Я думаю…
— Раймонд!
— Бай?рто! Рад тебя видеть! Познакомься — Рене Элия Агриппа, целительница. Рене, это Бай?рто, старейшина клана.
— Верити! Венок! — крикнул седой, крепкий мужчина, блестя в лунном свете черными глазами.
Подбежала девочка лет четырнадцати, подала ему венок из колокольчиков. Синих-синих! Я такой красоты в жизни не видела. А запах! Мужчина водрузил все это на мои огненно — рыжие волосы. И вдруг стало так легко, так весело! И…спокойно. Я почувствовала, что щеки пылать перестали.
Так-так… Надо мне про эти цветочки узнать побольше! Попросить образцы для исследований. Сделать вытяжку. И…
— Рене, что с вами? — шепнул мне на ухо ректор, — о чем вы так задумались? Пожалуйста, поблагодарите и поздоровайтесь! Мы же хотим, чтобы нас накормили?
— Спасибо! Спасибо большое. Скажите, а эти цветы, — я потянулась руками к венку.
— Не снимай! Синий красиво на рыжем. Мне нравится. Порадуй старика девочка. Синелик — цветок степей, откуда мы родом. Он талисман нашего клана. Обладает магией легкого сердца. Помогает душе быть в гармонии с собой и миром.
— А можно мне забрать с собой? Или семена?
— Отчего ж нельзя? Дадим. Синелик будет расти у хорошего человека. Люби его — и он неприхотлив. Ты привел славное сердце, Раймон! Смелое, сильное, честное. Мы всегда рады гостям! Пойдемте. Пойдемте к костру. Вас надо накормить. Ты надолго?
— Не очень. Мне нужно переговорить с Марой. Это срочно.
— Верити! — девочка снова вынырнула из лунного света, как будто из-под земли, — отведи его к одри. А ты, колокольчик в рыжих волосах, пойдем со мной! Пойдем, пойдем, не бойся! Друг твой скоро присоединиться к нам.
Мясо было таким вкусным! Мягким, ароматным. И картошка. В большой, жестяной кружке — густой отвар каких-то трав. Сразу прибавилось сил. Интересно, что там? Все — незнакомое. Не по вкусу, ни по запаху я ничего не могла сказать. А ведь я разбираюсь в травах. Расспрашивать сразу обо всем было не очень удобно. Но очень хотелось!
— А, Раймон! — Барто передал милорду такую же кружку и деревянную круглую доску с толстыми краями, которые местные использовали вместо тарелок.
Милорд Швангау сел рядом и принялся за еду.
— Рене, вы поели?
— Да! Очень вкусно.
— Вам нравится? Не жалеете о моем втором желании?
— Нет, что вы!
— Ну добро, колокольчик в рыжих волосах, добро! — черные глаза засмеялись из-под густых бровей, — Ануш! Ануш, а ну иди к нам!
Молодой курчавый парень со скрипкой, расписанной синими колокольчиками подошел и поклонился старейшине.
— У нас гости, Ануш! Раймон пришел. Не частый он у нас гость, но желанный всегда. И красавица вот с ним. А? Ты посмотри — что твой огонь! Поели у нас гости, попили! А теперь пойдут танцевать, нас радовать, а? Играй, Ануш!
Милорд Швангау подмигнул мне, встал и подал руку. Волшебное свойство синелика куда-то испарилось. Не знаю, покраснела ли я, но испугалась очень. Я ведь не только готовить. Я еще и танцевать не умею!
— Я не…
— Не бойтесь, Рене. Все хорошо. Мы должны станцевать, иначе обидим хозяев.
Я очень боялась. Стеснялась. Но вскоре поняла, что нужно делать. Танец под ритмичные хлопки был очень простым. И веселым. Мы даже могли с милордом переговариваться:
— Вам очень идет этот венок.
— Барто обещал мне дать семена и образцы. Это магическое растение, и у меня уже есть идеи как можно…
Милорд приложил палец к моим губам и улыбнулся.
— Рене, пожалуйста. Не думайте сейчас о целительстве и ваших исследованиях. Пусть это будет моим третьим желанием.
— А не много ли желаний на один сегодняшний вечер? — мои губы расплылись в лукавой улыбке, а сознание сжалось от ужаса.
Я вообще понимаю, что делаю? Я как с ректором разговариваю? Что они там заваривают, эти чкори…
Но милорд Швангау, кажется, не обиделся. Он улыбнулся, взял меня за талию, поднял и закружил. Радостные крики, хлопки. Свет луны, треск костра, звуки скрипки и…его счастливые глаза.
9
— Мелани!
— Рене!
Я добралась до маленького городка Киржигаль ближе к вечеру. Прямо за ним начиналось лесничество. Там, ближе к северной границе, в самой глуши стоял маленький, но крепкий деревянный домик. Мое отшельническое счастье!
— Ну, наконец-то! Я уж думала, ты никогда из своего Роттервика не выберешься! — подруга обняла меня.
Я лишь рукой махнула. Говорить ни об императорском суде, ни о эпидемии — не хотелось.
— Девочки! Смотрите, кто к нам приехал!
— Тетя Рене!
Две одинаковые девочки выбежали навстречу. Синие платья, белые косички, золотые веснушки, румянец во всю щеку! Это все воздух наших северных лесов. У Эли и Лины — дар целительниц. Эля, правда, посильнее. Еще на улице заметила три птичьих гнезда на крыше их дома, а уж цветы на балкончике как разрослись! У целительниц особая энергия. К дому, где растет юное дарование — тянется все живое.
— Ох, ты! Как выросли! Пора показывать вас учителю Ирвину.
— Да! Да! Да! — девчонки прыгали вокруг, дергая меня за юбку.
