для них не так важна, поскольку они добьются успеха несмотря ни на что. Орхидеи подобны детям без таких генетических и социально-экономических предпосылок. Для их успешной учебы в школе крайне важно, чтобы им уделяли пристальное внимание.
Теорию множественного интеллекта Гарднера преподают во многих университетах, но сообщество специалистов по тестированию интеллекта медленнее принимает эту теорию и по-прежнему придерживается столетней концепции показателя общего интеллекта (g). Отчасти эта ситуация объясняется тем, что применяемые ими тесты (тест Векслера, тест Вудкока – Джонсон, матрицы Равена и прочие) используются десятки лет, благодаря чему получены ответы десятков тысяч людей, раскрывающие нормативные данные – типичный усредненный профиль ответов. У этих исследователей так много данных, что во многих случаях они могут составить довольно точный прогноз того, как будет вести себя 88 процентов населения. Проблема в том, что они не знают, кто входит в это число.
Принятие теории Гарднера ограничивается, в частности, отсутствием четких тестов по оценке уровня интеллекта каждого типа, а имеющиеся в значительной степени соотносятся с досадным g. Гарднер не составляет тесты, а специалисты по их разработке не воспользовались возможностью заполнить этот пробел. Мы можем считать Серену Уильямс и Пола Маккартни людьми исключительных, уникальных способностей в своих областях, но это не то же самое, что выполнить количественную оценку их способностей с помощью специальных инструментов измерения. Психометристам необходимо число, а значит, мы можем сказать, например, что у Пола Маккартни 212 баллов по шкале музыкального интеллекта, а у человека, не имеющего музыкального слуха, этот показатель составляет около 90 баллов. Возможно, вас, как и меня, удивит, что хороших тестов на определение музыкальных способностей не существует. Какие-то тесты есть, но то, что они измеряют, не имеет отношения к настоящей музыке в реальном мире, следовательно, они бесполезны.
Стандартизованные тесты для измерения интеллекта, которые применяются сегодня, имеют ряд недостатков. Для специалистов по психометрии важны два свойства таких тестов: надежность и достоверность. Надежность означает, что применение одного и того же теста в нескольких случаях дает примерно одинаковый результат. Небольшой разброс вполне закономерен: у вас мог выдаться плохой день, вы были голодны или проходили тест в конце дня, хотя по хронотипу жаворонок, и прочие факторы. Тем не менее по надежному тесту вы каждый раз получаете примерно одинаковое количество баллов. Большинство стандартизованных тестов IQ отличаются высокой надежностью. Валидность – это нечто иное, а точнее, соответствие полученного результата тому или иному реальному сценарию или признаку. Мало кто всерьез воспринимал бы общий тест на определение атлетических способностей, если бы спортсмены Леброн Джеймс, Том Брэди и Серена Уильямс получили по нему низкий результат, а мультипликационный персонаж Гомер Симпсон или певец Гарри Стайлз – высокий. Такой тест может иметь высокую степень надежности, то есть люди получали бы примерно одинаковые результаты при каждом его прохождении. Но что это означает на самом деле, если не соответствует нашим представлениям о спортивном мастерстве?
В этом и состоит первая проблема многих психометрических тестов на определение уровня интеллекта: мы не всегда точно знаем, что именно они измеряют. Около 25 процентов различий в успеваемости учеников можно объяснить результатами тестов IQ, что оставляет целых 75 процентов без объяснения. От чего зависит высокая успеваемость в школе? От питания, физической активности, социально-экономического положения, семейной культуры, а также от фактора, предложенного Гарднером, – преподавательского интеллекта. И хотя существует умеренная корреляция между высоким показателем IQ и оценками в школе, в жизни есть нечто более важное, чем успеваемость. Все эти тесты смещены в сторону представлений западного среднего класса об интеллекте, обучении и ценностях. Даже при беглом просмотре любых средств массовой информации обнаруживается, что измеримый уровень интеллекта не имеет почти никакого отношения к экономическому успеху. Мотивация, жизнестойкость, благоприятные возможности и умение ладить с людьми – вот нередко более важные факторы, от которых зависят оставшиеся без объяснения 75 процентов.
Стандартизованным тестам IQ свойственна культурная предвзятость. Их составляли в основном белые люди со своими взглядами на мир, в результате чего эти тесты, как ни печально, характеризуются предвзятостью к афроамериканцам. Доктор Роберт Ли Уильямс II разработал состоящий из ста вопросов тест IQ для темнокожих, включив в него информацию, имеющую непосредственное отношение к их жизни. Прошедшие его афроамериканцы получили более высокие показатели IQ по сравнению с результатами стандартизованных тестов IQ, а также по сравнению с результатами белых, выполнивших этот тест.
