— Значит, вы расследуете это?
— Да, — пообещал Лаки. — Я сделаю это своим методом.
Вечером все уже собрались на торжественный ужин, когда пришли Лаки и Бигман. Несмотря на гул приветствий, поднявшийся, как только они вошли, было нетрудно заметить, что не все собравшиеся рады прибытию новых людей.
Доктор Певерал сидел во главе стола. Его тонкие губы были сжаты, впалые щеки дрожали, было заметно, что он с трудом сдерживает себя, чтобы не потерять самообладание. Слева, откинувшись на спинку кресла, сидел Уртейл. Его толстые пальцы изящно поигрывали ножкой бокала. Ближе к концу стола сидел Скотт Майндз. Болезненно бледный и усталый, он сердито и одновременно расстроенно уставился на Уртейла. Рядом с ним был доктор Гардома, выглядевший озабоченным и задумчивым, чувствовалось, что он готов вмешаться, если Майндз потеряет над собой контроль. Остальные места, за исключением двух пустых справа от доктора Певерала, были заняты старшими сотрудниками Обсерватории. Хенли Кук, заместитель доктора Певерала, потянулся всем своим длинным сухим телом навстречу вошедшим и пожал руку Лаки. Лаки и Бигман заняли свои места. Тут же был подан салат. Почти сразу же, перекрывая своим резким голосом беседу, Уртейл произнес:
— Мы как раз перед вашим приходом интересовались, обещает ли Майндз не рассказывать о великих чудесах, которые у него заготовлены для Земли, чтобы оправдать результаты экспериментов.
— Ничего подобного, — огрызнулся Майндз. — Если ты нс против, я сразу и начну рассказывать.
— О, продолжай, Скотт, — ответил Уртейл, широко улыбаясь. — Ну, а потом послушаем, что скажу я.
Рука Гардомы как бы случайно опустилась на плечи Майндза. Молодой инженер подавил вспышку негодования и ничего не ответил.
— Сейчас я предупрежу тебя, Старр, — продолжал Уртейл. — Информация пойдет тебе на пользу… Она…
— Я знаю кое-что об экспериментах, — прервал его Лаки. — И думаю, возможны грандиозные результаты.
Уртейл нахмурился.
— Это так. Мне приятно, что ты оптимист. Бедняга Майндз не может даже провести экспериментальную работу как пилот. В конце концов он сам признается в этом, не гак ли, Скотт?
Майндз было приподнялся, но рука Гардомы снова опустилась на его плечо. Бигман переводил свой взгляд с одного говорящего на другого, подолгу смотрел на Уртейла. Но тот молчал. На какое-то время за столом стало тихо, и доктор Певерал отчаянно пытался перевести беседу в более безопасное русло. Вначале ему это удавалось, но затем Уртейл, наколов последний кусок ростбифа на вилку, наклонился к Лаки.
— Так вы прилетели для того, чтобы обеспечить продолжение проекта Майндза. Не так ли?
— Я думаю, что так.
— Ты так считаешь, являясь членом Совета Науки. Но что, если я скажу тебе, что результаты экспериментов здесь все дутые. Эти эксперименты могли бы пройти на Земле в сто раз дешевле, если бы только Совет Науки был хоть чуточку заинтересован в том, чтобы сохранить деньги налогоплательщиков. Что бы ты сказал, если бы я доказал тебе все это?
— То же, что я сказал бы, если бы ты мне ничего не доказывал, — спокойно парировал Лаки. — Я бы сказал: «М-р Уртейл, дело в том, что вы лжете. Это ваш величайший талант, и я верю, что вы наслаждаетесь им».
Все присутствующие мгновенно прекратили разговор и воцарилась гробовая тишина. Даже Уртейл замолк. Его глаза широко открылись, а толстые щеки, казалось, внезапно отвисли. Через мгновение он с неожиданной яростью рванулся прямо через доктора Певерала и с силой ударил правой рукой чуть ли не по тарелке Лаки.
— Нет, многоуважаемый Лаки, — зарычал он.
Прошла доля секунды, и рядом с ним оказался Бигман. Никто за столом не заметил, как это произошло. Так, атакуя, делает свой бросок кобра. Злое урчание Уртейла заглушил крик ужаса. И была на это причина. Непонятно откуда взявшись, из руки Уртейла, только что стукнувшей по столу, торчал резной самодельный нож.
Доктор Певерал от неожиданности чуть не свалился с кресла, и у всех, кроме Бигмана, вырвалось невольное восклицание. Даже Лаки выглядел растерянным.. Только Бигман был спокоен. Больше того, в лице его светилось наслаждение, было написано полное удовлетворение.
— Раздвинь пальцы, ты, чан с постным маслом. Раздвинь их и уползи обратно на свое место.
Уртейл, ничего не понимая, уставился на Бигмана, а затем очень медленно разжал пальцы. Его рука не была повреждена. Нож дрожал над поверхностью стола. Виднелся только дюйм его лезвия. Почти весь он вошел в стол, проскользнув между указательным и большим пальцами руки Уртейла. Тот одернул руку, будто ее неожиданно охватило пламя.
Бигман с мстительным чувством сказал:
— В следующий раз, если ты протянешь руку к Лаки или ко мне, грязный подонок, я отрублю ее. Что ты скажешь на это? Только большая просьба: если надумаешь что-то сказать, — говори вежливо.
Он выдернул нож и убрал его в малозаметную кобуру на своем поясе.
Слегка нахмурившись, Лаки произнес;
— Я не знал, что мой друг вооружен. Я думаю, он просит прощения за испорченный ужин, но, надеюсь, и м-р Уртейл примет к сведению то, что произошло.
За столом рассмеялись. По лицу Майндза тоже скользнула натянутая улыбка. Уртейл переводил свой горящий взгляд с лица на лицо.
— Я не забуду этого издевательства, — сказал он. Мне ясно, что против сенатора замышляется заговор, и он узнает об этом. А пока я останусь здесь.
Понемногу разговор стал общим. Лаки обратился к доктору Певералу:
— Знаете, сэр, а я вас где-то встречал, мне ваше лицо давно знакомо.
— Да ну? — улыбнулся астроном. — А я вас, вроде, вижу впервые.
— Вы были когда-нибудь на Церере?
— Церере? — астроном взглянул на Лаки с некоторым удивлением. Он, очевидно, еще не пришел в себя после эпизода с ножом. — Там крупнейшая во всей Солнечной системе обсерватория. Я работал там еще в молодости и даже сейчас посещаю ее.
— Так вот, не виделись ли мы там?
Говоря это, Лаки не мог не вспомнить о тех захватывающих днях, когда шла охота за капитаном Антоном и его пиратами, которые устроили себе логово на астероидах. И особенно тот день, когда корабли пиратов ворвались в самое сердце территории Совета — на саму Цереру, временно взяв верх благодаря тому, что напали неожиданно. Но доктор Певерал покачал головой и с некоторой долей юмора произнес:
— Сэр, я наверное мог бы видеть вас там, но уверен, что не видел. Это был сезон моих упущений и потерь. У меня болел желудок, и я пропустил все волнения и хлопоты, связанные с налетом пиратов. Я знал о нем только из разговоров с медсестрой.
Доктор Певерал оглядел стол. К нему возвращалось хорошее настроение.
— Джентльмены, — сказал он. — Здесь идет дискуссия по поводу проекта «Свет». — Он сделал паузу, мягко улыбнулся и продолжал: — Это не лучший предмет для обсуждения, но я очень много думаю об авариях, которые принесли огорчения многим из нас. Кажется, как раз наступило время для того, чтобы выложить вам, что я об этом думаю. Кроме всего прочего, и доктор Майндз здесь. Мы все плотно поужинали, и у меня есть возможность сказать вам нечто интересное.
Уртейл, мрачно ухмыльнувшись, спросил:
— Вы?! Можете что-то сказать?
— А почему бы и нет, — спокойно ответил астроном. — У меня за мою долгую жизнь появлялось немало мыслей. И я хочу сказать о своем мнении по поводу того, что происходит. — Вокруг него расширялось поле торжественности. - И верю, что знаю всю правду. Именно правду. Я знаю, кто вызывает аварии и тормозит развитие проекта «Свет».
На благородном лице старого астронома, окинувшего взглядом стол, выражалось удовольс гвие, возможно, от того, что его слова привлекли внимание всех присутствующих. Лаки, глядя на него, хотел понять, о чем думает сейчас каждый, услыхав заявление доктора Псверала Вся фигура Уртейла выражала презрение, лицо Гардомы недоуменно нахмурилось, а Майндз был угрюм. На лицах остальных в разных пропорциях, сочетались удивление и интерес. Но один человек больше других привлек внимание Лаки. Это был Хенли Кук, заместитель доктора Певерала. Он пристально рассматривал кончики своих пальцев, не скрывая своего отвращения к происходящему. Когда же он поднял голову, выражение его лица стало настороженно-безразличным. Тем не менее Лаки заметил про себя «Мне надо поговорить с этим человеком». Затем все его внимание опять сосредоточилось на докторе Певерале.
Доктор продолжал:
— Конечно же, саботажников среди нас нет. Доктор Майндз говорил мне, что он провел расследование и уверен в этом. Даже без расследования и я уверен, что ни один из нас не способен на такую преступную акцию. Саботажник должен быть разумным, так как его действия направлены против проекта «Свет». Все происходит последовательно. Нет ничего случайного. И это…
Бигман возбужденно прервал его: — Вы подразумеваете, что на Меркурии есть жизнь? И это сделал меркурианин?
За столом все оживились. Стало шумно. Кто-то рассмеялся, и Бигман принял это на свой счет.
— Ну, — спросил он, — не это ли сказал доктор Певерал?
— Не совсем, — мягко ответил доктор.
— На Меркурии жизни не может быть, — решительно заявил один из астрономов. — Это единственное, в чем мы уверены.
— Насколько уверены? — вставил Лаки. — Кто-нибудь проверял это?
Говоривший, казалось, был захвачен врасплох. Он сказал:
— Конечно. Были проведены исследования.
Лаки улыбнулся, он вспомнил о спорах насчет жизни на Марсе, про которую никто не знал, кроме него. Он обнаружил полуразум-ные существа на Венере, где, как думали, жизнь была вообще невозможна. Он никогда не стал бы утверждать, что какая-то планета не пригодна для жизни и тем более для разума.
— Сколько было исследовательских групп? — спросил он. — Насколько тщательно проводилось каждое исследование? Была ли изучена каждая квадратная миля?
Астроном ничего не ответил. Он отвел глаза в сторону, поднял брови, как бы вопрошая: «Ну чего ты привязался?»
Бигман улыбнулся, его маленькое лицо стало похоже на карикатуру улыбающегося гнома.