- Денис?
- Крис? - окончательно охренел я.
- А кого ты хотел услышать? - ответила она вопросом на вопрос. И не дождавшись моего внятного ответа прочеканила, докидывая на вентилятор ещё одну порцию счастья. - Я тебе позвонила узнать, что ты решил.
- Перезвоню. Не до тебя сейчас, - буркнул в ответ и рявкнул громче выворачивающейся из захвата квартирантке. - Геля, твою мать, замри!
- Геля!? Кто такая Геля, Денис? Ты кого привел в нашу квартиру!? - истерично завопила в ухо Крис, но я не стал отвечать, сбросил звонок, и встряхнул девчонку, вцепившуюся обеими руками в расползающиеся края халата. - Стоять, Упс!
- Ой! Чего ты такой грубый? Я же тебе картошку оставила. И котлеты, - пропищала она, - Ты же голодный, наверное? - снова ойкнула и жалобно всхлипнула. - Я же и салат сделала.
Я не знаю что на меня больше подействовало - всхлипывание или упоминание о картошке на сковороде. Медленно разжав пальцы, выдохнул, показал гостье топать на кухню и пошел следом, на автомате оценивая фигуру со спины.
“На очень твердую четверочку,” - удовлетворённо хмыкнуло внутри. - "Хорошо, что не страшилка."
“И картоха на пять!” - решил подать голос желудок.
А девчонка, будто услышала эти переговоры, плотнее задрапировалась в свой халат и ускорилась. Выложила на тарелку остатки картошки и все котлеты, сунула разогреваться в микроволновку, а из холодильника, в котором я заметил весьма заметное пополнение продуктовых запасов, достала салатник, накрытый тарелкой.
- Тебе чем заправить, майонезом или маслом? - подала голос девчонка, и у меня в голове отчетливо защелкало, словно какие-то шестеренки слетели со своих мест и никак не могли встать обратно.
- Ты… это… майонез.
Ответил и сам охренел от того, что мямлю почему-то я, а не она, хотя квартира моя, а не ее. Глянул на процесс заправки салата и содержимое салатника, вдохнул усилившиеся ароматы разогревающейся еды, сглотнул заполнившую рот слюну и решил немного отложить разбирательства. Хрен с ней, с этой упсалкой. Выпнуть ее я всегда успею.
Взял поданную тарелку с дымящимся ужином и задушил радостные вопли вновь осмелевшего желудка рычащим:
- Едой меня не купишь.
- А я и не собиралась покупать, - с вызовом ответила девчонка. - Выкидывать что ли, если уже приготовила?
- Не дерзи!
- А ты слюни подбери и ешь уже, - не снизив ни на градус своего тона, сверкнула глазами и открыла дверцу под мойкой. - Или выкинь, если не голодный.
Бессмертная что ли? Подняв взгляд на решившую поборзеть там, где не стоило, девчонку, я медленно подцепил вилкой картошку и отправил ее в рот. Отрезал кусочек котлеты и принялся жевать, чувствуя не злость, а нарастающий лавиной голод. Сука, ну почему так вкусно, а?
“Потому что это не брокколи на пару,” - заботливо подсказал желудок, и я кивнул, соглашаясь.
- Пиво дай! - буркнул, не собираясь менять интонацию.
И когда девчонка повернулась и наклонилась, чтобы взять с нижней полки холодильника две бутылки, поперхнулся. И нет, не от наглости. Край ее халата задрался чуть выше, открывая моему взгляду очень стройные ножки и россыпь родинок над правым коленом. Я попытался протолкнуть кусок, вставший поперек горла, закашлялся сильнее. Ударил себя ладонью в грудь и снова забухал.
- Встань!
- Раскомандовалась! - хотел бы ответить, но горло издало лишь сипение и хрип.
- Да встань ты!
Девчонка подскочила мне, поднявшемуся, за спину, обхватила руками и со всей дури рванула на себя, ввинчивая кулак в желудок.
"Мама!" - завопил он в ответ, и из моих глаз брызнули слезы.
Но следом последовал новый рывок и ещё два, после которых я выплюнул застрявший кусок котлеты и жадно втянул в лёгкие воздух.
- Спасибо, - просипел, опираясь ладонью на стол, а второй зашарил по нему, ища что-нибудь жидкое.
Пшик. Пальцы наткнулись на прохладное стекло бутылки, и я присосался к ней, глотая пиво. Утер слезы, выдохнул и снова припал к горлышку пока не допил до конца.
- Твою мать…
- Жевать не учили?
- Заглохни.
- А ты не пялься.
- Больно ты мне сдалась.
- Не нравлюсь?
И видит бог, я в этот миг растерялся. Что, блядь, происходит? Почему это происходит со мной? И почему я не нашел ничего лучше, как поставить опустевшую бутылку на стол и уставиться на девчонку? Проскользил по ней взглядом и расплылся в едкой улыбке:
- Нет.
"Да!" - отчётливо прозвучало в голове, но я снова повторил:
- Нет!
- А ты сейчас минус на минус умножил или…
Выгнув бровь, девчонка скрестила руки на груди и фыркнула.
Да, блядь! Какого хрена происходит!? Это что, часть этой гештальт-терапии или пиво с галлюциногенами?
Изучив этикетку на наличие в составе наркотических веществ, я опустился на диванчик и уронил голову на ладони:
- Лука, я тебя убью.
- А кто такой Лука?
- Изыди! - взмолился я. - Только тебя мне для полного счастья не хватало!
