— Трое скончались.
Тяжело вздохнула, ощущая тянущую тоску. Ведь все понимала — а все равно надеялась на чудо…
— Я отдал приказ вколоть еще по дозе каждому.
— Что? — я вскочила с дивана, на который меня долго, нежно и заботливо усаживали. — Да как вы могли!
— Успокойтесь. Это мой приказ. И моя ответственность.
— Их веду я — а вы… вы даже не травник!
— Как справедливо заметил принц Тигверд, я — скорее палач. Но это к делу не относится.
Он говорил спокойно, твердо. Но по расстроенному лицу его было видно, что он признает мое возмущение, хотя и не собирается оправдываться в своих действиях. Я злилась, но все же чувствовала, что меня уважают. Тепло ко мне относятся. И как-то…не получалось разгневаться по настоящему, несмотря на то, что повод был! Ужасное ощущение…
— Милорд Швангау, будьте любезны. Прежде чем предпринимать какие-то действия относительно моих больных, консультироваться со специалистами!
— Милорд Ирвин Лидс дал добро.
Я склонила голову, признавая, что милорд Швангау имел право поступить так, как поступил. Милорд стоял и улыбался — еще бы! Последний аргумент его был неоспорим, и он это прекрасно осознавал с самого начала! Ну ничего… Я еще с вами поквитаюсь, милорд Швангау.
— Кто колол больных? — спросила я.
— Я принес вам еду. Миледи Бартон не велела выпускать вас из палаты, пока все не будет съедено.
Кивнула. Ректор выдал мне приготовленный поднос. Жареные баклажаны и курица… М-м-м!
Пока я ела, меня вводили в курс дела.
— Принц Брэндон распорядился вызвать господина Ливанова. Кажется, вы с ним большие друзья?
— Да, конечно.
— Не могу не выразить вам огромную за это благодарность. Иномирский опыт очень помог, и откликнулись военные врачи особого отдела сразу, как только господин Ливанов узнал о том, что разработанная вакцина принадлежит вам. Герман Матвеевич с коллегами осмотрели наших больных и рекомендовали колоть даже не в вену — а в спинной мозг. Оказывается, так тоже можно. Вторую дозу умирающим они вкололи именно туда.
— М-м-м? — мне стало любопытно, — иномирская медицина слабее, конечно, а их лекарства — порой просто вредны, но за счет того, что этим несчастным приходится выживать без магии, их методы совершенно уникальны.
— Еще милорд Ирвин одобрил решение поставить капельницы.
— Это риск, — недовольно пожала я плечами. — И опять же, опыты над людьми. Мы не знаем, как организм отреагирует на то, что в другом мире называют лекарствами.
— Ваш начальник сказал так же — поэтому им капают какую-то специальную воду.
— Физраствор, — кивнула я.
— И еще — что-то сахаром.
— Не с сахаром — улыбнулась. — Видимо, состав с глюкозой. Милорд Ирвин решил, что хорошо будет организм «промыть» изнутри.
— Кровь берут на анализы каждый час, — продолжал ректор. — Результаты отслеживают микробиологи, так же приглашенные господином Ливановым.
— Здорово, — не могла я не признать качества и масштаба проделанной работы. И тут же вздохнула. — Жаль, что я все проспала.
— Не все. Собрали кровь для тех машин, которые доставили по приказу принца Брэндона. И теперь ваша очередь потрудиться.
— Привезли мои центрифуги?
— Да. Их как раз устанавливают.
— Отлично. Пойдемте.
— Нет. Сначала сладкий чай и вкусную булочку.
— Лучше укрепляющий…
— У меня приказ — никаких травяных сборов вам не давать. Стимулирующие препараты отобрать. Проследить, чтобы вы спали не меньше шести часов в сутки.
— Вы смеетесь? У нас — эпидемия!
— Вот именно. У нас, как вы только что совершенно правильно выразились — эпидемия! И вы, Рене — единственный целитель, способный приготовить вакцину. Если вы перегорите, надорветесь — или вообще погибните — кто будет нас всех спасать?
Я опустила голову. Маг был прав. Потом спросила:
— Скажите, а размножить вакцину — как травы или стеклянные колбы — у бытовых магов не получилось? — спросила я.
— Получилось. Только не ту, над которой уже поработала тройка магов. А ту, которую только что достали из центрифуги.
— То есть состав, где просто сыворотка крови и моя лечебная магия — они копируют. Отлично!
— Только вот еще что…
Я посмотрела на него, ожидая каких-нибудь плохих новостей.
— Действенна вакцина, которая была продублирована только один раз. Потом теряет свойства.
— Жаль…
Мы вышли из палаты.
— Это лучше, чем ничего, — постарался подбодрить меня милорд, — На территории университета развернули госпиталь. К нам уже переводят детей.
— Сколько готово вакцины? — спросила я, пока мы спускались по лестнице.
— Пять сотен доз по сто миллиграммов.
— Одной должно хватить на сто килограмм веса. Если колоть один раз.
— Мы распределили по колбам готовую сыворотку — и ту, что сделали вы, и ту, что получилась у бытовиков — получилось еще тысяча. Маги по очереди трудятся.
Мы вошли в мою лабораторию.
Центрифуг было пять.
