— Мне почему-то казалось, — сказала я, — что у генералов и заместителей командующего немного другая задача, чем по лесу за целительницей бегать… Не знаю… Оборона империи, например.
— Его величество посчитал, что мне это нужно.
— Как это?
— Его величество мудр. Он умеет как награждать, так и наказывать. Поэтому я — здесь.
— С ума сойти…
— Император решил, что мне нужно слиться с природой. Чтобы в голове у меня не осталось дурных мыслей, — философски заметил барон Гилмор.
— А что… — начала я — и прикусила язык.
— С моим сыном? — тяжело вздохнул он. — Не беспокойтесь. Я уже пережил.
— Сочувствую.
— Моя вина.
— Надо было с вами сразу связаться, как только я заметила, что он стал вести себя невозможно, а потом и вовсе перестал на занятия приходить, — вздохнула я.
— Надо было мне самому в университет наведываться. Хоть иногда.
— Я подумала — раз он аристократ, то такое поведение — норма. Вот придет сессия — перевоспитаются.
— Теперь он в армии. Солдатом. Но без поражения в правах. Слава стихиям!
— А его…друзья?
— Так же. В разных частях страны.
— Погодите, а как же… В армию же берут с семнадцати. А им — кому пятнадцать, кому — четырнадцать!
— Император распорядился, что мальчишки пока побудут в составе обслуживающего персонала.
— Ваш сын… хотя бы раскаивается?
— Он немного странно себя ведет. Так, будто ничего не было.
— Это нормально. Скорее всего просто последствия сильного стресса. Я поговорю с учителем Ирвином. Мальчиков необходимо осмотреть. На всякий случай. Кто бы что не натворил, здоровье — прежде всего.
Барон Гилмор тяжело вздохнул:
— Сын говорит, что это все стоило провернуть хотя бы потому, что мы опять стали разговаривать.
— Даже так…
— Понимаете, с тех пор, как погибла супруга… Два года назад, во время вспышки морового поветрия в Норверде…
— Соболезную. Это ужасно.
— Вы тоже были там?
— Мы ликвидировали последствия, — ответила я привычно. Но увидев, как у него дернулось лицо, поправилась. — Мы спасали людей.
— Моя жена… она была в центре Норверда. Как раз там, где рвануло, — бесцветным голосом сказал барон Гилмор. — Она отправилась к своей матери, чтобы развеяться — и заодно сообщить замечательные новости. О том, что мы ждем второго ребенка…
Я положила руку ему на плечо.
— Вы же не просто выражаете сочувствие, — вдруг сказал он. — Вы же меня лечите.
— Я целитель. Это на рефлексах.
12
Мы спокойно прожили бок о бок неделю. За это время я еще раз была в столице и осматривала принцессу Тигверд. Ход ее беременности меня радовал.
В моем лесу тоже было спокойно. У людей барона Гилмора обнаружилась уникальная способность — они не попадались мне на глаза и не мешали работать.
Мы встречались за обедом или ужином, если у меня возникала вдруг фантазия пригласить их поесть на веранду. А так они обосновались на конюшне. Снежинку снова забрала Мелани.
Как-то раз за таким вот обедом между мной и виконтом Крайомом вышел любопытный спор. Он был самым молодым. И — как я понимаю — ему было скучно.
— Объект никогда не знает, где находится охрана, — вещал он.
— Отчего же? Если ты знаешь, что рядом — люди, то можно вычислить, где они находятся, — не согласилась я.
— Только если использовать специальную магию.
— Можно обойтись и без нее.
— Привлечь гадюк? Или вашу лисицу?
— Ну во-первых, это сработало, как мы помним. А во-вторых, можно обойтись и без них.
— Не получится.
— В лесу, у меня, например — получится.
— Пари, — провозгласил виконт.
— Крайом, — поморщился барон Гилмор, — прекратите.
— Почему нет?
— И на что будем спорить? — спросила я.
— На желание.
— С ограничениями, — осторожно сказала я.
— Какими же?
— Желание не должно задевать честь или достоинство проигравшего.
— Идет!
Мы чинно пожали друг другу руки.
— Дети, — проворчал барон Гилмор.
На следующее утро мы с виконтом отправились в лес с бароном Гилмором в качестве секунданта.
Через час, дойдя до полянки, где я планировала собирать свои корешки, я поставила корзинку на землю. И отправилась туда, где был виконт Крайом.
— Вы здесь! — гордо объявила.
Он выскочил передо мной, становясь видимым.
— Но… как?! — несказанно расстроился представитель моей высокопоставленной охраны.
— Барон! Теперь — вы.
Постояла. Прислушалась. В случае с виконтом было легче. Он очень неудачно спрятался в месте, где рос пышный куст бархатистого орешника. Орехи этого растения не съедобны, но в целительстве используются. Надо мелко растолочь и настоять. Очень хорошо от головной боли. Высокого давления. Тыльная сторона коричневатых листьев — бархатная на ощупь и ярко-алая. За эту особенность скрытого от глаз алого бархата местные лесники зовут этот куст бастардом. Орешник просто незаметно развернул свои листья — куст вспыхнул, и я поняла, где прячется виконт!
