— Я просто внимательный муж, — прошептал он.
И медленно вытащил шпильки у нее из волос — они золотым водопадом упали ей на плечи. Потом он положил руку на ее живот. Ну и дураком же он был, когда не обращал внимания на ее беременность.
Это был его ребенок — неважно, каким способом зачатый.
Улыбка тронула его губы, когда он вспомнил свой визит к врачу. Безусловно, более унизительного опыта у него в жизни не было. Но все это позади. Следующий их ребенок будет зачат обычным способом.
— Может быть, нам пойти в дом? — спросил Ник. — От дождя становится холодно. — И мы ляжем в постель, подумал он.
— Нет, — быстро ответила Эмили. — Наоборот, здесь хорошо. Я никогда не любила жару. — Она еще глубже уселась в кресле, давая понять, что будет сидеть здесь целый вечер. — Если тебе надо чем-то заняться, иди.
— Ангел, — простонал Ник, — ты же знаешь, чем я хочу заняться.
Она прикусила губу.
— Но ведь прошлой ночью все было в порядке, правда? — спросил он. — Ты же не плохо себя чувствовала?
— Н-нет. Все было в порядке.
Значит, в порядке... Слава Богу, подумал Ник, что к нему вернулась память. Иначе он опять бы мучился: чем же оттолкнул ее?
Кармен?..
Он чуть не рассмеялся, припомнив разговор в баре «Эль фламенко» неделю назад. Они отдыхали после напряженной работы и пили за здоровье новорожденной дочки Рауля Молины... Кармен.
Ник тогда рассказал и о своем приближающемся отцовстве. Рауль написал на спичечном коробке телефон, по которому его можно найти, и попросил позвонить, как только ребенок родится...
Ник погладил ноги Эмили и почувствовал, что по ее телу пробежала дрожь.
— Пойдем наверх, — простонал он.
— Мы... я... — Она замолчала, и он увидел в ее глазах внутреннюю борьбу. Страх, сомнение, вопросы, но главное — желание. Он ругал себя за то, что постоянно принуждает ее, но он так хотел, чтобы они были вместе... А для того, чтобы это произошло, им надо привыкнуть друг к другу.
— Ангел?
Он услышал легкий вздох, и Эмили взяла его лицо в свои руки.
— Не надо наверх, — прошептала она. — Прямо здесь. Прямо сейчас...
Ник чуть не умер от нежности и страсти. Он поцеловал ее в губы.
— В кровати лучше. Там удобнее и теплее. — Он опять погладил ее живот.
Эмили сжала губы и соскользнула на край кресла. Все, что он делал или говорил, так или иначе было связано с беспокойством о ребенке. Ей было обидно думать, что любая другая женщина могла пробудить в нем такие же чувства.
— Я не стеклянная, — заявила она, припадая к его груди и расстегивая на нем рубашку. — Я не разобьюсь, если ты дотронешься до меня. И не надо ко мне относиться как к инвалиду.
Она подняла юбку и села между его ног. Он почувствовал, что молния на джинсах вот-вот лопнет.
Но... может быть, все-таки не только ее беременность привлекала его к ней? Она хотела бы, чтобы это было так.
У Ника вырвался хриплый стон.
Она улыбнулась легкой улыбкой удовлетворения. Заботливый муж — это хорошо, но не сегодня. Сегодня она хотела забыть обо всем остальном. Хотела, чтобы они были только вдвоем — без мыслей о детях, фиктивных браках, амнезии...
— Ангел... любимая, веранда не самое уединенное место на свете, — прошептал он ей в волосы.
Эмили через голову стянула блузку. Прерывистое дыхание Ника заставило ее улыбнуться еще раз. Она изогнулась и отбросила одежду в сторону.
— Уединенное?.. Разумеется, уединенное. — Она сняла с него рубашку. — Вокруг никого. Только деревья, кусты и забор. Ни соседских окон, ни любопытных глаз. Нас невозможно увидеть. Я не хочу больше ждать.
Его сердце забилось еще сильнее.
— Представь, что мы подростки, изучающие прелести жизни, — сказала она.
— Ангел, — прошептал он, — я и чувствую себя подростком.
Нет, ты так не чувствуешь себя, подумала Эмили. Она пробежала пальцами вдоль его спины. Ей нравилось трогать его — такого сильного, мужественного. Его глаза много чего повидали, но все равно умели искриться от смеха.
Он погладил ее соски, которые мгновенно затвердели. Ее обдало жаром.
— Значит, подростки?.. — сказал он.
— Да. И мой отец наверху. Он с ума сойдет, если увидит нас.
— С ума сойдет? — быстро повторил он, расстегивая ее бюстгальтер.
Она долгим взглядом посмотрела на него, стараясь запомнить все оттенки страсти, горящие в его глазах. Потом прикусила кожу на его плече.
— Извини. — Она быстро облизала крошечное пятнышко, оставленное зубами.
Ник вздрогнул и крепко обхватил ее за бедра.
— Эй, парень, мой отец зря так доверяет тебе, — усмехнулась она.
— Ангел, твой отец ненормальный, если когда-то доверял мне, — ответил он. — Или тебе самой.
— То есть ты сейчас собираешься нарушить правила?
— Какие правила?
— Нельзя трогать девушек спереди ниже ключицы, сзади ниже спины, — ответила Эмили, хотя в юности ее не слишком-то строго контролировали. Ведь рядом с ней всегда были старший брат и Ник.
