Он заговорил, вложив в свой тенор всю силу, которую только смог собрать:
— Стой, ты! Стой, где ты есть, и не вздумай повернуться! Бластер нацелен на тебя!
Бигман включил свой фонарь, осветив врага, застывшего в потоке света. Противник не сделал ни малейшего движения, чтобы повернуться, и Бигман понял, что сообщение было принято.
— Теперь повернись, — медленно сказал Бигман.
Человек повернулся. Бигман вытянул вперед правую руку. Металлическая перчатка крепко сжимала крупнокалиберный бластер. В потоке света он был хорошо виден.
— Бластер заряжен полностью, — сказал Бигман. — Я им уже убивал до этого, и я стреляю без промаха.
Было ясно, что у противника было радио и он слышал слова Бигмана, так как он взглянул на бластер и сделал движение, словно хотел защититься от него рукой. Бигман изучал скафандр врага. Он выглядел совершенно обычным. Или у сириан имеются столь похожие модели?
— У тебя есть радиопередатчик? — коротко спросил Бигман.
Неожиданно в его уши проник звук, заставивший его буквально подпрыгнуть. Голос был знакомым, даже несмотря на искажения передатчика.
— Это короткие волны, не так ли? — произнес тот, который стоял перед ним.
Никогда еще за всю свою жизнь Бигману не нужно было так сдерживать себя, чтобы не выпалить из бластера. Бластер конвульсивно дернулся в его руке, и человек быстро отпрянул к стене.
— Уртейл? — воскликнул Бигман.
Удивление его превратилось в растерянность, затем в вопрос: что он здесь делает?
Уртейл сказал:
— Это я, Уртейл. Так что убери свой пугач.
— Я уберу его, когда почувствую, что он больше не нужен, — сказал Бигман. — Что ты здесь делаешь?
— Я думаю, рудники Меркурия не являются твоей собственностью.
— Пока у меня бластер, они мои, понял ты, толстый ублюдок. — Бигман соображал с трудом и без всякого результата. Что еще можно было сделать с этим строптивым подонком? Доставить его в купол — значит раскрыть то, что Лаки нет в рудниках. Бигман может сказать, что Лаки задержался сзади, но затем у них могут появиться сомнения в этом. И вообще — что он может возразить Уртейлу. Рудники открыты для всех. С другой стороны он не мог долго вот так стоять, держа человека под прицелом. Если бы Лаки был здесь, то он бы знал как поступить. И как будто вспышка телепатии пересекла вакуум между двумя людьми.
— А здесь ли Старр? — спросил Уртейл.
— Насчет этого тебе не следует беспокоиться, — ответил Бигман. — Ты следил за нами, не так ли? — и он чуть опустил бластер, как будто придавая сопернику смелость для ответа.
В свете фонаря Бигмана было видно, как под шлемом глаза Уртейла провожали бластер.
— А что, если и так? — ответил он.
— Мы шли по боковому проходу, а ты болтался у нас на хвосте, — сказал Бигман.
— Ну я же сказал: а что, если и так, — в голосе Уртейла слышались ленивые нотки, как будто он расслабился и наслаждался видом нацеленного на него бластера.
— А где же твой друг? — продолжал Уртейл. — Где-то поблизости не так ли?
— Я знаю, где он, а тебе по этому поводу нечего беспокоиться.
— Я беспокоюсь. Позови его. Твое радио на местной волне, иначе я не мог бы слышать тебя так хорошо… Ты не будешь возражать, если я хлебну воды? Меня мучит жажда.
Его рука медленно опустилась.
— Осторожнее! — проговорил Бигман.
— Только один глоток.
Бигман напряженно наблюдал за движениями его руки. Он не ожидал выстрела из оружия, которое приводилось в действие пультом на груди скафандра, но свет неожиданно усилился до слепящей резкости. Пальцы Уртейла закончили свои манипуляции, и Бигман услышал гулкие глотки.
— Я испугал тебя? — спросил Уртейл.
Бигман не нашел слов, чтобы ответить.
Голос Уртейла обрел твердость.
— Вызови Старра!
Под действием приказа руки Бигмана пришли в движение, а потом замерли.
Уртейл рассмеялся.
— Ты чуть нс переключился на дальнюю связь, не так ли? Ты нуждаешься в дальней связи. Его здесь нет, не так ли?
— Ничего подобного! — горячо воскликнул Бигман. Он был в смятении. Огромный отвратительный Уртейл был прав. Он стоял здесь. Всего лишь один выстрел, и еще можно сделать себя хозяином ситуации, но с каждой секундой позиция Бигмана становилась все более затруднительной. Стрелять или не стрелять? Наверное, стрелять. Он знал, что не сможет этого сделать. Не было повода для этого. Но даже, если бы таковой нашелся, смерть человека сенатора Свенсона доставила. бы ужасные неприятности Совету Науки. Если бы только Лаки был здесь!
Отчасти потому, что он желал этого столь горячо, его сердце екнуло, когда Уртейл поднял луч своего фонаря и направил его поверх Бигмана. Тот услышал, как Уртейл пробормотал:
— Я ошибался, а ты был прав, он идет сюда.
— Лаки? — оглянулся Бигман.
