— Да, советник, да. Я хочу, чтобы вы поняли. Проект «Антигравитация» начинался при мне. Я знаю всех, кто здесь работает или работал. Некоторые вернулись на Землю, когда кончился срок их контракта, появились новички, но все они в чем-то одинаковы. Они очень недоверчивы.
— Почему?
— Есть много причин. Прежде всего из-за опасного характера работы. У нас было довольно много несчастных случаев, и мы потеряли сотни человек. Я лишился зрения пять лет назад, но мне повезло. Я должен был погибнуть. Во-вторых, люди оторваны от друзей и семей. Действительно оторваны от Земли.
— Я полагаю, многих здесь устраивает подобная изоляция. — Говоря это, Лаки криво усмехнулся.
Ни для кого не было секретом, что человек, совершивший на Земле то или иное преступление, иногда мог найти работу на осваиваемых мирах и дальних космических станциях. Всегда были нужны люди для работы под куполами, в искусственной атмосфере, с псевдогравитационными полями, и добровольцам не задавали много вопросов. В этом не было ничего плохого. Такие добровольцы трудились для Земли и этим, отчасти, искупали свои грехи.
— Я рад, что вы осведомлены о всех этих тонкостях. Если не считать офицеров и профессиональных инженеров, то я убежден, что на добрую половину здешних обитателей заведено дело на Земле. Сомневаюсь, что хотя бы один из пяти носит настоящее имя. Как бы то ни было, когда прибывает какая-то комиссия, напряжение возрастает. Мы понимаем, вы ищете сирианских шпионов, но каждый боится, как бы не всплыли его земные делишки. Никто не хочет отправляться прямиком в тюрьму. Все хотят вновь оказаться на Земле, но предпочитают вернуться под чужим именем, чем попасть за решетку под своим. Вот почему Рэд Саммерс смог так взбудоражить всех.
— А что, Саммерс действительно что-нибудь из себя представляет? Почему он верховодит? Очень плохую память оставил на Земле?
Бигман ненадолго оторвался от тримера, чтобы сказать горько:
— Быть может, убийство?
— Нет, — возразил Норрич с неожиданной решительностью. — Вы должны понять Саммерса. У него была тяжелая жизнь: дом он покинул рано, настоящих родителей не помнит. Попал в дурную компанию. Да, он побывал в тюрьме — его вовлекли в небольшой рэкет. Если бы он остался там, старые дружки потянули бы его дальше. Но он приехал на Юпитер Девять, решив покончить со старым. Он начинал разнорабочим и учился самостоятельно. Занимался монтажом конструкций в малом притяжении, изучал механику полей и антигравитационную технику. Ему доверили ответственный пост и он смог проделать замечательную работу. Многим он нравится, им даже восхищаются. Саммерс познал, что значит обладать высоким постом и пользоваться всеобщим уважением. Сейчас он не боится ничего, кроме мыслей о возвращении на Землю к прежней жизни.
— Он так сильно боится своих мыслей, — заметил Бигман, — что пытался убить Лаки при помощи хитроумного приспособления.
— Да, — ответил Норрич неодобрительно. — Он использовал субфазный осциллатор и на время вывел из строя прибор управления у советника Старра. С его стороны это было глупо, но он был в панике. Но поверьте, в глубине души этот человек добр. Когда умер мой старый Мэтт…
— Ваш старый Мэтт?
— У меня была собака-поводырь и до этой. Я ее тоже назвал Мэтт. Он погиб в небольшом завихрении силового поля вместе с двумя монтажниками. Мэтт не должен был быть там, но собака иногда отправляется погулять одна. Этот Мэтт тоже так делает, когда он не нужен. Но он всегда возвращается обратно.
Норрич нагнулся и легко погладил бок собаки — Мэтт закрыл один глаз и застучал хвостом по полу.
— Как бы то ни было, когда старый Мэтт погиб, встал вопрос о моем отъезде на Землю. Без собаки-поводыря я не могу обходиться, а достать ее не представлялось возможным. Собак-поводырей очень мало и на них устанавливается очередь. Администрация Юпитера Девять не собиралась предпринимать никаких шагов, опасаясь огласки факта участия в правительственном проекте слепого в качестве инженера-конструктора. Блок антирасточителей в Конгрессе давно стремится опорочить наше дело и подобный случай был бы для них подарком. Мне помог Саммерс. Он воспользовался некоторыми связями на Земле и достал Мэтта. Нельзя считать эту покупку легальной, вы бы назвали ее сделкой на черном рынке, но Саммерс рисковал своим добрым именем ради друга, и я ему весьма обязан. Я надеюсь, мой рассказ позволит вам не так строго осудить Саммерса за сегодняшний поступок. Кстати, он неоднократно проявлял себя с хорошей стороны и не только по отношению ко мне.
— Я не собираюсь предпринимать что-либо против Саммерса, — ответил Лаки. — Не было у меня такого намерения и перед нашей беседой. Но я уверен, что Совету известно его настоящее имя, и проверю факты.
Норрич вспыхнул.
— Конечно, проверьте. Вы убедитесь — он совсем не так плох.
— Надеюсь. Но скажите мне еще одно: сегодняшний инцидент не привлек внимания администрации проекта? Никто не пытался помешать Саммерсу. Вы не находите это странным?