А сейчас? Так. Ага…Кучки земли под ногами. Это слепун — маленький зверек-землеройка. Кучки земли побежали вправо, и обрисовали круг. Маг-воздушник даже не счел нужным спрятаться за дерево! Смело. Но не вышло.
— Барон, вы здесь!
— Мои комплименты, миледи Агриппа! — и барон показался.
— Как?! — не мог успокоиться его напарник.
— Я думаю, это особая, неизвестная магия, — пробормотал барон Гилмор, не сводя с меня внимательного, настороженного взгляда.
— Мы же договорились магией не пользоваться, — обиделся виконт.
— Это — не магия. Это — лес, — обиделась я.
— Думаю, миледи Агриппа, для вас это настолько естественно, что вы просто не считаете это магией. И хотя я не понимаю, как вы это сделали…Во-первых, вы, безусловно, выиграли это маленькое пари, — барон склонился и поцеловал мне руку, — а во-вторых, я бы советовал вам рассказать об этом милорду Швангау. Как безопасник, я бы на этом даже настаивал.
Когда мы вернулись домой — уже стемнело. Я отправилась греть ужин и накрывать на стол.
— Ладно. Я проспорил — признаю, — сказал решительно виконт. — Какое ваше желание я должен буду исполнить?
— Завтра я буду собирать варенику целый день — она уже поспела. Неделя чтоб собрать и сварить варенье — не больше. Раньше — ягода еще кислая, позже — ее только есть. Варенье уже не получится — разварится и хранится долго не будет. Я наняла детей из лесничества себе в помощь. А вы, ваше сиятельство, присоединитесь к нам.
— Хорошо, что вы не спорили от имени всей команды, — с довольным видом сказал барон. — Варенье я люблю исключительно в баночках.
Вдруг мужчины замерли и подобрались.
— Как у вас тут…весело, — вдруг раздался знакомый голос.
— Милорд Швангау, — сразу поднялась я и подумала: «Конец веселью, начальство пожаловало».
— Добрый… вечер, — с сомнением в голосе проговорил ректор университета. Вряд ли он сомневался, что сейчас — вечер. Солнце уже село. Значит, он сомневался, что добрый.
— И вам того же, — вежливо ответила я.
Военные между тем тоже поднялись — не торопясь. И раскланялись с моим начальством. Я смотрела на это все и думала…
Аристократы. Ведь по отдельности — вполне нормальные люди. Со своими достоинствами и недостатками. Но как только их больше двух — начинается…
— Мне необходимо поговорить с миледи Агриппой, — сообщил милорд Швангау, обращаясь в пустоту.
— Слушаю вас, — ответила я высокому начальству.
— Без посторонних.
Виконт Крайом уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но его остановил взгляд барона Гилмора — приказа, даже безмолвного, молодой человек не ослушался. Военные растворились в темноте.
— Пойдемте в дом, — пригласила я его.
Мы вошли, и милорд Швангау старательно прикрыл за собой дверь.
— У меня письмо. От его величества Фредерика. Для вас.
Мы с ним так и остались стоять, хотя в гостиной были и кресло, и диван. Потом я вспомнила, что он у меня вроде как в гостях… И я — у себя дома…Мысленно махнула рукой и села. Милорд Швангау расценил это как приглашение и тоже присоединился.
— А с чего императору Фредерику писать мне? — удивилась я, когда, наконец, смогла говорить.
— Видимо за тем, чтобы пригласить вас во дворец на празднование по случаю ликвидации эпидемии, — ответили мне.
— А я-то там что забыла?
— Действительно, что во дворце может забыть человек, который эту самую эпидемию и победил, — милорд Швангау высоко поднял брови, поднял плечи и развел руками.
— Один человек эпидемию победить не может, — сообщила я ему. — Трудились все: и студенты, и преподаватели, и военные, и целители, и вы с принцем Брэндоном. И…
— И вы — миледи Рене Элия Агриппа, — продолжил ректор.
— Вы думаете, мне стоит пойти во дворец?
— Думаю, у вас нет выбора. Приглашение от императора Тигверда — тот же приказ. Только на неприлично дорогой бумаге с золотым обрезом и вензелем. Вот и вся разница.
— И… когда все это состоится?
— Через десять дней.
— Я буду. Приеду утром накануне…
— Пока в ваших комнатах идет ремонт, вы можете побыть у меня.
— Я вас стесню.
— Нисколько. В те дни, когда я приходил домой, а меня кто-то ждал, — он грустно улыбнулся. — Рене, это были чудесные дни.
— Спасибо вам.
— Погодите, — вдруг вспомнил он. — Как это — вы приедете с утра? А платье?
— У меня их много — вы же покупали.
— Понятно. Завтра идем за платьем.
— Завтра я не могу.
— Почему?
— Мы собираем варенику. Потом ее надо перебрать. И хотя бы раз прокипятить с сахаром.
— Пусть это сделают без вас! Или… купите вы ее. Сколько вам надо? Или — лучше сразу купите варенье.
— Милорд… Сбор вареники это… То, что делает меня счастливой. У меня есть заветные поляны. Там все усыпано бордовыми ягодами. А запах! Яркая, сочная зелень листьев. Мы туда идем с деревенскими детьми. Они — шумные, звонкие. Потом мы находим место — и — едим. Едим, едим, едим ягоды. И лица у нас в варенике, и руки. И мы все.