Голоса зазвучали один за другим.
— Номер один — готов.
— Номер два — готов.
— Номер три — готов.
После номера шесть наступила пауза. Правда, всего на несколько секунд. Затем Дэвид сказал:
— Номер семь — готов.
Иронический голос Бигмана прозвучал самым последним:
— Номер девять — готов.
Секция купола вновь начала подниматься и машины впереди Дэвида двинулись вперед. Дэвид медленно нажал на регистр, включая тем самым электрическую цепь мотора. Его пескомобиль рванулся вперед, чуть было не ударив идущую впереди машину. Он быстро отпустил регистр и почувствовал, как пескомобиль под ним задрожал. Очень мягко он повел машину вперед. Купол закрылся за ним как небольшой туннель, отрезая все пути к отступлению.
Дэвид услышал, как шипит воздух, выкачиваемый из секции обратно в купол. Он почувствовал, как сердце его начало сильно колотиться, но руки, лежавшие на рулевом управлении, остались такими же Спокойными и уверенными, как всегда. Одежда повисла на нем, сапоги стало прижимать к тому месту, где они заканчивались на бедрах. В руках и подбородке покалывало, как будто бегали мурашки. Он несколько раз сглатывал слюну, чтобы облегчить нарастающую боль в ушах. Через пять минут он понял, что пыхтит от усилий, чтобы набрать в легкие как можно больше кислорода, и что ему почти нечем дышать. Остальные фармбои надевали на лицо аппараты для дыхания. Он сделал то же самое и на сей раз кислород моментально проник в его легкие. Он глубоко задышал. В руках и ногах все еще покалывало, но это довольно неприятное ощущение постепенно стало проходить. И теперь уже секция купола открывалась впереди него, и плоские пески Марса сверкали в слабом свете далекого солнца. Когда часть купола поднялась вверх, восемь фармбоев закричали в одно горло:
— Попутного песка-а-а-а!
И первые в линии машины начали двигаться. Это был традиционный клич фармбоев, который прозвучал в разреженном воздухе Марса довольно тихо. Дэвид нажал на регистр и переполз через линию, обозначающую границу между металлическим куполом и почвой Марса. И тут же его словно стукнуло. Неожиданное изменение гравитации напоминало падение с высоты тысячи футов. Сто двадцать фунтов веса из его двухсот исчезли, когда он пересек эту линию, и он почувствовал, как в желудке у него все оборвалось. Он уцепился за руль, а чувство падения продолжалось. Пескомобиль дернулся в сторону. Раздался голос Грисвольда, который остался таким же неприятным, хриплым, несмотря на разреженную атмосферу Марса, которая вообще плохо передавала звуки.
— Помер семь! Держись строя!
Дэвид боролся с рулем, боролся со своими собственными ощущениями, боролся, чтобы прояснить зрение. Он медленно втягивал кислород сквозь носовые шланги и постепенно самое худшее осталось позади. Он видел, как Бигмац взволнованно смотрел в его сторону. На мгновение он снял руку с руля и помахал ему, потом опять сконцентрировался на дороге. Марсианская пустыня была почти плоской, пустой. Даже и намека на растительность здесь не существовало. Кто знает, сколько тысяч или миллионов лет тому назад было покинуто это пространство. На мгновение ему показалось, что он ошибается. Возможно, пески пустыни были покрыты зеленоголубыми микроорганизмами до тех пор, пока не пришли земляне и не выжгли их, чтобы расчистить место для своих ферм. За машинами, идущими впереди, тянулся небольшой шлейф пыли, который медленно поднимался вверх, как при замедленной съемке фильма, потом замирал наверху и так же медленно опускался вниз. Машина Дэвида вела себя очень для него непонятно. Он все прибавлял и прибавлял скорость, но понял, что все-таки что-то не так. Другие машины впереди него спокойно ползли по земле, а его машина почему-то прыгала, как заяц. При каждой небольшой неровности, при каждом, даже маленьком камешке, попадавшемся на его пути, его машина подпрыгивала. Она так и продолжала некоторое время плыть в воздухе на расстоянии нескольких дюймов от поверхности почвы, и ее вращающиеся колеса ни за что не задевали. Потом она также мягко опускалась на землю, но как только вращающиеся колеса касались земли, машина делала сильный рывок вперед. От сильного рывка опять поднималась в воздух, и когда он повышал скорость, чтобы как-то скомпенсировать это явление, машина начинала прыгать еще больше. Все это, конечно, происходило из-за малой силы притяжения, но ведь другим-то удавалось управляться со своими пескомобилями и он недоумевал, как? Становилось холодно, несмотря на марсианское лето. Температура была чуть ниже нуля. Он мог смотреть прямо на солнце, не жмурясь. Это было солнце-карлик на пурпурном небе, на фоне которого можно было разглядеть три или четыре звезды. Воздух был слишком прозрачен, атмосфера слишком тонкой, чтобы свет распределялся как,на земле, с ее синим или голубым небом. Вновь послышался голос Грисвольда.
— Машины один, четыре и семь — налево. Машина два, пять и восемь — направо. Машины три, шесть и девять — в центр. Машины два и три возглавляют свои группы.
