— Ваше величество, мне бы хотелось, — осторожно начала я.
— Вам бы хотелось понимать хоть что-нибудь, — кивнул император, — и это, безусловно, ваше право! Первый император Тигверд укрывался от врагов именно в Северной провинции, как вы, наверное, знаете.
— Простите, ваше величество, — покаянно склонила я голову. — У меня плохо с историей.
— Когда-нибудь я прикажу написать роман о тех событиях, — улыбнулся император Фредерик, вглядываясь в пламя костра.
— Если эта история будет изложена по заказу правительства, — заметил принц Тигверд, — правды не узнает никто. Вам очень повезло, Рене!
— Почему? — спросила я.
— Образ нашего предка в этой истории получается… не слишком героическим, — усмехнулся сын императора. — Не столько спаситель своей земли и завоеватель новой, сколько…
— Человек, — пожал мощными плечами император Фредерик. — Как и мы все. Со своими достоинствами и недостатками.
— Страстный любитель интриг и женщин. Приживший бастарда-девочку. Обрекший на изгнание своего старшего сына. Не гнушавшийся никакими средствами для достижения своих целей, — принц Тигверд посмотрел на отца.
— Фанатично преданный своей семье и своей стране, — возразил сыну правитель. — Он остановил, пожалуй, самую страшную гражданскую войну в истории империи. Присоединил — кстати, мирным путем, без военной экспансии, Западные и Южные земли.
Принц Тигверд сделал вид, что в костер срочно нужно подбросить пару веток.
— И, кстати, на счет старшего сына я с тобой не согласен, — продолжил император. — Никто толком не знает, почему он не остался в империи.
— Еще скажите, что из-за любви к женщине из чужого мира! — костер вспыхнул, отразившись в черных глазах огненного мага.
— Что бы ты сделал, Ричард, если бы Веронике невозможно было бы оставаться в империи? Вообще, в нашем мире. Если бы она угасала здесь…
Принц Тигверд нахмурился и промолчал.
— Я до сих пор ищу их среди существующих миров… Но ведь где-то же есть оно, место, где осели потомки старшего сына императора? — тихо, обращаясь скорее к самому себе, проговорил император.
Повисло молчание. Я была поражена сегодняшним днем — слишком много стереотипов рухнули.
— Это случилось, когда Империей правили Роттервики, — продолжил его величество. — Молодой Тигверд и младшая дочь герцога Морана. Страсть. Оба молоды, красивы. Одного круга. Казалось, дело движется к свадьбе. Однако злые языки утверждали, что Тигверд и не собирался жениться на Лили Моран — старого герцога он откровенно недолюбливал. Тем не менее — их бурный роман дал…результат, и когда девушка сообщила своему возлюбленному о своей беременности…
— Он…отверг ее? — я не выдержала и перебила императора.
— Можно сказать и так.
— У него появилась другая?
— Нет. Скорее юноша объяснил, что слишком занят. Как раз в это время при дворе Империи было неспокойно, и мой предок… Тигверд и Роттервик были друзьями. Вместе они решили вывести заговорщиков на чистую воду, затеяли интригу. Но… Их переиграли. Император погиб, и в стране началась гражданская война.
— А Лили? — я слушала, изо всех сил вцепившись в рыжую шерстку Чуфи, и не понимала, что со мной происходит.
С каждым новым словом императора сердце стучало быстрей. Ладони вспотели, душа замерла. Стихии…Что со мной?
— После разговора с Тигвердом она не стала возвращаться в дом отца и сообщать всем о своем позоре. Лили сбежала. В детстве у нее была гувернантка, которая жила где-то в лесах северной провинции.
— Странный выбор для гувернантки, — пробормотал милорд Швангау. Я посмотрела на него недовольно — он мог отвлечь императора от сказки. Но Фредерик Тигверд кивнул и продолжил рассказ.
— Должен признать, мой предок был самым обычным избалованным аристократом. Но за год, после гибели императора и резни в Роттервике… он очень переменился. Юноша был уверен, что его возлюбленная погибла. И не просто, а по его собственной вине. Ведь это он отправил беременную девушку в столицу, где род Моранов был истреблен.
Ричард предложил всем ароматный чай с листьями бервалета и лимарры. Чуфи что-то ела из рук его величества. Кажется, кусочек печеного картофеля. А я ждала продолжения истории. Так, как будто она касалась меня лично!
— Тигверд отправился на свои земли, в Северную провинцию. Он собирал сторонников. И однажды нашел в лесу ту, что считал погибшей. В маленьком домике — у женщины с огненно-рыжими волосами.
— Кто она? — почти закричала я.
— Когда у Моранов родилась третья девочка, никто не верил, что ребенок будет жить. Я не знаю, в чем там было дело, но целители все, как один, лишь разводили руками. И тогда мать Лили, Феррида Миллиган, исчезла вместе с ребенком и своим отцом, достаточно известным в то время путешественником. Где-то в библиотеке, кажется, даже хранятся его записки. Вернулись они дня через три с живой, но все еще очень слабенькой девочкой и молодой женщиной с ярко-рыжими волосами. Никто не знает, где они были. Легенда рода Моранов гласит, что Лили вылечила змея гувернантки. Будто та поила младенца змеиным молоком.
— Ваше величество! При всем моем уважении… Это не более, чем легенда, — герцог Моран прикрыл ладонью глаза.
— Тем не менее, мы с вами нашли семейный портрет, где рыжеволосая гувернантка, что держит за руку маленькую девочку, младшую Моран, изображена со змеей на шее!
— Уверен, что портрет сделан позже, по воспоминаниям, и эта деталь — не более чем фантазия художника. Мораны любят фамильные легенды, оберегают их и хранят, — улыбнулся ректор.
— Вот и посмотрим, — развел руками император, — главное, тем не менее, не это. А то, что именно от Лили Моран остался очень занятный артефакт — дудочка в деревянной резной шкатулке с изображением змеи. Жаль, что в воспоминаниях об артефакте практически ни слова. Ни у Моранов, ни у Тигвердов. Однако и у тех, и у других фигурируют упоминания о змеях и рыжеволосой женщине. Что-то вроде пророчества о том, что только женщина с рыжими волосами сможет взять эту дудочку и спасти Империю.
— Это уже преувеличение… Рене, не берите в голову! Все это лишь сказки. Вы не обязаны никого спасать.
— Этого никто и не требует. Но рассказать миледи обо всем я был обязан. Простите, что заставил вас все это пережить, миледи Агриппа.
Мы разошлись, пожелав друг другу снов, угодных Стихиям.
Потихоньку все стали засыпать, император остался сторожить — видимо, распределяя порядок караулов, он решил, что будет охранять нас первым.
Я же… поворочалась-поворочалась… И решила дойти до реки — обтереть тело влажной тряпкой и наложить слой мази на спину. Все-таки завтра скакать опять.
Тихонько встала. Император отвел взгляд от костра, посмотрел вопросительно.
Кивнула в сторону реки. Показала мягкую ткань, которую в дороге использовала вместо полотенца и пузырек с мазью. Император кивнул. Подал мне амулет, который я тут же надела на шею. Нахмурился — я так поняла, призывая быть осторожной.
Чуфи поднялась, зевнула — и решила составить мне компанию.
Как только мы отошли от костра по направлению к реке, из амулета вылетел небольшой огонек — освещать тропинку. С Чуфи и огненным шариком сразу стало веселее! Два огненно-рыжих хранителя…
Река была недалеко, берег пологий, песчаный. Вода — теплая.
Я решила быстренько искупаться. Чуфи посмотрела на меня насмешливо — вильнула пушистым хвостом — и исчезла. Пошла на охоту.
Времени я не теряла — быстро обмылась, растерлась — и снова стала выворачивать руки, чтобы намазаться мазью сзади — завтра еще целый день в седле.
Я так увлеклась этим занятием, что не заметила чужого присутствия. Кто-то обнял сзади. Вдохнула воздух, чтобы заорать — но поняла, рот мне зажали ладонью. Я и укусила изо всех сил! Жесткая. Мужчина вздрогнул, но не выпустил.
— Спокойно, — раздался над ухом шепот ректора. — Я просто пришел предложить помощь. Кричать не будете? А то все спят.
Меня осторожно отпустили. Так отпускают ядовитую змею после дойки целители.
— Вы с ума сошли? — прошипела я, заматываясь в тряпку.
— Дайте мазь, я сделаю вам массаж, — миролюбиво предложил мне мужчина.
— Еще чего.
— Рене, не упрямьтесь. Вы же знаете, что вам сразу станет легче.
— Мне было бы совсем хорошо, если бы вы не пугали меня до полусмерти.
— Я вас напугал — вы меня укусили — мы в расчете. Кстати, а вы яд вспрыснули?
— Да я вам даже кожу не прокусила!
— Жалеете, что не пустили кровь?
— Радуюсь. Глотнула бы — погибла от отравления.
— Яд к яду… Нейтрализовалось бы.
— Скорее всего.
— Идите сюда, — мягко сказал он. — Не смущайтесь. Просто массаж.
Протянула ему баночку с мазью, повернулась спиной. И ведь понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет…
Сам герцог Моран вел себя исключительно прилично. Руки его спокойно втирали мазь. Шея. Плечи. Спина. Чуть дернулась, представив, как его руки спустятся ниже.
Мне послышалось — или он рассмеялся?
Мне хотелось развернуться к нему, прижаться, обнять, посмотреть в глаза…
— Достаточно, — остановила я мужчину, делая пару шагов вперед. — Дальше я сама.
— Хорошо, — безропотно ответил он мне, возвращая баночку.
— Спасибо.
— Не задерживайтесь. Вам надо поспать, — и ушел.
20
Снова день. Снова дорога. Мы ехали, забираясь все выше и выше в горы, по направлению к скалам возле Ледяного моря.
— Как вы, Рене? — обернулся ко мне император. — Осталось немного.
— Все в порядке. Не обращайте на меня внимания. В крайнем случае — укрепляющее зелье выпью.
Тут Чуфи забеспокоилась, завертела головой. И даже принялась поскуливать.
— Что со зверем? — император посмотрел на нас настороженно.
— Не знаю.
Тем временем Чуфи вывернулась из-под рук, прошмыгнула под копытами лошадей — заплясала перед принцем Тигвердом и бароном Гилмором. Они ехали первой парой, и сейчас удерживали коней, чтобы те не слишком бурно реагировали на рыжую бестию.