- А может меня как раз и не хватало, - снова фыркнула девчонка. - Холодильник пустой, ешь одни пельмени и пиво. В ящиках кроме спиртного…
- Я бармен! - ударив кулаком по столу, поднял сатанеющий взгляд и прошипел сквозь зубы. - Бармен, а не алкаш!
- Докажи!
- Да твою ж мать…
Вскочив на ноги, распахнул ящики с теми самыми запасами алкоголика, в которых меня записали, быстро пробежался пальцами по бутылкам и смешал простейший коктейль:
- "Скользкий сосок", - с вызовом протянул шот девчонке, а она проглотила его и зажмурилась:
- Вкусненько.
- Еще бы не вкусненько, - не удержался я.
- Геля, - протянула ладошку. - Временно безработная и твоя соседка.
- Денис, бармен, - на автомате пожал, представляясь, и тут же одернул руку, будто обжегся. - В смысле, моя соседка?
- В прямом, - задумчиво побарабанила пальцем по губе и добила. - До восьмого июня. Ты есть-то будешь, Денис, или я выкидываю?
Отобрав у девчонки шот, наполнил его самбукой, выпил. Снова наполнил и проглотил, отказываясь верить услышанному.
"Это ж что получается? Лука всерьез? И мне терпеть три месяца рядом с собой Это? Чтобы доказать ему, что я не филофоб?"
Ещё раз окинув соседку с головы до ног критичным взглядом, повторил шот самбуки и помассировал гудящие виски:
- За-е-бись.
- Мне тоже квартира нравится, - весело кивнула девчонка. - И ты.
- Как там тебя…
- Геля, - подсказала она.
- Короче, Геля, - поморщился, будто не самбуку, а косторку из горла хлестал, - Я сразу предупреждаю, что был против. Мне даром не усралось твое соседство и тем более присутствие в моей квартире.
- Эй-эй, за буйки не заплывай! Я так-то деньги заплатила!
- Пять тысяч!? - вспыхнул я. - Ты не охренела? Да у меня квиток на шесть приходит!
Хлопнул себя по карманам, ища бумажник и обречённо вздохнул - Лука только этого и ждет. Устроил, сволота, эксперимент. Взял на слабо, а я повелся. И сейчас, выгоню эту Гелю, самолично распишусь в филофобии и ещё какой-нибудь мути из области психологии. Три месяца? Хрен с тобой, золотая рыбка! Хрен тебе, Лукашик!
Отодвинув девчонку в сторону, я подошёл к холодильнику, маркером обвел на магнитном календаре, прилепленным на дверцу, восьмое июня и добавил к кругляшу фейерверк. Корявенький, но похрен. Вот он мой праздник. Повернулся и елейно произнес:
- Добро пожаловать, Геля. Надеюсь, эти три месяца пролетят максимально быстро.
- И незабываемо, - добавила девчонка. Щёлкнула ноготком по бутылке и хихикнула, доводя меня до бесячки. - Отмечать новоселье будем?
- Обойдешься! Это, - показал на самбуку и остальное спиртное. - тренировка. Моя тренировка. Ясно?
- Ясно, - кивнула она. - Ясно, что ты жмот, а не бармен.
Фыркнула, задрала нос, и потопала в мою, тьфу, свою комнату, поманив за собой Текилу.
- Это моя собака! - крикнул ей в догонку, на что в ответ прилетело уже слышанное:
- Жмот!
14. Упс!!!
POV. Денис
Зевнув до хруста челюстей, но не проснувшись до конца, поднимаюсь с кровати и иду в туалет в какой-то тающей полудреме или прострации. И только положив ладонь на ручку двери и дернув ее на себя без особого успеха, просыпаюсь окончательно. В мозгу, размахивая красной тряпкой, вспыхивает злость, а кулак, вымещая ее, впечатывается в полотно:
- Давай быстрее! Не тебе одной приперло!
- Не могу!
- А ты как-нибудь надави! - с утра я и без внешних раздражителей завожусь с полоборота, а тут сам бог велел.
- Сам надави! - раздалось не менее раздраженное из-за двери, а следом едкое. - В ванной раковина есть, если что.
- Что-о-о?
- Что слышал! Будешь орать и стоять под дверью, у меня вообще ничего не получится.
- Да твою ж мать! - схватившись ладонями за голову, все же ползу в ванную, решая стоит ли превращать раковину в писуар или организм потерпит. Не потерпит. - Ненавижу тебя! Свалилась на мою голову! Оккупантка борзая! Чтоб тебя понос пробрал!
- Я тогда тут надолго засяду!
Хихиканье за стеной взорвало остатки моего самообладания, и я щелкнул выключателем, оставляя соседушку куковать в темноте - детская, по сути, выходка, но хоть что-то.
- Ой, боюсь-боюсь!
- Зараза.
- Жмот!
Обмен любезностями мог бы продолжаться ещё черт знает сколько. Ощущение, что на каждое сказанное мной слово у навязанной Лукой соседки найдется в ответ три, крепло с каждой минутой. Как и раздражение от того, что за окном март, а не июнь. Только оно резко стихло и сошло на нет, когда я зашёл на кухню и обнаружил на столе тарелку с горкой блинов.
- Вот же…
Язык отказался заканчивать начатую фразу. Желудок, капитулировавший ещё на картошке, буркнул и тихонечко намекнул, что не против попробовать и это, а рот наполнился слюной от одного только предвкушения, как я возьму ноздреватый блин, сверну трубочкой, обмакну его в сметану - специально ведь рядом поставила, - и откушу.
- Нашла себе собачку Павл