В обычное время Бигман довольно спокойно продолжал бы ждать, пока Лаки не подойдет и не положит руку на его плечо. Но сейчас чувствовал себя выбитым из колеи. Его положение было затруднительным, его желание найти выход из сложившейся ситуации мешало ему действовать. И он успел только выкрикнуть «Лаки», перед тем как упасть под тяжестью тела, вдвое большего, чем его собственное. На секунду он расслабился, и сильные пальцы уже сгибали и ломали его собственные. Бигман потерял дыхание, растерялся от неожиданности, и бластер отлетел прочь. Тяжелое тело поднялось с него, и когда он повернулся, чтобы подняться на ноги, над ним возвышался Уртейл. Бигман уставился в дуло собственного бластера.
— У меня есть свой, — усмехнулся Уртейл, — но я думаю, что лучше использовать твой. Не дергайся. Gtoh как стоишь. На четвереньках. Вот так, правильно.
Впервые за всю свою жизнь Бигман ненавидел себя. Быть обманутым и одураченным таким образом! Он почти желал смерти. Он скорее умрет, чем когда-либо встретится с Лаки и скажет: «Он посмотрел на меня и сказал, что подходишь ты, и я обернулся».
— Стреляй, если у тебя для этого достаточно крепкие нервы, — сказал, задыхаясь, Бигман. — Стреляй, Уртейл, Лаки выследит тебя, и ты проведешь остаток своих дней в заключении на самом маленьком и холодном астероиде из всех, которые когда-либо превращались в тюрьму.
— Лаки сделает это? Где же он?
— Найди его.
— Я найду, потому что ты скажешь, где он сейчас находится. И еще скажешь мне, почему он прежде всего спустился в рудники.
— Для того, чтобы найти сириан. Ты же слышал его.
— Чтобы найти газ хвоста кометы, — захохотал Уртейл. — Это •старый дурак Певерал может рассуждать о сирианах, но твой друг не поверил и слову из сказанного им. Он спустился сюда не потому, что он ожидал здесь что-нибудь найти, он это сделал по другой причине. И ты расскажешь мне об этой причине.
— Почему это я должен тебе рассказывать?
— Чтобы спасти свою ничтожную жизнь.
— Она для меня не настолько дорога, как ты думаешь, — сказал Бигман. Он поднялся на ноги и шагнул вперед.
Уртейл отступал назад до тех пор, пока нс уперся спиной в стену туннеля.
— Еще одно движение, и я с удовольствием покончу с тобой. Я не очень нуждаюсь в твоей информации. Она мне нужна, но я обойдусь и без нее. А сейчас стой спокойно, и я расскажу тебе, что я думаю по этому поводу. Это покажет тебе, что ты и твой дешевый герой Старр никого здесь не смогут одурачить. Ни один из вас не годен ни для чего, кроме как для трюков с силовыми полями, направленных против безоружного человека.
Бигман усмехнулся про себя: так вот что задело тебя, подонка, за живое. Я выставил его ослом перед другими парнями, и сейчас он ждет, когда я начну пресмыкаться перед ним.
— Если ты всерьез собираешься сделать все, о чем ты говорил, — проговорил Бигман, вкладывая в свой голос как можно больше презрения, — ты можешь стрелять. Я предпочту быть убитым, чем что-нибудь рассказать тебе.
— Не геройствуй, никто этого не оценит, приятель. Во-первых, сенатор Свенсон сокрушит Совет Науки. Ты всего лишь заноза, ничтожная заноза. Твой друг Старр тоже один из тех, над кем свершится неизбежное. Мы возьмем Совет, где и когда захотим. Люди Земли знают, что он поражен коррупцией, его сотрудники транжирят деньги налогоплательщиков и набивают свои собственные карманы.
— Это ложь! — прервал его Бигман.
— Мы предоставим это решать народу. Однажды нам удалось прекратить лживую пропаганду, распространяемую Советом. Мы посмотрим, что думают люди насчет всего этого.
— Ну что ж, попытайся сделать это!
— О, мы сделаем. И вы двое в рудниках будете экспонатами номер один. Я знаю, почему вы здесь. Сириане! Ха! Старр нашел подход к Певералу, и тот выложил свою историю. Я расскажу тебе, что вы двое делаете здесь, внизу. Вы хотите имитировать сириан. Вы устраиваете здесь сирианский лагерь, чтобы потом показать его людям.
— «Я выгнал их без посторонней помощи»— будет говорить Старр. «Я, Лаки Старр, — великий герой.» Субпространственная передача оказалась невозможной, и Совет втайне отклонил свой проект «Свет». Они хотят надуть всех. Но у них ничего не выйдет, потому что я захвачу Старра на месте преступления, и он будет весь в дерьме, так же как и Совет.
Бигмана переполняло бешенство. Он был готов броситься на Уртейла с голыми руками, но каким-то образом ему удалось сдержать себя. Он знал, почему Уртейл с ним так разговаривает. Потому, что этот человек на самом деле не знал столько, сколько хотел знать. Он хотел вытянуть из Бигмана побольше, ослепив его бешенством. Тихим голосом Бигман попытался смешать козыри.
— Ты ведь знаешь, подонок, если когда-нибудь кто-то проткнет тебя и выпустит из твоего брюха вонючий газ, твоя дешевая продажная душонка сама покажет себя. В то же время из тебя выпустят всю гниль, и ты будешь просто огромным пустым мешком из грязной шкуры.
— Достаточно… — вскричал Уртейл.
Но Бигман заорал еще громче, звеня своим высоким голосом на немыслимых нотах.
— Стреляй, ты, трусливый пират. Ты уже был выставлен, как трус, за банкетным столом. Встань передо мной, лицом к лицу с пустыми руками, и ты снова струсишь, останешься надутым, таким, какой ты есть на самом деле.