— Это будет трудно доказать. Ты его бросил.
— Я готов к любым неприятностям, — ответил Бигман, — не беспокойтесь.
Кук облизнул губы и оглянулся.
— Я позову доктора Гардому.
Гардома прибыл пятью минутами позже и после кратковременного осмотра подтвердил, что Кук был прав. Доктор поднялся, вытирая руки носовым платком.
— Он мертв, — сказал доктор угрюмо. — Проломлен череп. Как это произошло?
Несколько человек заговорили сразу, но Кук махнул рукой, чтобы они замолчали.
— Был поединок между Бигманом и Уртейлом, — проговорил он.
— Между Бигманом и Уртейлом? — воскликнул Гардома. Кто разрешил? Вы что, сошли с ума, ожидая, что Бигман сможет противостоять…
— Полегче, — ответил Бигман, — я цел и невредим.
— Это верно, Гардома, — оправдывался Кук. — Уртейл мертв, Бигман настоял на поединке. Ты подтверждаешь это, не так ли?
- Я подтверждаю это, — ответил Бигман, — и еще скажу, что этот поединок происходил при меркурианском тяготении. Глаза Гардомы широко раскрылись.
— Меркурианская гравитация? Здесь? — он посмотрел на ноги, как будто сомневаясь, не обманывают ли его чувства, и не стал ли он действительно легче?
— Это больше не меркурианское тяготение, — сказал Бигман, — псевдогравитационное поле переключилось в самый критический момент на полное земное тяготение. Именно в этот момент Уртейл и грохнулся об пол.
— Что заставило псевдогравитационное поле переключиться на земные параметры? — спросил Гардома.
Ответом было молчание.
— Может быть, замыкание… — неуверенно начал Кук.
— Чепуха, — перебил его Бигман, — переключатель поднят вверх. Он не мог сам по себе подняться.
Снова воцарилось тяжелое молчание. Один из техников кашлянул и проговорил:
— Может, в пылу драки кто-нибудь, сам того не заметив, толкнул его вверх своим плечом?
— Вселенная! Что же все-таки произошло? — воскликнул кто-то.
— Я должен немедленно доложить обо всем случившемся, — сказал Кук. — Бигман…
— Ну, — холодно ответил тот. — Я арестован за непреднамеренное убийство?
— Н-нет, — сказал Кук, — я не могу арестовать тебя, но я доложу доктору Певералу. И, в конце концов ты, может быть, будешь арестован.
— Ах-ах. Спасибо за предупреждение.
Впервые за все время после возвращения из рудников, Бигман поймал себя на мысли о Лаки. Когда Лаки вернется, думал он, его будет ждать восхитительная куча неприятностей. В маленьком марсианине все еще бушевала буря возбуждения, и он был уверен, что сможет выкрутиться из этих неприятностей… и кое-что доказать Лаки. Новый голос нарушил тишину:
— Бигман!
Все посмотрели вверх. Это был Певерал, спускающийся по трапу, ведущему с верхних этажей.
— Великая Вселенная! Бигман, ты здесь, внизу? И Кук? Что здесь происходит?
Никто не был в состоянии что-либо отвечать.
Взгляд Певерала упал на распростертое тело Уртейла, и он удивленно спросил:
— Он мертв?
К изумлению Бигмана, Певерал, казалось, сразу же утратил к этому интерес. Он даже не стал дожидаться ответа на свой вопрос. Он повернулся к Бигману.
— Где же Лаки Старр? — спросил он.
Бигман открыл рот, но не мог произнести ни звука. Наконец, решившись, он неуверенно проговорил:
— Почему вы спрашиваете об этом?
— Он все еще в рудниках?
— Ну…
— Или на Солнечной стороне?
— Ну…
— Великая Галактика! Он на Солнечной стороне!
— Я хочу знать, почему вы спрашиваете об этом? — допытывался Бигман.
— Майндз, — ответил Певерал раздраженно, — сейчас проверяет места расположения своих кабелей на флиттере. Он время от времени занимается этим.
— Ну и что?
— Да то, что он заявил, что видел Лаки Старра.
— В каком месте ? — почти мгновенно воскликнул Бигман.
Губы доктора Певерала сжались в недобрую улыбку.
— Так он действительно на Солнечной стороне. Все становится ясно. Так вот, твой друг видимо попал в неприятное положение, связанное с механическим человеком — с роботом…
— Роботом?
— И если верить словам Майндза, который еще там ожидает спасательный отряд, Лаки Старр — мертв!
Изогнувшись в неумолимых объятиях робота, Лаки ожидал мгновенной смерти, и когда она не пришла… в нем зародилась слабая надежда. Может быть робот, в мозгу которого прочно утвердился запрет на убийство человека, даже сойдя с ума, не может перешагнуть через запрет. Затем он подумал, что такого быть не может.
Ему показалось, что железные объятия робота постепенно усиливаются.
С силой, которую он только мог вложить в свой голос, Лаки закричал.
— Освободи меня! — и поднял руку, ранее волочившуюся по черному грунту. Это был его последний шанс, последний ничтожно малый шанс. Рука его поднялась к голове робота. Прижатый к железу он не мог осмотреться. Его рука скользнула по гладкой поверхности головы робота: один раз… второй… четвертый…
— Робот! — закричал он.
Робот издал звук, похожий на скрежет заржавленных шестеренок. Его хватка ослабла. Настало время энергично действовать, снова напомнив о трех законах роботехники.
— Ты не можешь причинить вред человеку, — выпалил Лаки. Поколебавшись, робот ответил:
— Я не могу… — и без предупреждения рухнул на землю.
— Робот! Отпусти! — крикнул Лаки.
Робот еще больше ослабил объятия. Не полностью, но достаточно для того, чтобы ноги Лаки освободились, а голова могла двигаться.
— Кто тебе приказал уничтожить оборудование? — снова спросил Лаки.
Он больше не боялся дикой реакции робота на этот вопрос. Он знал, что подвел позитронный мозг к полному распаду. Но на последней стадии перед окончательным распадом могли сохраниться какие-то следы второго закона.
— Кто приказал тебе уничтожить оборудование?
Робот издал неясный звук: — 3… 3…, а затем радиосвязь прервалась, и робот прекратил свое существование. Он был мертв. Теперь, когда смертельная угроза отступила, его собственное сознание затуманилось. Он потерял силы, необходимые для. того, чтобы полностью разжать конечности робота. Лаки понимал, что прежде всего он должен восстановить свои силы для того, чтобы убраться, и как можно скорее, из-под прямых лучей солнца. Это означало, что он должен достичь ближайшей тени, оказаться в которой он уже было отчаялся. Морщась от боли, он подобрал под себя ноги. Мучительно медленно он передвигался к тени, волоча за собой тяжелого робота. Еще. Еще. Движения причиняли боль. Вселенная мерцала вокруг него. Еще. Еще. Казалось, силы его иссякли, а робот весит уже тысячи фунтов. Даже при слабом» меркурианском тяготении задача эта выше его сил, и только воля двигала его вперед.
Голова Лаки первая достигла тени. Свет исчез. Тяжело дыша, он передохнул, а затем- с усилием, от которого, казалось вот-вот лопнут мускулы, толкнул тело вперед, еще и> еще. Он был в тени. Одна из ног робота, нестерпимо сверкая, все еще находилась на Солнце.
Затуманенное сознание Лаки запечатлело это, когда он последний раз оглянулся через плечо. Затем, почти с благодарностью Лаки разрешил сознанию покинуть его.
Позднее он на короткое время периодически приходил в себя. Когда это случалось, он спокойно лежал, ощущая под собой мягкую постель и пытаясь восстановить в памяти все, что с ним произошло. И всплывали в памяти какие-то обрывки жизни, будто он прокручивал киноленту, останавливаясь на отдельных эпизодах. Приближались люди. Куда-то летел он в летательном- аппарате. Слышался голос Бигмана, пронзительный и взволнованный. Над ним склонялись врачи. А потом снова надвигалась пустота. Затем слышался голос доктора Певерала. Доктор задавал вопросы, Лаки помнил свои ответы на них. Так что самые худшие испытания были уже позади.
И вдруг Лаки окончательно пришел в себя. Он открыл глаза. На него мрачно смотрел доктор Гардома, все еще держа шприц для инъекции.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Как я должен себя чувствовать? — улыбнулся Лаки.
— После того, что случилось с вами, как мертвец. Ну, у вас великолепный организм, так что будете жить.
Бигман, который вертелся около койки, очутился у него перед глазами.
— Никаких благодарностей за это Майндзу. Почему этот помешанный не совершил посадку и не вытащил оттуда Лаки, когда заметил его и робота в тени скалы? Кого он ждал? Почему он оставил Лаки умирать?
Доктор Гардома отложил шприц, и теперь мыл руки, стоя спиной к Бигману. Не оборачиваясь, он ответил.
— Скотт Майндз был уверен, что Лаки Старр мертв. Он хотел остаться в стороне, чтобы никто не мог указать на него, как на убийцу. Он понимал, что уже однажды пытался убить Лаки, и это могли припомнить.
— Как он мог так рассуждать? Ведь робот…
— Майндз был не в себе все эти дни. Он вызвал помощь и это было лучшее из всего, что он мог сделать.
— Полегче, Бигман, — проговорил Лаки. — Я не был в опасности. Я переждал ее в тени и сейчас в полном порядке. Что насчет робота, Гардома? Его спасли?
— Мы доставили его в купол. Его мозг совершенно разрушен, и его невозможно спасти.
— Довольно скверно, — заметил Лаки.
— Ну, хватит, Бигман, идем, дай ему поспать, — сказал Гардома.
— Все в порядке, Гардома, — кивнул Лаки. — Дело в том, что я хочу поговорить с ним наедине.
Доктор Гардома, поколебавшись, пожал плечами.
— Вам необходимо поспать. Я даю вам полчаса, а потом он должен уйти.
— Он уйдет.
— Ты тупоголовая обезьяна, — произнес Бигман приглушенным голосом. — Если бы жара не подействовала на робота в нужное время, подпространственная связь…
Лаки весело улыбнулся.
— Это не совпадение, Бигман, сказал он. — Если бы я ждал подпространственной связи, я был бы уже мертв. Я просто выключил робота.
— Как?
— Его голова была отполирована до блеска. Она отражала большую часть солнечной радиации. Это означало, что температура позитронного мозга была достаточно высока, чтобы нарушить его целостность, но не могла разрушить его полностью. К счастью, большая часть меркурианской почвы состоит из рассыпчатого черного вещества. Я постарался его размазать по зеркальной голове робота.