточно и воды и кислорода, чтобы поддерживать жизнь, но так как гравитация составляет здесь всего две пятых земной, то очень быстро и кислород и вода утекли в космос. Если на планете к этому времени уже были разумные марсиане, они могли предвидеть такой исход и построить глубоко под землей гигантские пещеры, где воды и кислорода достаточно на неопределенно долгие времена, при условии ограничения численности населения. А теперь предположим, что марсиане. обнаружили, что поверхность их планеты вновь заселена разумными существами — существами с другой планеты. Допустим, им это не понравилось, или они просто испугались того, что мы помешаем им. То, что мы называем пищевыми отравлениями, может быть самой настоящей бактериологической войной.
Дэвид задумчиво сказал:
— Да, я понимаю, что вы хотите сказать. Но поймет ли это Синдикат? Или Совет Науки? Ну, да ладно, неважно. Скоро мы будем работать вместе, и, может быть, нам вдвоем удастся убедить их.
Бенсон улыбнулся и протянул свою маленькую руку, которая утонула в большой руке Дэвида Старра.
— Думаю, что сейчас они выпустят вас отсюда, — сказал он. Дэвида действительно выпустили, и впервые ему представился случай осмотреть самое сердце марсианской фермы. Конечно, она была под куполом, как и город. Дэвид понял это в ту самую минуту, как очутился в кутузке. Нельзя было дышать земным воздухом и испытывать земное тяготение, не находясь при этом под энергетическим куполом. И, естественно, он был значительно меньше городского, в самой своей высокой точке достигал всего ста футов, и прозрачная его структура была видна во всех подробностях — нити белых флюоресцентных огней, затемняющих слабый солнечный свет. Площадь всего сооружения составляла примерно полмили. Однако после первого вечера у Дэвида было мало времени на то, чтобы продолжить свои наблюдения. Под куполом фермы находилось множество людей, и их надо было кормить три раза в день. Им, казалось, не будет конца и края. Не покладая рук работал он, стоя за столом раздачи, в то время как фармбои с пластиковыми тарелками шли мимо него. Тарелки, как обнаружил Дэвид, были специально сделаны для использования на марсианских фермах. Под теплотой человеческих рук их можно было свернуть таким образом, что они наглухо закрывали пищу, которую теперь можно было вынести в пустыню — песок не мог проникнуть внутрь, а тепло сохранялось. Под куполом фермы их опять можно было развернуть и использовать обычным способом. Фармбои обращали на
Дэвида мало внимания. Только Бигман, скользя между столиками и ставя новые бутылочки с соками и флаконы со специями, махал ему рукой. Для малыша такое положение было колоссальным понижением в должности, но он относился к этому с философским спокойствием.
— Это ведь всего лишь на месяц, — объяснил он однажды, когда они были на кухне и приготавливали говядину, а главный повар отлучился куда-то на несколько минут. — К тому же большинство ребят понимают, в чем дело, и делают все для того, чтобы мне было легче. Конечно, есть еще Грисвольд, Закис и вся их орава — эти крысы готовы лизать ботинки Хенза, лишь бы им перепал кусок пожирнее. Но мне-то какое дело? Все это лишь на несколько недель.
В другой раз он сказал:
— Ты не беспокойся, что ребята не обращают на тебя внимания. Они видят, что ты землянин, но не знают, что для землянина ты вроде бы парень что надо, как это знаю я. Хенз или Грисвольд все время следят за мной, чтоб я, не дай бог, не говорил бы с кем-нибудь по душам, и ребята все узнали. Однако это до поры до времени.
Но для Дэвида все оставалось тем же самым: фармбой и его тарелка, побольше отварного картофеля, несколько горстей гороха и маленький бифштекс (животная пища была куда более редкой на Марсе, чем растительная, так как ее приходилось импортировать с Земли). Затем фармбой сам брал кусок пирога и наливал кофе. Потом следующий фармбой со своей тарелкой, и опять картофель, горох и так далее. Казалось, что для них Дэвид Старр был просто землянин с поварешкой в одной руке и вилкой в другой. Он не был даже определенным лицом: просто поварешка и вилка.
Повар сунул голову в дверь и взгляд его маленьких глазок быстро скользнул по пустеющим кастрюлям.
— Эй, Вильямс, поторапливайся!
