— Эй, Уртейл! — Бигман с трудом выговаривал слова, — ты слышишь меня?
Ответа не было. Собрав все силы, Бигман поволок своего врага за собой. Фонарь на шлеме Уртейла мерцал, а счетчик на блоке питания показывал, что в нем еще теплится жизнь. Температура в его скафандре тоже должна была скоро достичь нормы. Бигман вызвал купол. Другого решения сейчас быть не могло. При их ослабленном состоянии и истощении энергозапасов еще одна встреча с меркурианской жизнью должна была закончиться смертью. А он еще должен был ухитриться каким-то образом защитить позицию Лаки.
После двух чашек кофе и горячей пищи в свете и тепле купола, неунывающий рассудок и жизнерадостное тело Бигмана отбросили прочь недавнее ощущение холода. Осталось только неприятное воспоминание. Доктор Певерал с воздушной легкостью парил вокруг него, соединяя в себе внимательную мамашу и раздражительного старика. Его седые, цвета стали волосы были беспорядочно растрепаны.
— Вы уверены, что вы в полном порядке, Бигман? Никаких признаков болезни?
— Чувствую себя прекрасно как никогда, — заверил его Бигман. — Один вопрос, доктор, что с Уртейлом?
— У него, видно, тоже все в порядке, — голос астронома похолодел. — Доктор Гардома обследовал его и не сказал о его состоянии ничего плохого.
— Хорошо, — почти злорадно произнес Бигман.
— Вы заботитесь о нем? — удивленно спросил Певерал.
— Еще бы, док, у меня на него свои виды.
В это время вошел доктор Хенли Кук, весь дрожа от возбуждения.
— Мы послали людей в рудники на поиски этих животных. Они взяли с собой тепловые грелки, как приманку для рыбы, вы понимаете? — он повернулся к Бигману. — Вы счастливо отделались.
Голос Бигмана стал выше.
— Это была не удача. Это были мозги. Я прикинул, что больше всего им подходит открытое тепло. Я подумал, что это их любимый вид энергии. И я дал его им.
Через некоторое время доктор Певерал ушел, а Кук остался, рассуждая о мертвой жизни, о каменных зверях, расхаживая взад и вперед, высказывая свои предположения.
— Подумайте! Старые россказни о Ледяной Смерти в рудниках были правдой! Настоящей правдой! Подумайте над этим! Каменные щупальца, высасывающие тепло, поглощающие энергию в любом месте, куда бы они ни прикоснулись. Вы уверены, что правильно их описали, Бигман?
— Конечно, уверен. Когда вы их поймаете, убедитесь сами!
— Какое открытие!
— Как получилось, что они до сих пор не были известны? — спросил Бигман.
— По твоим словам, они сливаются с окружающей средой. Защитная мимикрия, кроме того, они атакуют только одиночек. Может быть, — речь Кука ускорилась, стала более возбужденной, его длинные пальцы изгибались, сплетаясь друг с другом, — есть некий инстинкт, некое рудиментарное мышление, благодаря которому они прячутся, уходят из нашего поля зрения. Я уверен в этом. Этот вид разума держится подальше от нас. Они знают, что их спасение во внезапном нападении, и нападают они только на одиночек, находящихся в отдалении от остальных людей. В течение более тридцати лет ни один человек не появлялся на рудниках. Их лакомые кусочки необычного тепла исчезли, но они до сих пор не поддавались искушению вторгнуться в Купол. Однако, когда в конце концов люди снова появились в рудниках, это искушение стало слишком большим, и одно из животных напало, хотя было два человека, а не один. Для них это плохо кончилось. Они были разоблачены.
— Но почему, если они хотят энергии и обладают разумом, им не податься на солнечную сторону? — недоумевал Бигман.
— Может быть, там слишком жарко, — тотчас же ответил Кук.
— Они схватили бластер. Он нагрелся докрасна.
— Может быть, на Солнечной стороне слишком сильная радиация. Они, возможно, не приспособлены к ней. Или, может быть, есть другая порода подобных животных, обитающих на Солнечной стороне. Откуда мы знаем? Может быть, эти, что на Теневой стороне, живут за счет излучения радиоактивных руд и света Короны.
Бигман пожал плечами. Он находил подобные размышления неприемлемыми. Направление мыслей Кука, казалось, тоже изменилось. Он задумчиво уставился па Бигмана, потирая пальцами свою щеку.
— Итак, ты спас Уртейлу жизнь.
— Это точно.
— Что ж, может быть, это и хорошо. Если бы Уртейл умер, то все обвинили бы тебя. Сенатор Свенсон задал бы тебе, Старру и Совету трепку. Не имеет значения, какие бы ты дал объяснения. Ты был там, когда умер Уртейл, и этого было бы Свенсону вполне достаточно.
— Слушай, — с трудом обернулся Бигман, — когда я смогу увидеть Уртейла?
— Когда разрешит доктор Гардома.
— Вызови его по радио и сообщи ему, чтобы он сказал мне, когда я смогу увидеть его.
Кук глубокомысленно посмотрел на маленького марсианина.
— Что у тебя на уме?
Так как в дальнейших своих планах Бигману нужно было манипулировать с тяготением, он объяснил Куку кое-что из своего плана.
Доктор Гардома отворил дверь и кивнул Бигману, чтобы тот заходил.
— Ты можешь взять его, Бигман, — шепнул он. — Я не хочу иметь с ним дело.
Он вышел. Бигман и Уртейл снова оказались одни, лицом к лицу.