— Ничуть. У командора Донахью хватает и без вашего расследования забот. Если бы даже вы погибли в антигравитационном коридоре, его это не очень расстроило. Прибавилась бы всего еще одна забота — как замять это дело. А ваше присутствие на Юпитере Девять лишь способствует его главной боли…
— У него столь важные заботы?
— Уверен. Главу нашего проекта сменяют каждый год — армейская политика перемещений. Донахью шестой наш босс, бесспорно, наилучший. Должен вам признаться в этом. Он пресек волокиту и неразбериху, но не за счет палочной дисциплины. В результате, в ближайшее время первый антигравитационный корабль будет готов. Кое-кто считает это вопросом дней.
— Так скоро?
— Может быть. Но дело вот в чем: командор Донахью должен быть сменен менее чем через месяц. Если по вашей вине произойдет задержка, то испытания корабля придется отложить до прибытия преемника командора. Босс номер семь покатается на новом корабле и войдет во все учебники истории, а Донахью останется ни при чем.
— Не удивительно, Лаки, что он не хотел твоего прибытия на Юпитер Девять! — горячо воскликнул Бигман.
Лаки пожал плечами.
— Не горячись, Бигман.
Но тут уже завелся:
— Грязный тип! Сирианиты готовы сожрать Землю, а ему лишь бы покататься на своем несчастном корабле! — Он поднял сжатые кулаки, и тут Мэтт грозно зарычал.
— Что вы делаете, Бигман? — спросил Норрич сухо.
— Что? — Бигман был искренне удивлен. — Я ничего не делаю.
— Вы делаете угрожающие жесты?
Бигман быстро опустил руки.
— Не совсем.
— В присутствии Мэтта вы должны быть осторожны. Он специально натренирован для защиты хозяина. Хотите, я покажу. Идите ко мне и делайте вид, что пытаетесь ударить меня.
— Не стоит, мы верим, — вмешался Лаки.
— Пожалуйста, — попросил Норрич. — Это неопасно. Я вовремя остановлю Мэтта. Это будет хорошей практикой для него. Все участники проекта заботятся обо мне. Это, клянусь, не дает возможности Мэтту проявить свои способности и он подзабыл свой тренинг. Смелее, Бигман.
Бигман шагнул вперед и нерешительно поднял руку. Мэтт мгновенно насторожил уши и напряг мускулы ног для прыжка. Его глаза сузились и из раскрытой пасти раздалось грозное рычание. Бигман поспешно отскочил назад, а Норрич скомандовал:
— Сидеть, Мэтт!
Собака села, Лаки ясно почувствовал смену настроения у Бигмана и удовлетворение Норрича. Слепой инженер весело спросил:
— Как у вас продвигаются дела с яйцом, Бигман?
— Я сдаюсь, — раздраженно ответил маленький марсианин. — Мне удалось сложить всего две детали.
Норрич улыбнулся.
— Немного практики, вот и все. Смотрите.
Он взял в руки две детали.
— Неудивительно, вы сложили их неправильно. — Он повернул одну из частей яйца, приставил третью, потом четвертую и так далее, пока в руках у него не оказался неполностью замкнутый овоид из семи деталей. Затем взял восьмую, ключевую деталь, вставил ее на место, повернул на полоборота против часовой стрелки и вдавил ее до конца. — Готово!
Он подбросил и поймал собранное яйцо, а раздосадованный Бигман наблюдал за ним. Лаки встал.
— Мистер Норрич, мы будем рады увидеться с вами еще раз. Я запомнил ваши замечания о Саммерсе и остальных. Спасибо за выпивку (она стояла нетронутой на столе}.
— Я рад был встретиться с вами, советник, — ответил Норрич, поднимаясь и пожимая руку.
Вскоре Лаки Старр и Бигман улеглись спать. В сотнях футов под поверхностью Юпитера Девять, в темной комнате лежал Лаки и прислушивался к мягкому похрапыванию, доносившемуся из комнаты Бигмана. В который раз Лаки был взволнован. Случилось что-то такое, чего не должно было произойти. Но усталость окрасила все ощущения в слегка нереальные цвета. В каком-то уголке сознания вертелась странная мысль, которую Лаки никак не мог уловить. Что-то ускользало на грани полуяви, полусна. Утром от странного ощущения не осталось следа.
Бигман окликнул Лаки из своей комнаты, когда советник сох под струей теплого воздуха в душевой. Маленький марсианин закричал:
— Эй, Лаки, я поменяю запас двуокиси углерода у В-лягушки и добавлю побольше водорослей. Мы возьмем ее с собой на встречу с этим проклятым командором?
— Конечно, Бигман.
— Как насчет того, чтобы разрешить мне высказать командору мое личное мнение о его работе и дать свою оценку его личности?
— Сейчас, Бигман!
— Ладно, я пока приму душ.
Подобно всем людям солнечной системы, Бигман обожал воду. Душ для него был наслаждением, которому он предавался обстоятельно и неторопливо. Лаки собрал все свои силы на время утреннего кошачьего концерта, который Бигман называл пением. Когда прозвучал сигнал интеркома, Бигман полностью погрузился в сомнительные фрагменты мелодии, звучащей пронзительно и фальшиво, а Лаки кончил одеваться. Лаки подошел к интеркому.
— Старр слушает.
— Старр! — на экране показалось вытянутое лицо командора Донахью. Его узкие губы были плотно сжаты, а весь облик выражал нескрываемую неприязнь. — Я кое-что слышал о стычке между вами и одним моим рабочим.