Машина Грисвольда, номер один, начала сворачивать налево, и Дэвид, следя за ней взглядом, заметил слева на горизонте темную линию. Номер четыре сворачивала за номером один, и Дэвид резко повернул руль, срезав угол, чтобы не отстать. То, что последовало за этим, было для него полной неожиданностью. Его машина начала скользить, притом настолько быстро, что он практически не успел понять, что произошло. Он отчаянно повернул руль в сторону заноса, выключил мотор и услышал шуршание несшихся вперед колес. Пустыня описывала вокруг него круги, и только ее красный цвет запечатлелся у него в мозгу. Затем в динамике послышался крик Бигмана:
— Нажми на аварийную педаль. Она справа от регистра.
Дэвид отчаянно начал искать аварийную педаль, но наткнулся на одну лишь пустоту. Темная линия на горизонте сперва появилась впереди него, потом исчезла. Сейчас она была видна куда резче и стала значительно шире. В ее природе невозможно было ошибиться. Это была одна из пропастей Марса — длинных, прямых и широких трещин. Они образовывались от высыхания поверхности планеты за многие миллионы лет. Они были шириной до сотни футов и еще ни одному человеку не удавалось измерить их глубину.
— Это розовая, небольшая педаль, — взвыл Бигман. — Бей ногами повсюду.
Дэвид так и сделал и внезапно под его ногой что-то подалось. Скольжение пескомобиля тут же перешло в скрежетание колес по песку, и тяжесть навалилась на Hefo. Пыль поднялась огромным облаком, полностью закрыв видимость. Он склонился над рулем и стал ждать. Машина явно замедлила свой бег и наконец остановилась. Дэвид откинулся на спинку сиденья и несколько минут спокойно дышал. Затем он задержал дыхание и тщательно протер маску изнутри, потом вновь надел ее. Одежда у него была красно-серой от песчаной пыли, а на подбородке наросла корка от нее. Он чувствовал сухость ее на губах, а в машине ее набилось до неприятности много. Две другие машины группы подъехали сзади. Грисвольд выбрался из одной из них, его небритое лицо выглядело чудовищно уродливым в аппарате для дыхания. Внезапно Дэвид понял, почему бороды так популярны среди фармбоев: они защищали от холодного марсианского ветра. Грисвольд ухмыльнулся так, что стали видны его желтые гнилые зубы.
— Землянин, — сказал он, — стоимость починки этого пескомобиля будет полностью удержана из твоей зарплаты. Хенз тебя предупреждал.
Дэвид открыл дверь и вышел наружу. Внешне его машина была в еще худшем состоянии, чем изнутри, если это вообще было возможным. Шины были порваны и из них торчали огромные зубья — видимо, те самые аварийные тормоза.
— Ни одного цента не будет удержано из моей зарплаты, Грисвольд, — сказал он. — В моей машине что-то неисправно.
— Это уж точно. Водитель в ней неисправен. Тупой водитель — основная неисправность в машине.
Подъехал еще один пескомобиль, заскрипев тормозами, и Грисвольд обернулся. Казалось, его щетина зашевелилась от бешенства.
— Убирайся отсюда, ты, подонок. Займись своим делом.
Бигман выпрыгнул из машины.
— Не раньше, чем осмотрю машину землянина.
На Марсе Бигман весил меньше пятидесяти фунтов и одним большим длинным прыжком оказался рядом с Дэвидом. На мгновение он нагнулся, затем выпрямился.
— А где противовесы, Грисвольд? — спросил он.
Дэвид посмотрел на него.
— Что такое противовесы, Бигман?
— Когда пескомобили эксплуатируются при низкой гравитации, на каждой из осей прикрепляются толстые стальные балки. Когда сила тяготения нормальна, их опять снимают. Мне очень жаль, друг, но я никак не мог подумать, что они…
Дэвид прервал его. Губы его сжались в одну прямую линию. Теперь стало понятным, почему его машина подпрыгивала в воздух при каждом толчке, в то время как остальные продолжали плавно катиться вперед. Он повернулся к Грисвольду.
— Вы знали, что их не было на месте?
Грисвольд выругался.
— Каждый человек отвечает за свою собственную машину. Если не заметил ты, что их нет на месте, это твоя небрежность.
Теперь уже все машины собрались на месте происшествия. Бородатые мужчины постепенно образовали круг людей спокойных, внимательно слушающих, но ни во что не вмешивающихся.
Бигман буквально негодовал.
— Ах, ты… Этот человек новичок. Он не мог…
— Спокойно, Бигман, — прервал его Дэвид. — Это касается только меня. Я опять спрашиваю тебя, Грисвольд, Ты знал об этом заранее?
— Я повторяю, землянин. В пустыне каждый должен отвечать сам за себя. Я не собираюсь с тобой нянчиться.
— Ну, хорошо. В таком случае я начну отвечать сам за себя с этой минуты. — Дэвид оглянулся вокруг. Они были почти у самого края трещины. Еще десять футов и его не было бы в живых. — Однако и тебе придется тоже отвечать за себя, потому что я беру твой пескомобиль. Ты можешь поехать на моем обратно на ферму или можешь остаться здесь хоть навсегда, это уж меня не касается.
— Клянусь Марсом! — Рука Грисвольда метнулась к бедру
Но внезапно круг молчаливо стоящих мужчин как бы взорвался и из восьми глоток, как из одной, вырвалось: