Блас, записавший номер телефона, нашептал Урсуле то, что она за ним повторила, присовокупив остальную часть сообщения:
— Нечего волноваться! Главное — не подведи сестру и делай, как велят! Теперь дальше. В машине не должно быть никого, кроме водителя с названной суммой денег, запакованных в пластиковый пакет. Движение начнется по моему звонку. Задержка на один час обойдется еще в сто миллионов. В десять часов вечера можешь заказывать для сестры гроб и панихиду! Позволяю один вопрос…
Трубку схватил Луис Альберто:
— Как себя чувствует девушка и какие гарантии ее освобождения?
Блас, узнавший голос Луиса Альберто, быстро вернул Урсуле трубку, и она монотонно сказала то, что он ей нашептал:
— Плохо она себя чувствует, так что имейте к ней жалость! А мертвую мы ее и так освободим! Долго она не протянет! Все! Позвоню в восемь в машину…
Глава 109
Бегония слышала, как шуршала газета, как чавкал человек, жующий сандвич с сыром, сыр распространял острый запах, и Бегонии захотелось есть.
Потом она услышала хихиканье и догадалась, что оно связано с чтением газеты.
Зазвонил телефон, человек во второй раз сказал: «Нет, это не прачечная».
Бегония вспомнила смешной анекдот: «Это зоопарк?» — «Нет!» — «А зачем тогда снимаете трубку?..» И тут же смекнула, что насчет прачечной — это у них условная фраза.
Она подумала: как жалко, что я немая, я бы, не раскрывая глаз, громко спросила: «Это зоопарк?» Она чуть не прыснула и сделала себе выговор — она не хотела обнаруживать свое бодрствование.
Как странно, ей совсем не было страшно.
Она решила «поработать». И тут же ей явился Бето. Если бы Скальпель пощупал сейчас ее пульс, он бы встревожился — так учащенно он забился при возникновении Бето.
Она увидела его обнаженным на берегу моря. Бегония устыдилась, что «раздела» его, но ничего теперь не могла поделать: он шел к ней, раскрыв объятья, и улыбался.
Она могла бы увернуться, если бы открыла глаза.
Но она не могла их открыть, не выдав себя чавкающему созданию, и этим как бы оправдала то, что позволила обнять себя, чем Бето тут же и воспользовался, крепко-крепко притиснув ее к себе и повалив на землю…
Она чуть не вскрикнула, почувствовав тяжесть мужского тела, и в первое мгновение поразилась реальности своего видения, но тут же поняла, что на нее взгромоздился шуршащий пожиратель сандвича.
Скальпель решил хоть как-то воспользоваться близостью лакомой юности и, взгромоздившись на усыпленное им совершенство, стал тихо имитировать связь с несовершеннолетней. Его напряженное старание почти вынудило Бегонию залепить ему оплеуху, но от этого ее избавил новый звонок, сбросивший на пол пахнущего сыром павиана, который испуганно просипел в трубку: «Нет, это не прачечная», добавив от себя непредусмотренное: «Сколько раз говорить!»
Бето не стало. Но осталась тоска по нему…
В тишине
что за голос мне
все мерещится издалека?
Как будто камыши река
перебирает…
Как будто зеленый дождь в садах
на влажных клавишах-плодах
играет…
Бегония никогда раньше не думала о мужчинах всем телом…
Этот зов ночной
ищет встречи со мной,
это ты — ветром во тьме,
это ты — светом в окне,
это ты любовь свою
даришь мне!
Она творила его таким, каким бы хотела видеть…
Из мечты,
из нежности и доброты
так нежданно, так желанно
сотворился ты!
Музыка, возникшая вместе со словами, будоражила девушку — это была не ее музыка, ее принес Бето.
Вся земля вокруг,
каждый луч и звук, —
кистью гения
пишут твой портрет
моей надежде
в утешение…
Вдруг ей стало страшно, что она никогда не сможет сыграть Виктории эту мелодию, никогда не напишет ей эти слова, не попросит ее… спеть их для Бето!
Образ чей
в глубине ночей
говорит со мной — меня зовет?
И что-то вечное поет —
травой и звездами
мне поет?..
Музыка живет вне людей? Если бы не было людей — была бы музыка? Она задалась этими вопросами и убежденно ответила: да!
Эту музыку и эти слова принес ей ее Ангел-хранитель. Она с надеждой подумала: «А вдруг все обойдется?»
Глава 110
Блас со своего телефона набрал номер квартиры Виктории, прекрасно понимая, что все разговоры с момента похищения Бегонии прослушиваются полицией. Именно на это он и рассчитывал.
Он не опасался присутствия в квартире у Виктории Луиса Альберто и домовладелицы доньи Алисии — они бы ни за что не могли связать этот его голос с теми людьми, обличия которых он принимал: недаром он предусмотрительно наделил «телевизионщика» Альфонсо сипловатым, запинающимся голосом мятущегося фантазера, а галантного Исидро Мендеса — смешком манерного холостяка.
Серхио Васкес включил магнитофон и надел наушники.