Макман, Бенсон, Хенз и несколько других людей, которые достигли определенного положения или просто долго прослужили на ферме, обедали в компании подобных себе. Они сидели за отдельным столиком и пищу им следовало подавать. Это тоже было обязанностью Дэвида. Вот и сейчас он приготовил специальные тарелки и вкатил их в комнату на специальном подносе на колесах, спокойно пробираясь между столиками, начав с того, за которым сидели Макман, Хенз и еще двое. У столика Бенсона он задержался.
Бенсон принял тарелку с улыбкой и спросил:
— Ну, как поживаете? — после чего продолжал есть, не торопясь, с аппетитом.
Дэвид с озабоченным видом принялся стряхивать с его стола несуществующие крошки и, наклонившись к уху Бенсона, тихо спросил:
— А на самой ферме были когда-нибудь случаи отравления?
Бенсон вздрогнул от неожиданного вопроса и посмотрел на Дэвида, губы которого даже не шевельнулись. Он отвернулся, стараясь выглядеть безразличным, но, тем не менее, отрицательно покачал головой.
— Но разве овощи не марсианские? — спросил все так же шепотом Дэвид.
В это время с другого конца стола раздался грубый оклик:
— Клянусь Космосом, ты, длинный земляной червь, собираешься ползать быстрее?
Это был Грисвольд, как и прежде весь заросший щетиной. «Должен же он когда-нибудь бриться, — подумал Дэвид. — Ведь бороду он не отпускает».
Грисвольд сидел за последним столом из тех, которые требовалось обслужить. Он все еще что-то бормотал и ярость буквально выплескивалась из него.
— Эй, ты, шут, давай сюда тарелку. Скорей, скорей.
Дэвид не торопясь протянул тарелку, и рука Грисвольда с вилкой нанесла быстрый удар. Однако Дэвид среагировал еще быстрее, и вилка просто уткнулась в твердый пластик подноса. Балансируя с подносом в одной руке, Дэвид поймал руку Грисвольда другой и сжал ее. Остальные три человека, сидевшие за столиком, отодвинули стулья и встали. Голос Дэвида, низкий, ледяной и абсолютно спокойный, прозвучал достаточно громко, чтобы расслышал Грисвольд.
— Брось вилку и попроси свою порцию прилично, или ты ее получишь всю сразу.
Грисвольд попытался вывернуться, но захват не ослабевал. Колено Дэвида, которое он упер в спинку стула Грисвольда, мешало тому встать из-за стола.
— Попроси вежливо, — сказал Дэвид, мягко улыбаясь. — Как человек воспитанный и культурный.
Грисвольд тяжело дышал. Вилка выпала из его онемевших пальцев. Он прорычал:
— Дай мне поднос.
— И это все?
— Пожалуйста. — Он буквально выплюнул это слово.
Дэвид поставил поднос и отпустил кисть руки, белую как мел, без единой кровинки. Грисвольд помассировал ее другой рукой и потянулся за вилкой. Он посмотрел вокруг себя с бешеной яростью, но в глазах, с которыми он встретился, было либо изумление, либо безразличие. Законы на марсианских фермах жестоки: человек должен сам о себе заботиться. Макман встал из-за стола.
— Вильямс, — позвал он.
Дэвид подошел к нему.
— Сэр?
Макман ни слова не сказал о том, что произошло на его глазах, а просто стоял некоторое время, глядя на Дэвида, как будто видел его впервые и как будто остался доволен тем, что видел.
— Хотите присоединиться к завтрашнему осмотру? — спросил он.
— Осмотру, сэр? А что это такое? — Он взглянул на стол и обратил внимание, что бифштекса Макмана на его тарелке не было, но горох остался нетронутым, так же как и почти весь картофель. По всей видимости, у него не было такого аппетита, как у Хенза, тарелка которого сверкала чистотой.
— Осмотр — это ежемесячный объезд всей фермы с тем, чтобы проверить рост насаждений. Это старый фермерский обычай. Мы проверяем также возможные случайные трещины в стекле, работу ирригационных труб и фермерских механизмов, возможное браконьерство. На осмотрах нам требуется как можно больше людей. Толковых людей.
— Я бы хотел поехать, сэр.
— Вот и прекрасно. Я думаю, ты нам подойдешь.
Макман повернулся к Хензу, который все это слушал с бесстрастным и холодным выражением лица.
— Мне нравится этот мальчик, Хенз. Может быть, нам еще удастся сделать из него настоящего фармбоя. И вот еще что, Хенз…
Дэвид, выходящий из комнаты, не мог уловить его слова, но по быстрому взгляду, который Макман бросил в сторону Грисвольда, понял, что тот говорил о ветеране фермы не комплименты.