Джонатан Уртейл немного побледнел, и это было заметно там, где щетина не оттеняла его лицо. Губы его растянулись в свирепой усмешке.
— Я здесь целый и невредимый, если тебя это интересует.
— Меня это интересует. И еще я хочу задать тебе вопрос. Ты все еще веришь в эту чепуху — что Лаки устраивает базу сириан в рудниках?
— Не только верю, но и докажу это.
— Слушай, ублюдок, ты ведь знаешь, что это ложь, и все равно хочешь состряпать свои доказательства. Подделывай их! Сейчас я не ожидаю, что ты упадешь на колени, чтобы поблагодарить за спасение твоей жизни…
— Обожди! — лицо Уртейла медленно багровело. — Все, что я помню, не касается тебя. Эта мерзость внезапно схватила меня, а потом отпустила. Ты тут ни при чем. Меня спасла случайность.
— Ты, космическая клоака! — яростно взвизгнул Бигман. — Ты умолял о помощи!
— Где твои свидетели, я ничего не помню.
— Как ты полагаешь, каким образом ты выбрался оттуда.
— Я ничего не полагаю. Может, эта штука сама уползла прочь. Может, вообще ничего не было. Скала обрушилась и сбила меня с ног. А сейчас, если ты ожидаешь, что я заплачу у тебя на плече и оставлю твоего продажного друга в покое, ты будешь разочарован. Если ты ничего больше не хочешь мне сказать — до свидания.
— Кое-что ты позабыл, — сказал Бигман. — Ты пытался меня убить.
— Где твои свидетели? — прохрипел Уртейл. — Если ты не уберешься отсюда, я вышвырну тебя вон, слышишь, ты, лилипут!
Бигман оставался героически спокойным.
— Я хочу заключить с тобой сделку, Уртейл. Тебе не удастся вывести меня из себя. Ты можешь сколько угодно оскорблять меня только потому, что ты на полдюйма выше и на полфунта тяжелее, но ты же пресмыкался передо мной, там, внизу, в пещерах.
— Ты был с бластером, я безоружен. Не забывай этого.
— Я сказал, что ты трус. Ответь мне сейчас, без оружия. Или ты слишком слаб.
— Слишком слаб для тебя, коротышка?
— Тогда держись! При свидетелях. Мы можем использовать отсек энергопитания. Я договорился с Куком.
— Видимо, Кук здорово ненавидит тебя, раз пошел на это, — усмехнулся Уртейл, — а как насчет Певерала? — Неужели ему очень хочется видеть меня мертвым. Но я не доставлю ему такого удовольствия. Зачем я должен драться с коротконожкой, состоящим из кожи и болтушки.
— Трусишь?
— Я спросил — зачем? Ты что-то говорил про какую-то сделку?
— Верно! Если ты победишь, я не скажу ни слова о том, что произошло в рудниках. О том, что там было на самом деле. Если же победа будет за мной, ты оставляешь Совет в покое.
— Ничего себе сделка. Почему меня должно волновать то, что ты можешь сказать?
— Ты что, боишься проиграть?
— Вселенная! Сколько я еще будут терпеть этого гнома?
— Так, ну а дальше? — спросил Бигман.
— Ты думаешь, что я дурак. Если я буду драться с тобой при свидетелях, меня привлекут к ответственности за убийство. Если я надавлю на тебя пальцем, ты будешь расплющен. Поищи себе другой способ самоубийства.
— Хорошо. На сколько ты меня тяжелее?
— На сотню фунтов, — презрительно заявил Уртейл.
— Сотня фунтов жира, - маленькое лицо Бигмана сморщилось в презрительной гримасе, — мне это безразлично. Давай драться при меркурианском тяготении. Тогда твой вес будет сорок фунтов. Но ты сохранишь свою прежнюю массу. Это для тебя приемлемо?
— Вселенная! — закричал Уртейл. — Мне достаточно дать тебе всего один шлепок. Один шлепок — и тебя больше не существует.
— У тебя есть шанс для этого. Сделка завершена?
— Клянусь Землей, сделка завершена. Я попытаюсь не убивать тебя, но это зависит от того, как далеко я зайду. Ты просил этого, ты сам принудил меня к этому.
— Верно. А сейчас пошли, — Бигман был настолько возбужден, что подпрыгивал около Уртейла, быстрыми птичьими движениями махая в воздухе своими кулаками. Действительно, его стремление к поединку было столь велико, что у него даже не было ни мыслей о Лаки, ни предчувствия беды, в которую попал его друг. Он не мог знать, что немного раньше Лаки дрался в более ужасном поединке, чем тот, к которому стремился сейчас Бигман. В отсеке энергопитания находились обычные громоздкие генераторы и тяжелое оборудование, но там было также и много свободного пространства, пригодного для общих собраний персонала Купола. Это была старейшая часть Обсерватории. Еще до того, как в меркурианском грунте была проделана первая прочнейшая шахта рудников, первые инженеры, астрономы, рабочие спали на раскладушках между генераторами на этом месте. Даже теперь оно от случая к случаю использовалось для многочисленных собраний, консультаций, встреч. Сейчас здесь был отгорожен ринг. Кук и еще полдюжины техников в замешательстве стояли у боковых канатов ограждения.
— Это все? — спросил Бигман.
— Майндз и его люди на Солнечной стороне, — ответил Кук.
— Десять человек отправлены на поиски твоих веревок в рудники, а все остальные на вахте, на своих местах у приборов. — Он с беспокойством взглянул на Уртейла и добавил. — Ты уверен, что ты делаешь все как надо, Бигман?