— Виктория, я видел окончание репетиции из зала. Мне очень…
— Прости, Блас, мне сейчас не до этого.
— Виктория, что за тон! Я звоню не только для того, чтобы тебя…
— Блас, похитили мою сестру!
— Что такое?! Ты уверена? Может быть, она отлучилась?
— Блас, звонили похитители! Вернее, одна из них! Она потребовала выкуп!
— Сколько?
— Пятьсот миллионов…
— Но у тебя нет таких денег!
— Дело в том, что…
Она осеклась, увидев, как Серхио Васкес, сделав грозные глаза, приложил палец к губам.
— В общем, я не могу сейчас говорить…
— Боже! А как же наши гастроли на Кубе! — И тут же извинился: — Прости, Виктория… Главное спасти сестру. Думаю, я могу наскрести какую-то сумму… Скажем, десятую часть…
— Спасибо, Блас! От всего сердца! Я скажу тебе, если они понадобятся. Я предпринимаю кое-какие шаги… Прости, я не могу больше говорить.
— Надо сейчас же позвонить в полицию!
— Она уже оповещена. Блас, я не могу больше говорить!
— Звони мне!
Блас выключил телефон. Ему понравилась его искренность в разговоре с Викторией.
Приехал капитан полиции Томас Буэро. Он принес свое и своих коллег соболезнование по поводу случившегося.
Извинившись перед Викторией и Дарьей, он отозвал в сторону Васкеса и Луиса Альберто.
— Не могу понять, как они намереваются заполучить выкуп? — сказал капитан. — Ведь они не идиоты, они понимают, что мы будем следить за машиной с деньгами.
— Скорее всего, они попросят оставить пакет в каком-нибудь укромном месте, — предположил Луис Альберто.
— Какое место можно считать укромным, если мы будем висеть над шоссе на вертолете! Я связался с министром, он санкционировал задействовать любые необходимые средства слежения.
— Что говорят аналитики? — спросил Васкес.
— Пока нет никаких заявлений со стороны похитителей. Я полагал, что ответственность за похищение возьмет на себя какая-нибудь повстанческая группировка из штата Чиапас, но, похоже, это ординарное похищение с целью наживы.
— Конечно, за этой женщиной кто-то стоит. Но сколько их? — сказал Васкес.
— Это, должно быть, малочисленная группа…
— Удивляет меня вот что. — Луис Альберто закурил и предложил сигареты своим собеседникам. — Как могут похитители рассчитывать, что танцовщица способна уплатить столь значительную сумму денег в столь короткий срок?
— Приблизительно такой же вопрос задал один из офицеров на оперативном собрании, — ответил капитан Томас Буэро, внимательно посмотрев на Луиса Альберто.
— И каков ответ?
— Их множество. Один из них — вы сами, уважаемый сеньор Сальватьерра, организовали похищение, чтобы завоевать сердце сеньориты Виктории…
— Я и без похищения мог бы добиться этого! — с шутливой заносчивостью истинного мачо воскликнул седеющий красавец. — Вы не согласны со мной?!
— С вашего позволения, я тоже так считаю! — учтиво рассмеялся капитан. — Я только хотел пояснить вам, что логика аналитиков сродни фантазиям авторов криминальных рассказов. — И, помолчав, добавил: — Это и есть главный вопрос…
— Я почти уверен, — сказал частный детектив, — что автор проекта хорошо знает всех из окружения Виктории… Думаю, план построен исключительно на ваших добрых взаимоотношениях с ней. На том, что Виктория не могла не обратиться к вам. Похититель с самого начала рассчитывал только на ваше, дон Луис Альберто, сострадание к ней…
— Конечно, в отдельных случаях собрать выкуп помогают друзья и, в самых крайних случаях, деньги выделяются из государственной казны, — продолжил размышление Серхио Васкеса капитан Томас Буэро.
— Но на все это уходит время, — продолжил Васкес. — Сделав объектом похищения больную диабетом девушку и подчеркивая, что она может не дотянуть до завтрашнего дня, они делают ставку на моментальность решения. А такое может только состоятельный человек.
— Я ломаю голову и не могу понять, кто бы это мог быть? — сказал Луис Альберто…
Глава 111
Что-то необъяснимое влекло Клаудию к несчастной Чоле Эрнандес, в чьи пустые глаза она заглянула в подземном переходе. Какая сила привела и подвела ее к сгорбленной фигуре с мокрым малышом на коленях?
«Ангел пролетел», — говорила покойная мать Клаудии, когда случалось что-то неожиданное, наполнявшее душу радостью или удовлетворением. «Ангелом» называла покойная мать то, что обычно называют случаем.
При всем уважении к психологии и статистике, на стыке которых Клаудия занималась научной работой, связанной с проблемами семьи, она, как истинная католичка, верила в Божественное провидение. И казалось бы, случайную встречу с Чоле во многом связывала с подвижнической деятельностью небесного активиста Ангела.
«Relaciones publicas» — общественные связи — называется это на испанском языке, «Ангел пролетел» — называлось это на языке души Клаудии Сеа.