— Вот так — босиком и в плавках — через весь город! — только и удивилась Тамара.
— Так я же, как ты знаешь, морж, мне не холодно вовсе! — уверенно ответил я.
— Тогда давай спать! — предложила Тамара, и я с радостью последовал этому совету.
О том, как меня искали по всей квартире и даже заглядывали в унитаз — не утонул ли я в нём, говорить не буду. Это моё необыкновенное приключение я подробно описал почти во всех моих автобиографических книгах.
А вскоре мы с Тамарой сошлись вторично, на сей раз основательно, так как третьего случая Господь мог нам и не предоставить. И на этом, да и других основаниях, о которых я рассказывал в вышеупомянутых книгах, а сейчас говорить о них не буду, чтобы не портить вам настроения, мы с Тамарой решили пожениться, и не просто так, а с венчанием. Чтобы не повадно было больше «блудить», как называл такое поведение отец Иоанн Христов! Далее, уважаемые хозяева, дорогие наши «апельсины», вы всё знаете, и вот — мы у вас!
Я выпил свой бокал и перевернул его показав, что допит он до дна.
«Апельсины» зааплодировали, не забыв наполнить все пустые бокалы.
— Послушай, Ник, — загадочно улыбаясь обратился ко мне Валя, — поясни мне, ни разу не состоявшему в браке, по каким критериям ты советуешь выбирать себе жену. Ведь мне жениться скоро, уже заявку подали, а я даже не знаю — правильно ли выбрал себе жену?
— Ты выбрал жену правильно, — поспешно заверил я Валю, — раз тебе порекомендовал Настю человек опытный, то тут всё верно!
Я посмотрел на Настю — она, загадочно улыбаясь, смотрела себе в бокал.
— У тебя свои критерии, у меня — свои! Твоя Настя — таинственная красавица, талантливая певица, личность, которую только изучать и постигать нужно всю жизнь — в этом и состоит «фишка» твоей будущей жены. У меня же сейчас, на третьем законном браке и, может, на тридцать третьем гражданском, только один критерий — жизнь с женой должна быть комфортной: простой, лёгкой и честной! В юности, при первом своём браке, я мечтал видеть в жене соратника по науке и спорту, чтобы мы проводили день в трудах научных, по моему, конечно, научному направлению, а вечером бежали в спортзал, заниматься совершенствованием своего тела. Никаких детей, могущих отвлечь нас от науки и спорта! Но получилось всё «с точностью до наоборот». Я, буквально, бежал из Тбилиси, где мы жили, в Москву, занялся своей наукой и «загулял», восполняя потерянные мечты. Защитил кандидатскую, попробовал вернуться и опять пожить с женой в Тбилиси, но, не получилось, «войти снова в одну реку», как, кстати, почему-то вышло у меня с Тамарой. Я вскоре «сбежал» оттуда в город Тольятти — строить для вас автомобильный коммунизм, но с коммунизмом у меня «группа крови не сошлась», и, чтобы остаться в живых, я сбежал оттуда в Курск — заведовать кафедрой в местном Политехе.
Вскоре я, уже снова москвич, доктор наук и специалист по совращению лиц противоположного пола, надумал жениться на молодой, выбрав критерием брака юность жены, её сексуальность и плотские утехи. И женился на двадцатилетней девушке Оле, почему-то безумно влюбившейся в меня. Такой любви, преимущественно плотской, я не только не знал лично, но и не читал о подобной. По страстным крикам моей молодой жены, несмотря на все попытки заглушить их, все соседи знали о времени и числе наших ночных соитий. И — о загадки любви! — я стал гулять от этой моей, почти Валерии Мессалины (по страстности, конечно, а не по разврату!). Оля позволяла мне это, да и сама не прочь была гульнуть на стороне, в меньшем, правда, масштабе. А вскоре, как я уже говорил об этом, уехала с другим аж в США.
На какое-то время я стал резким противником браков, следуя поговорке — «хорошее дело браком не назовут». И разгулялся вволю — я уже говорил об этом периоде моей жизни. При этом познал все «прелести» женского характера: капризность, коварство, хитрость, лживость, корыстность и т. д. и т. п. И вот я встречаюсь с Тамарой вторично, после длительного перерыва, причём в одних плавках — я уже рассказывал вам об этом. И — ни слова упрёка, не сетований, что я «сгубил её молодость», «поматросил и бросил», «обманул её надежды» и прочее. Просто предложила мне лечь спать, так как было уже поздно. Мы стали встречаться вновь — и ни расспросов, где и с кем я был, почему не пришёл нынче на ночь, и тысячи других «женских» вопросов, ни упрёков, ни о планах на будущее. У нас было только «сегодня и сейчас» — нам хорошо, и все дела! Никакой лжи, никаких хитростей! Встречались и измены с её стороны, правда, их было «раз-два и обчёлся», но я об этом узнавал немедленно и из её же уст. Вроде «прости меня, я сегодня, кажется, сделала глупость!». Это и изменой-то назвать нельзя.