— Вакцины нужно много — в Восточной провинции больше сотни тысяч зараженных. И только целительской магией токсин не разрушить, — с извиняющимся видом проговорил милорд Швангау.
— Боюсь, я столько не осилю…
— Я понимаю, — мягко проговорил ректор. — Видел, как вы почти теряли сознание, когда зачаровывали кровь. Но я вам помогу. И — у меня наготове студенты — сильные маги. Мы вас подпитаем.
— Я не умею принимать чужую энергию! А своей у меня немного. Как вы думаете, почему я вожусь с травами, кровью и чужими технологиями? Я слабый, очень слабый целитель. И резерва во мне…
— Все получится, — мужчина коснулся моей руки и осторожно сжал. — Просто доверьтесь мне.
Я кивнула, понимая, что краснею. Справимся с эпидемией — изобрету себе средство от пунцовых ушей и щек. Ну, невозможно же!
Пошла к первому тубусу — его наполнили кровью. Вставила его в центрифугу, задала нажатием кнопок параметры. Машина загудела. Я прижалась к ней — и стала отдавать крови целительскую энергию.
В какой-то момент уже ожидаемо закружилась голова, а потом вдруг стало легко-легко, словно я оказалась в нежно обнимающем меня потоке воды.
Отошла от первой центрифуги не опустошенная — как обычно — а странно ликующая и возбужденная.
Второй заход мне дался практически легко. Третий — чуть тяжелее, но терпимо.
Когда же я взяла четвертый тубус, меня за руку остановил милорд Швангау. Я посмотрела на него — он был абсолютно белый. Даже синие глаза поблекли.
— Мне надо полчаса. Потом сладкий чай — мне и вам. И продолжим.
Он добрел до кушетки, тяжело на нее опустился. И я поняла, чья энергия во мне бурлила.
Вызвала из коридора студентов. Двое уже знакомых водников кинулись к ректору.
— И принесите сладкий чай, — распорядилась я.
К следующей центрифуге мы приступили минут через сорок. С десяток водников страховали милорда Швангау.
Потом десять минут отдыха — и работаем дальше.
И еще десять — и последняя.
Около часа мы с ректором лежали на соседних кушетках, не в силах пошевелиться.
— Никогда не предполагал, что на целительскую магию тратиться такая прорва энергии! — проворчал милорд Швангау наконец. — Да я мог полстолицы затопить, если бы использовал такое количество при атаке.
— Простите, у меня резерв маленький, — огорченно ответила я.
— У вас маленький? Я тогда боюсь предположить, какой он у милорда Ирвина.
— Правильный, — улыбнулась я. Потом подумала — и спросила. — А как вам это удалось?
— Напитать вас энергией?
— Да. Просто до этого никому это не удавалось.
— А вы не рассердитесь? — хитро посмотрел он на меня.
— Постараюсь.
— Через помолвочный перстень. Все-таки родовой артефакт, очень сильный. Я сливал энергию в него — а он уже нашел возможность передать ее вам. Видимо, почувствовал угрозу при перенапряжении.
В течение часа стали поступать дети. Сразу взвешенные — спасибо тем, кто организовал работу.
Наш комендант распределял их по учебным корпусам — мебели в аудиториях уже не было, зато стояли кровати. Солдаты быстро, но осторожно сновали с носилками.
Мы заходили в аудиторию — я смотрела на вес, сама набирала дозу вакцины. И так аудитория за аудиторией, кровать за кроватью. Дети, кстати говоря, уже были достаточно в приличном состоянии — было видно, что энергии целители на них потратили очень и очень много.
Тяжелых было человек пятьдесят. Их сразу поместили отдельно — чтобы колоть препарат сразу в спинной мозг. Хорошо, что у меня обезболивающие были исключительные — хорошая такая смесь из вытяжек трав пополам с целебной магией. На тряпочку две капли, вдохнуть — и все. Делай с человеком что хочешь. Минут тридцать он ничего чувствовать не будет.
И — сразу капать.
— Очнулись! — заорал кто-то еще в коридоре. Студентка чуть дрогнула от вопля. Иголка выскочила из вены.
— Простите, — расстроилась она.
Господин Ливанов отобрал нескольких целительниц со старших курсов и обучил делать инъекции. Тех, у кого особенно хорошо получалось, разрешил ассистировать во время ввода вакцины в спинной мозг. Но эту процедуру Герман Матвеевич делал сам. Я его так и не видела — надо бы спросить, как он устроился. Поблагодарить.
— Ничего. Переколите, — очнулась я от своих мыслей, под внимательным взглядом расстроенной из-за своей оплошности студентки. — Сейчас я крики прекращу — и все будет хорошо!
— Что происходит? Что за крики? — тихо, но строго спросила я у целителей с пятого курса, которые мне помогали.
— Простите, — ликующе сказал староста, — наши безнадежные очнулись! Все семеро. Судя по анализам — состояние стабилизировалось.
Выдохнула:
— Слава стихиям.
— Капельницы очень помогли, — добавил молодой человек, краснея от удовольствия.
Я кивнула и пошла к милорду Швангау.
— Можно переводить безнадежных к нам, — сообщила ему. — Но лучше начать через пару часов — как только мы с детьми закончим.