Одна из составляющих тестов IQ – это вопросы на проверку общих знаний, например: кто был президентом во время Гражданской войны в США? Безусловно, неамериканцы тут в невыгодном положении. (Обитатели севера США, скорее всего, ответили бы: «Авраам Линкольн», а некоторые жители южных штатов могли бы назвать Джефферсона Дэвиса.)
Другая проблема стандартизованных тестов IQ состоит в том, что они не поощряют творческого мышления: в них нет места креативным ответам или решениям задачи, не предусмотренным составителем. Для того чтобы творческий человек мог пройти стандартизованный тест IQ, ему необходимо не только решить задачу, но и попытаться понять, как ее решил белый составитель теста из среднего класса, а это не одно и то же.
Рассмотрим такой пример:
Что не относится к данной категории: гольф, теннис, сквош, футбол, бейсбол?
Что бы вы ответили? Только один ответ считался правильным, поскольку из этих видов спорта только в футболе не требуется снаряжение для удара по мячу, а мяч не имеет сферической формы. Однако вы могли бы выдвинуть в равной степени убедительный аргумент в пользу гольфа, так как только в эту игру можно играть в одиночку и все же получить значимый результат, или аргумент в пользу тенниса, поскольку это единственная игра с использованием сетки. Когда мы с другом обсуждали этот вопрос, предлагая разные варианты, его семилетняя дочь Джойслин (она нас подслушивала) вбежала в комнату со словами: «Вы оба неправы! Здесь лишний сквош, потому что это овощ!» (в английском языке squash означает «тыква»). Она нас превзошла. Затем Джойслин отметила, что в сквош играют в помещении. (Кстати, позже эта малышка поступила в МТИ и сейчас преподает математику в средней школе, применяя инновационные методы обучения. И как ее крестный отец, я горжусь этим.)
Всплески креативности возникают не на пустом месте; и невозможно не преклоняться и не восхищаться порождающим их разумом. В такие моменты неприемлемо настаивать на том, что творческие способности – это не часть интеллекта.
Мой любимый пример приведен в книге почетного профессора инженерной механики Стэнфордского университета Джеймса Адамса Conceptual Blockbusting: A Guide to Better Ideas[228]. Адамсу исполнилось 85 лет, так вот он говорит: «Я уже двенадцать лет на пенсии и не получаю зарплату. И это нелегко, поскольку я мог бы сделать еще много хорошего, а на прощальной вечеринке по поводу выхода на пенсию мне не дали ни неисчерпаемого источника денег, ни бесконечного количества времени»[229].
Вы когда-либо слышали фразу thinking outside the box («выйти за рамки привычного мышления», «мыслить нестандартно»)? Джим популяризовал ее на примере решения задачи о девяти точках, сформулированной еще в 1914 году. Перед вами три ряда по три точки; не отрывая ручки от бумаги, вы должны соединить их четырьмя непрерывными линиями, проходящими через каждую из девяти точек один раз.
Предлагаю вам самостоятельно решить эту головоломку. Тому есть причина, связанная с мозгом: ведь то, что вам просто рассказывают и показывают, легко забыть. Если же вы активно включаетесь в решение любой задачи, будь то головоломка, проблема для размышлений или вопрос об истории (например, «Кто был президентом во время взрыва “Челленджера”?») или искусстве («В каком столетии творил Моне?»), вы с большей вероятностью приложите к поиску ответа усилия, воспользовавшись навыками рассуждения и решения задач. И в итоге получите его.
Стандартное решение задачи о девяти точках представлено в разделе примечаний к этой главе[230]. Первая попытка многих людей начинается с движения ручки от одной из точек (в задаче не сказано, что так должно быть), и они не проводят линию за пределами точек (об этом в условии не говорится). По сути, они устанавливают рамки вокруг этих точек и не позволяют своей ручке и воображению выходить за них (см. рис. ниже).
Для того чтобы решить эту задачу, необходимо выйти за пределы этого ограничения. Книга Джима произвела сенсацию в корпоративном мире. Выражение thinking outside the box («мыслить нестандартно») стало обозначением для всех ситуаций, когда не следует ограничиваться тем, чего быть не должно, будь то при проектировании двигателя с низким уровнем потребления топлива (как сделали в компании Mazda со своим роторным двигателем) или, что произошло сравнительно недавно, при совместном использовании жилья и совместных поездках через такие компании, как Airbnb и Uber. (Кто сказал, что клиенты согласны ездить только в автомобиле определенного цвета со счетчиком километров, пройденных за одну поездку?)
После публикации книги Джим получил множество писем от людей, которым удалось решить задачу о девяти точках с помощью трех или двух линий посредством сворачивания, разрыва, склеивания листа бумаги и многих других неожиданных догадок. Ни одно условие задачи не запрещает всего этого. Одно особенно изящное решение с использованием только одной линии сводилось к тому, чтобы свернуть лист бумаги в конус и соединить точки непрерывной линией, проходящей по этому конусу в трехмерном пространстве. Мое любимое решение придумала десятилетняя девочка, которая написала такое письмо: