Я часто слышал от пациентов, что они привыкают жить с болью, но мне интересно, не является ли такое отношение своего рода способом продемонстрировать свою выносливость и способность переносить тяготы жизни. Если бы они знали, что постоянная боль сокращает жизнь, неужели они по-прежнему отказывались бы от физиотерапии и лекарственных препаратов, способных облегчить их страдания?
Как ни странно, слишком длинные теломеры тоже не приносят пользы человеку. В ходе одного исследования, охватившего более 26 тысяч человек, было установлено, что увеличение длины теломеразы в два раза означает повышение общего риска онкологических заболеваний на 37 процентов[809]. Причем это касалось некоторых видов рака в большей степени, чем других. У людей с самыми длинными теломерами риск заболеть раком легких увеличивался на 90 процентов, раком молочной железы – на 48 процентов, раком простаты – на 32 процента, а раком толстой и прямой кишки – на 35 процентов. Наибольшую тревогу вызывало повышение риска рака поджелудочной железы более чем в два раза. Однако всю сложность взаимосвязи между длиной теломер и онкологическими заболеваниями иллюстрирует тот факт, что у людей с самыми короткими теломерами тоже повышался риск развития некоторых видов рака – желудка на 63 процента и печени на 41 процент. В ходе исследования, охватившего 9127 пациентов и тридцать одну разновидность рака, были обнаружены более короткие теломеры в случае бластомы и более длинные – в случае саркомы и глиомы[810]. (В онкологии бластомой обычно называют большую группу опухолей с различными характеристиками. Саркома – это рак соединительных тканей, таких как кости, сухожилия, хрящевая ткань, мышцы и жир; глиома – опухоль, которая образуется в глиальных клетках головного или спинного мозга.) Это исследование не внесло ясности во взаимосвязь между длиной теломер и активностью теломеразы.
В книге The Telomere Effect[811] психиатр Элисса Эпель и молекулярный биолог Элизабет Блэкберн описывают эту ситуацию так (Блэкберн получила Нобелевскую премию за открытие теломеразы):
Мы нуждаемся в помощи теломеразы – нашего доктора Джекила. Но если ее оказывается слишком много не в той клетке и в неудачное время, то она приобретает обличье мистера Хайда и начинает стимулировать неконтролируемый рост клеток, способствуя возникновению рака. Ведь по существу рак – это скопление клеток, которые делятся не переставая. Недаром его описывают как «вышедший из-под контроля процесс обновления клеток».
Нет никакого смысла закармливать здоровые клетки искусственной теломеразой, которая может спровоцировать их превращение в злокачественные. До тех пор пока безопасность средств на ее основе не будет доказана масштабными долгосрочными клиническими исследованиями, лучше воздержаться от употребления таблеток, кремов или инъекций, которые, если верить заявлениям производителей, увеличивают уровень этого фермента в организме[812].
Зигфрид Хекими соглашается с этим и добавляет, что нам лучше избегать «всего того, что, как утверждается, увеличивает продолжительность жизни, поскольку совершенно очевидно, что ни один эксперимент еще не смог доказать, что это действительно происходит»[813]. Все эти исследования проведены совсем недавно, поэтому сейчас невозможно увидеть долгосрочное воздействие различных микстур, настоек, масел, экстрактов и добавок, продаваемых легковерным потребителям.
Должно быть, глава биотехнологической компании BioViva Элизабет Пэрриш не читала книгу Эпель и Блэкберн и не разговаривала с Хекими[814]. Сделав себя объектом эксперимента, она нашла в Колумбии врача, который согласился сделать ей внутривенную инъекцию теломеразы (в Соединенных Штатах это запрещено законом). Сейчас, четыре года спустя, она утверждает, что длина ее теломер увеличилась. Однако измерения их длины, как известно, неточны, и изменение, о котором сообщает Пэрриш, попадает в диапазон погрешности измерений. Инъекции теломеразы вполне могут способствовать развитию рака и на самом деле сократить жизнь, причем мы пока не узнаем об этом, поскольку Пэрриш еще довольно молода – ей 48 лет. Высказывалось предположение, что сокращение длины теломер возникло как эволюционный механизм против развития раковых клеток[815]. Ученые назвали эксперименты Пэрриш над собой псевдонаучными и неэтичными. Профессор патологической анатомии, входивший в состав совета директоров компании BioViva, подал в отставку, после того как узнал о ее поступке. Журнал МТИ Technology Review назвал это «новым уровнем низости в медицинском мошенничестве»[816].
Может, Пэрриш следовало прочитать статью Леонарда Хейфлика, Джея Ольшанского и Брюса Карнеса, в которой они со всей определенностью заявили:
Пугающе много предпринимателей заманивают легковерных и нередко отчаявшихся людей всех возрастных категорий в клиники «долголетия», заявляя о научной обоснованности антивозрастных продуктов, которые они рекомендуют и во многих случаях продают. В то же время интернет позволил тем, кто стремится извлечь прибыль из якобы антивозрастных продуктов, без труда находить новых клиентов.
Встревоженные этой тенденцией ученые, изучающие старение, в том числе мы трое, выступаем с официальным предостережением: ни один метод вмешательства – ни один! – из предлагаемых на рынке не подтвержден доказательствами того, что он замедляет, останавливает или поворачивает вспять старение человека, а некоторые методы могут быть просто опасными[817].
Сегодня в среднем под влиянием положительных внешних факторов, таких как развитие медицины, доступ к чистой воде и прочие, люди живут все дольше и дольше – но не благодаря продуктам долголетия. Ольшанский обращает особое внимание на это в статье, опубликованной в 2017 году, где отмечает, что мы можем надеяться только на продление периода здоровья. Однако искусственное увеличение продолжительности жизни по-прежнему недосягаемо[818].
Впрочем, заявления ученых не останавливают многих людей от попыток продлить жизнь и, по всей видимости, не замедляют темпов развития многомиллиардной отрасли антивозрастных продуктов. Однажды я прочитал о смерти Роберта Аткинса – вы помните, этот врач продвигал диету с низким содержанием углеводов и высоким содержанием жиров и белков, получившую его имя? Он прожил не очень долго и умер в 72 года от травмы головы, поскользнувшись на льду в Нью-Йорке. В моей лаборатории ходила мрачная шутка: хотя диета Аткинса чрезвычайно полезна для сердца, из-за нее люди поскальзываются на льду. Во всяком случае, самому Аткинсу его диета не помогла: обнародованная после его смерти история болезни указывала на то, что у него была гипертония, инфаркт и сердечная недостаточность с застойными явлениями – словом, все то, из-за чего нам обычно советуют не употреблять в пищу животные жиры[819]. (Если вам придется выбирать, то, по всей видимости, лучше получать калории из жира, а не из сахара.) Рой Уолфорд, стоявший у истоков рекомендаций об ограничении калорийности рациона и применял его на практике, умер от бокового амиотрофического склероза в 79 лет. Он прожил довольно долго, но тоже не стал образцом долголетия.
Журналист Пэген Кеннеди проанализировал жизнь людей, которые прославились тем, что пытались жить вечно с помощью различных коммерческих программ, диет, смесей и процедур. Он хотел выяснить, как долго они прожили и от чего умерли[820]. Никто из этих людей не прожил особенно долго, а большинство умерли молодыми – конечно, не по причинам, непосредственно связанным с опытами над собой, но кто знает? Самый парадоксальный случай произошел с Джеромом Родейлом, основателем журнала Prevention. В 1971 году, когда ему было 72 года, на записи передачи «Шоу Дика Каветта» он похвастал: «Я решил дожить до 100 лет… Я никогда не чувствовал себя лучше!»[821] Родейл умер во время съемок, прямо в кресле, в котором давал интервью.
Мы не знаем, как долго эти люди прожили бы, если бы не применяли своих любимых программ долголетия; и в нашем распоряжении недостаточно примеров тех, кто делал то же самое в контролируемых условиях, чтобы мы могли отслеживать происходящее. Сегодня у нас есть только интуитивное понимание того, что может сработать.
Укорочение теломер заставляет некогда здоровые клетки стареть. Сенесцентные клетки – это обоюдоострый меч. С одной стороны, они не способны делиться, а значит, не становятся раковыми; клеточная сенесценция – это один из способов предотвратить образование опухолей. С другой – эти клетки вырабатывают ассоциированный со старением секреторный фенотип (senescence-associated secretory phenotype, SASP), а именно токсины и медиаторы воспаления, наносящие большую часть ущерба, который мы связываем со старением и смертностью. Возможно, вы думаете: почему нельзя просто принять нестероидные противовоспалительные препараты вроде ибупрофена или напроксена натрия и излечиться от этого? Причина в том, что такое воспаление не реагирует на эти лекарства. Некоторые люди называют его скрытым воспалением. Изучив ткань под микроскопом, вы не увидите стандартных маркеров воспаления, но цитокины, хемокины и токсичные воспалительные вещества в ней все равно вырабатываются.