Измена, понял я, когда любимый человек бросает тебя и уходит к другому. А «побаловаться» часок-другой с понравившимся человеком, а затем забыть его и снова жить с постоянным любовником — это разве измена? Так и добропорядочный муж нет-нет, да сходит иногда в бордель (в Амстердаме, например, или в Гамбурге, где строгий врачебный надзор, а безработным и пенсионерам — скидки!»), и что это — измена? А что, молодая и страстная жена какого-нибудь знаменитого и богатого, а, главное, интеллигентного «деда», не может позволить себе периодический «лёгкий флирт» с молодым официантом, стриптизёром или водителем? Разве жена императора Веспасиана не подыскивала своему мужу красивых девушек для секса, замечая при этом, что она знает, какую уродину может привести домой муж, если сам будет выбирать себе секс-партнёршу. Главное — не скрывать своих связей на стороне от любимого человека, не делать из этого тайны, потому, что всё тайное рано или поздно…
Но Валя не дал мне закончить фразы своим каверзным вопросом:
— Так почему же ты сам не живёшь таким стилем с Тамарой, почему чуть ли ни силой повёл её в ЗАГС, а потом уже и под венец?
— Эх, Валя, раскрываешь ты секреты своего друга перед молодёжью! Что ж, скажу, если требуют, это и молодым пригодится. Что сгубило здоровье вождя мирового пролетариата? Нет, не пуля Каплан, а секс с парижской проституткой ещё в 1902 году, которая наградила его сифилисом. Вот отсюда и сухотка мозга, и инсульты, и ранняя смерть. А сейчас появилось нечто, намного худшее, даже не хочу названия этой болезни употреблять. Так вот, из-за этого «нечто», я чуть не порешил не только себя, но и всех своих новых «пассий», и даже их мужей. Чтобы не мучились понапрасну, всё равно спасенья быть не может! И только чудо спасло их всех, да и меня — неожиданная встреча с негритянкой Сюзи из Заира, которую я подозревал в передаче мне вируса — того самого, будь он неладен!
А все симптомы болезни были вызваны лёгким облучением после секса с Сюзи и последующего чернобыльского взрыва, и то — по глупости. Ну, по пьянке, не в том месте и не в то время. И симптомы ведь так похожи — потеря почти 15 килограммов веса, субфебрильная температура, опухание разных там желёз, и т. д. и т. п. Всё, уже подготовил оружие — обрез, другого не достал, составил список жертв, тщательно отредактировал его, и вышел на исполнение приговора. Вот только Сюзи исчезла бесследно — к себе в Заир, или ещё куда — неизвестно.
И вдруг — на том самом месте, у метро Таганская-кольцевая, где я первый раз встретил её года два назад, стоит моя тёмненькая красавица с африканскими косичками. Тут я в неё бульдогом и вцепился, и пока всё не выяснилось, не отпустил. Справку девица показала, их из Заира к нам без таких справок не пускали. А я чуть столько молодого народа не угробил! Вот и решил после этого беспорядочным сексом не заниматься, а для этого лучше всего — жениться. И не просто так, а с венчанием, чтобы перед Богом обещать — не блудить более! Сказано — сделано! И сегодня мы с вами, друзья, отмечаем этот поучительный праздник!
Ну, выпили мы за всё сказанное, и мне показалось, судя по посерьёзневшим лицам друзей, что они кое-какие полезные выводы из моей исповеди сделали. А я решил всю эту историю опубликовать в очередной книжке, чтобы и другой читающий народ призадумался!
Вот так, в философских тостах и медицинских признаниях провели мы вечер допоздна. Потом распределились по спальням: мы с Тамарой — в свою, а там кто куда — не наше дело! Но, кажется, я своей исповедью изрядно навредил мною же разработанному проекту «счастливого мезальянса»!Распад «апельсинов»
Наступило лето — у преподавателей вузов двухмесячный отпуск. Я сам-то не очень люблю уезжать на отдых куда-то далеко, куда и добираться-то надо только страшным для меня самолётом, особенно на море. Толпы народа, чаще всего чуждого по поведению, жара, солёная вода, после которой всё тело чешется. Тамара же хотела купаться. Поэтому поехали мы на большой водоём — почти море, но близкое, с чистейшей пресной водой, прохладным климатом и привычным по менталитету российским контингентом отдыхающих — на озеро Селигер. Сняли там домик на турбазе и спокойно отдыхали.
Озеро это — настоящее чудо природы, это наша родная Россия, а не Хургада какая-нибудь, где вас и акулы сожрут, и люди обманут, и болезнь неизлечимую можно запросто подхватить. Или Патайя, или ещё благозвучнее — Пхатайя, что в Таиланде, где и подстрелить на пляже могут, а нет — так океан зальёт при цунами, которое там трижды за год. Или ураган с милым женским именем занесёт туда — не знаю куда! Но заграничное ведь милее родного кажется — вот и у Зощенко мужик после бритья немецким порошком от блох пудрился и расхваливал!
А на Селигере вода — прозрачнее и не сыщешь, на пять метров в глубину видать! Ещё бы — озеро ледникового происхождения, воду для питья прямо из озера ведром брали — как из колодца. Островов живописнейших больше сотни, на одном из них — Столобном — знаменитая «Нилова пустынь». А самый большой остров — Хачин, оттуда без полных корзин грибов не вернёшься. Опята, в основном, но были и белые, просто их дольше искать, а те — просто лежат под ногами! Попадались и мухоморы, несправедливо преследуемые, как я думаю. Все почему-то считают их ядовитыми — да загляните хоть в энциклопедию, прежде чем «считать»!