Ник громко рассмеялся.
— Думаю, этот барьер мы давно преодолели. Крепко прижимая ее к себе, он сделал попытку встать.
— Нет, — твердо сказала она. — Мы никуда не идем.
Ник прошептал что-то невнятное и, схватив подушку с дивана, увлек за собой Эмили на пол.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Ник изогнулся на подушке рядом с Эмили, изо всех сил стараясь сдерживаться. Это было нелегко. Он приказывал себе быть мягким и нежным, но руки торопливо сдирали с нее и с себя оставшуюся одежду. Он весь вспотел — в нем боролись беспокойство за жену и ребенка и предвкушение наслаждения.
Он наклонился над Эмили и вдруг почувствовал, как что-то капнуло на его голое плечо. Обернувшись, он заметил, что от следующей капли погасла свеча.
— Ангел, крыша все еще протекает. Мы должны... ммм... — Слова утонули в протяжном стоне, когда она изогнулась под ним подобно золотистой кошке — вся томная и горячая. А ее руки... трогали его везде... везде.
Ну ладно. Подушка толстая, а он прекрасно удержится на руках. Или же поэкспериментировать, как он ей только что обещал?
Единственным неудобством оставалась протекающая крыша. Впрочем, было довольно тепло.
И это было так возбуждающе — заниматься любовью на веранде при свете свечей. Длинные блики ласкали шелковую кожу Эмили. Он никогда не ухаживал за ней. Может быть, она хотела бы этого сейчас?
Надо заново узнавать Эмили. Надо, чтобы она заново узнала его. Он может открыть неизвестные доселе вещи... Ник мысленно поблагодарил Пейдж за этот совет.
— Ты выглядишь таким серьезным.
— А я и есть серьезный. — Он заглянул глубоко ей в глаза. — Ты можешь положиться на меня, Ангел.
«Ты можешь положиться на меня»... Эмили почувствовала угрызения совести. Когда Ник все вспомнит, сдержит ли он это обещание?
Она решительно помотала головой и положила свою ногу на его. Все еще было странно лежать рядом с ним обнаженной и замирать в предвкушении наслаждения. Странно и... замечательно. Но если задуматься, то следовало вскочить и убежать. Ведь это Ник. Ее приятель.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он.
Свожу с ума? Это хорошо. Это означает неконтролируемую страсть.
Эмили обняла Ника и погладила мышцы на его спине. Вниз по позвоночнику сбегала струйка пота, и она провела по ней пальцем. Он дышал глубоко и прерывисто.
— Тебе нравится так? — прошептала она невинным тоном.
— Господи, Ангел, ты даже не представляешь, как...
Он страстно поцеловал ее в губы. Это был требовательный и властный поцелуй. Казалось, она должна была бы испугаться, но нет...
Ник сильно сжал ее груди. Эмили застонала, ее ногти впились в его спину. Эмили уже не стеснялась: обняв его за плечи, она прижалась к нему всем телом, а губами — к его губам.
Сначала он подразнил ее, играя сосками. И только когда она подумала, что больше не выдержит, он припал к ее груди жадным ртом.
Молния и гром на ночном небе не могли сравниться с фейерверком на веранде...
— Ник... — молила она, даже не зная, чего хочет.
— Я здесь, Ангел, — простонал он в ответ. — Я же говорил тебе: от тебя я никуда не уйду.
Эмили зевнула и потянулась, ощущая приятную боль во всем теле. Она не привыкла к таким бурным ночам.
Улыбка скользила по ее губам.
— Ах... какая улыбка, Ангел, — раздался голос Ника. — Ты похожа на довольную кошку.
Эмили повернулась на спину и сонно взглянула на него.
— Ты не спишь?
— Я не сплю почти всю ночь.
Легкий румянец покрыл ее щеки, потому что она прекрасно поняла, что он имеет в виду.
— Сердишься?
— Нет. Я счастлив. Я принес тебе завтрак.
Ник поставил рядом с ней поднос. Она залюбовалась, глядя на него. Знакомое щемящее чувство овладело ею. Они могут провести весь день в постели...
Нет.
Она больше не может откладывать этот разговор. Ночь любви закончилась. Она выглянула в окно и увидела, что гроза давно прошла. На небе сияло солнце. Но гроза с молнией и громом теперь всегда будет ассоциироваться у нее с этой страстной ночью.
Не думай об этом, приказала она себе.
Эмили села в кровати, закрыв простыней голую грудь.
Ник ухмыльнулся.
— Слишком поздно, Ангел. Я уже знаю, как они выглядят. Великолепно, должен сказать.
Сморщив нос и улыбаясь, Эмили тщательно обернулась простыней.
— В тебе нет никакой скромности, Николас Карлтон. И никогда не было.
— Может быть. Но все равно я тебя покормлю. — Он зачерпнул ложкой из чашки что-то розовое и протянул ей.
— Это не йогурт, я надеюсь? — спросила она. — Я не ем так рано йогурт.
— Это малиновый шербет. Очень полезно. Открывай рот.
Полезно? На завтрак? Какое невежество. Ну ладно, она съест шербет, а потом скажет ему всю правду. Больше откладывать не будет, подходящего времени можно и не дождаться.
Она открыла рот и почувствовала вкус малины.
Ник не знал, конечно, но она обожала малиновый шербет.