— Да оставьте вы ее в покое, неугомонные! Эля! Лина! Хватит, я сказала! Идите, поставьте воду! Человеку умыться с дороги. Ты голодая?
— Нет, не голодная. Сейчас только трав заварю, и от вашего знаменитого меда не откажусь!
— Тетя Рене! Проверьте меня!
— И меня!
Близняшки, как и я когда-то, мечтали уехать из дома. Стать целительницами. Еще каких-то четыре года назад я приезжала, а они играли — рисовали друг у друга на ладонях соком бервалета свернувшуюся кольцами змею…
И вот они уже почти взрослые. Полтора-максимум два года — и Ирвин заберет их в университет.
— Ну, давайте! Идите сюда!
— Да что ж это такое, Рене! — Мелани побледнела, — иди хотя бы умойся! Ну что ж с порога-то!
— Мел… От того, что я сделаю это позже — ничего не изменится. Перестань. Все хорошо.
И я приложила знак целительницы ко лбу Эли. Змея вспыхнула и засеребрилась. Осталась одна голова. У Лины змея загорелась больше чем на половину, но чуть меньше, чем у сестры. Это означало, что через год-другой их дар вступит в силу. Если не учить — они его потеряют.
— Пойдемте ужинать лучше, — грустно улыбнулась Мелани, одним взглядом давая понять, что сейчас ничего слышать на эту тему не хочет. — Ждали только тебя, Рене.
Я вздохнула, и пошла вымыть руки. Небольшая, пахнущая свежим срубом веранда. Кадки с цветами. Птичий гомон — три гнезда с птенцами на крыше. Тяжелый, круглый стол. Чистая скатерть. Запах трав и меда. Свежий хлеб.
— Розовый, — кивнула Мелани на закат вдалеке.
— Да. С кровавой полосой у самого горизонта. Бабуля такие вот закаты ненавидела. Всегда говорила — быть беде. Странно. У меня, кажется, наоборот все только наладилось…
— Не обращай внимания! Сказки все…
— Тяф! Фыррррррррр……
— Чуфи! Ты как всегда, к закату! — я окунула лицо в огненную шкурку.
— Ха-ха-ха-ха… Рене! Не понятно, где кончается Чуфи и начинаешься ты! Обе рыжие! — Мелани рассмеялась и налила лисице молока. — Она что, прошла вместе с тобой порталом?
— Нет. Просто… Она всегда там, где я. И всегда — к закату…
— Ой, волнуюсь я… Как они в столице освоятся? На первый курс же в четырнадцать лет берут — маленькие совсем.
— Присмотрю. Да и нельзя талант не использовать. Тем более целительский — будут потом тебе душу выматывать. Что не сбылось, не сложилось.
— Твоя правда, Рене. Но страшно.
— Ты бы слышала, как моя бабушка от целителя Ирвина отбивалась. Как шумела, в чем его обвиняла… Это было что-то!
— А ты?
— А я сказала, что поеду. Что научусь людей лечить. И бабушка уступила.
— И ты не жалеешь?
Я только отрицательно покачала головой. Как можно жалеть о том, что является частью тебя…
— Меня Генри бросил, — сообщила я подруге новость.
Взгляд лисы стал довольным. Мелани — встревоженным.
— Миледи Бартон меня с этим поздравила, — опустила лицо в чашку.
— Тя-тя-тя! — коротко рассмеялась лиса.
— И… как ты? — женщина прижала ладони к щекам.
— Не знаю. Столько всего случилось сразу, что я… просто не знаю… Может быть, миледи Бартон права? Первая трудность — и он от меня отказался. Даже разбираться не стал.
— Даже так… А случилось-то что?
— Пожалуйста, давай потом! Я все-все тебе расскажу, только…не сейчас.
— Ф-ф-ф… — Чуфи свернулась калачиком на коленях.
— Тебе кто-то нравится? Другой? Не Генри?
— А…почему ты…с чего ты взяла?
— Я не целитель. Уже никогда им не стану, даже если дар и был. Я не маг, — Мелани грустно рассмеялась, — но я очень хорошо тебя знаю, Рене.
— И?
— Да ты влюблена!
— Нет!
— По уши!
— Тяф-тяф- тяф! — горячий язык лизнул по щеке в знак полного согласия.
— Ах ты…И ты! Предательница… Да вы… Вы что, сговорились?
— По самые ярко-красные уши, Рене!
И Мелли, запрокинув голову, громко рассмеялась. Нет, ну было обидно, конечно. Но хорошо, что она смеется. И вообще. Хорошо, что она у меня есть! И еще…Знаете, она ведь… права.
…
Когда я закончила университет и стала зарабатывать, наконец, столько, что можно было откладывать каждый месяц на выплату займа, первое, что сделала — купила землю в Северной провинции. Заказала небольшой домик из бревен. Мастера ругали мою фантазию: зачем мол, барышне дом в такой глуши?
Зачем-зачем… Здесь не было людей! Лишь журчание воды да шум сосен в вышине.
Внизу — узенькая речка. Речка та звалась Гадючка, и славу имела, самую что ни на есть дурную. В высокой траве ее крутых берегов змей водилось много.
В просторном подвале — лаборатория. Хоть и ворчали мужики, но подвал сделали на совесть — сухой, с окошками под потолком, чтоб было много света.
Гостиная, пара спален наверху, и чердак с выходом на крышу, любоваться закатами.
А на первом этаже — камин! Это было обязательным условием. В Северной провинции вечерами холодно даже в разгар лета, и можно не отказывать себе в удовольствии сжечь пару поленьев. Любоваться на яркое пламя, воображая себя магом огня, улыбаться, глядя как Чуфи щурится от удовольствия, свернувшись на коврике. Вот это счастье!