— Я помню про его срыв, — тихо сказал император. — Но что ты предлагаешь делать мне?
— Прости, — опустил голову милорд Журавлев.
— Свободны, — распорядился император.
Мужчины удалились.
— А теперь — займемся змеями, — повернулся его величество в мою сторону. — Попробуйте.
— Ваше величество! Это — артефакт рода Тигвердов! — сделала я последнюю попытку достучаться до императора.
— Скорее, Моранов, — улыбнулся он мне. — К тому же, чтобы его использовать, надо уметь общаться с живыми существами. Как умеете это делать вы. И как этого не умею делать я.
— Вы меня разыгрываете! Вы же очень сильный маг!
— Если бы надо было что-то уничтожить или кого-то защитить — это одно. Количество магической силы имело бы значение. А тут — работа тонкая. И… скорее, женская. Расколдовывайте змей, Рене! Это приказ. У вас получится.
Я взяла дудочку, повертела ее в руках. Села на землю. Постаралась отрешиться от всего: от тревог, страхов и сомнений. Лишь одна мысль раненной птицей билась в голове: помочь. Помочь живым существам, которые из-за чьей-то злой воли оказались не властны сами над собой.
Дудочка в холодных, липких от страха и волнения ладонях задрожала, ожила, и…
Я вдруг поняла, что знаю, что нужно делать! Поднесла черное, до блеска отполированное дерево к губам.
И земля задрожала, потому что жизнь вернулась в лес! Я чувствовала биение каждого сердца. Я была в вышине, под самыми облаками, я была под водой, в глубине — в самом центре земли.
Тело стало гибким — оно извивалось, ползло — туда, куда не ступала нога человека, туда, где родилась самая первая Магия… И открылась тайна Вселенной, я глядела в глаза Пустоте, я ползла между мирами, я в огне не горела, в воде не тонула, дышала землею, тысячами частиц растворяясь в воздухе, и это было прекрасно!
Не знаю, сколько прошло времени, не знаю, слышали ли мою песню те, что были рядом, но в какой-то момент поняла — все.
Все, что могла, я сделала.
Я возвращалась домой. С тех пор, как я выехала за банками для варенья, прошло пять дней.
Доехала на вороном коне (его звали Тюльпан, и мы с ним очень подружились) до дома, ведя на поводу Снежинку. Тюльпан теперь мой! Военные подарили, взяв с меня честное слово, что Снежинка уйдет на заслуженный отдых. Теперь Мелани придется присматривать за обоими.
— По крайней мере, в галоп он хорошо срывается, — сказал мне один из моих охранников, имени которого я так и не запомнила.
Услышав слово «галоп», вздрогнула. Как мы уходили от засады, я вряд ли когда-нибудь забуду…
Отвела лошадей в конюшню, расседлала. Покормила, принесла воды.
И пошла в дом. Обнаружила на террасе упакованные банки для варенья. Покачала головой, представив себе, какой, должно быть, в доме запах от явно прокисшего за эти дни варенья. А еще и мармелад…
Зашла.
Странно. Ничем не пахло. Совсем.
Я подошла к печке. С подозрением посмотрела на тазы и их содержимое. Все выглядело точно так, как в тот день, когда я покинула дом. Огляделась. На разделочном столе, рядом с печкой, лежали две золотистые металлические пластины, со сложной вязью гравировки. Рядом — конверт.
«Миледи Агриппа!
Простите за вторжение, но мне стало жаль ваших трудов. Я применил заклятие стазиса, чтобы ягоды не испортились.
Если бы все, кто заказал вам варенье и мармелад знали о моем поступке, уверен, я стал бы национальным героем! Но скромность моя не позволяет рассказать об этом. Надеюсь, что вы сохраните мой поступок в секрете.
Пластины на столе — это артефакты стазиса, они многоразовые. Для того, чтобы их активировать или, наоборот, снять заклятие, нужно просто приказать.
Кроме того, я позволил себе заказать для вас еще один артефакт. В случае опасности, он перенесет вас в безопасное место. Даже без вашего участия.
Действительно, под письмом лежал крохотный золотой кулон в виде лисьей мордочки.
Часть третья
Солнечный зайчик
Пришел сказать солнышку
Доброе утро
22
— Любимая! Прости меня…
Букетик лисьих лапок. В руках Генри они должны были, видимо, символизировать жгучее раскаяние и трепетную любовь.
А я… Я стояла — и злилась. Очень.
Яркие, задорные, бархатные лепестки. Мои любимые цветы. Пышный, роскошный букет из них не сделать. Только вот такой. Трогательный и… настоящий. Как хорошо было бы поставить его в лаборатории. В пробирку. Или у кровати. На тумбочку. Чудная вышла бы картина с утра! Россыпь золотистых звездочек рядом с огненной шерсткой Чуфи.
И вот этот мерзкий, подлый предатель все испортил! Я не могу взять лисьи лапки из рук этого… мужчины. А цветы… они не виноваты. Теперь погибнут, так и не порадовав никого.
Я думала о цветах, потому что думать о том, что мой бывший жених, нарвав с утра пораньше букетик, пришел помириться — не было сил. Да и время для размышлений не подходящее.
Начать с того, что я не знала, где меня разместят. Больно об этом вспоминать, но мою квартирку уничтожили. Привратник, насмешливо поглядывая на меня и мой обоз, сообщил, что комендант на совещании у ректора университета — герцога Морана.
Что за обоз? Сейчас расскажу.
Сгорело все — от постельного белья до чайных ложек. Следовательно, решено было все это купить. Но стоило лишь заикнуться об этом в первом попавшемся магазинчике городка — как в мой маленький, нелюдимый домик в лесной глуши, гадюками кишащей, пошли люди. Лесники, военные и их жены, матери вылеченных мною когда-то детей и их мужья. Коллеги-целители. Маги… И каждый мне что-то нес.
Поначалу, конечно, пыталась отбиваться. Но все очень обижались. Поэтому я сдалась. Перестала спорить и даже пытаться отдать деньги.
В результате всего этого вещей получилось… Много. Очень много. Это не считая того, что под конец отпуска я разошлась! Привлекла местных девчонок и устроила в маленьком домике нелюдимой целительницы небольшой заводик по переработке ягод.
А что было делать? Во-первых, ягод в этом году… Много. Очень много. А во-вторых, я ж не себе. Почти все банки подписаны! Принц и принцесса Тигверды (беременной нужны витамины!), герцог Моран (куда ж без него), его величество король Фредерик Тигверд (а вы думали?), барон Гилмор (ну и еще там, по мелочи…).
В результате наша процессия напоминала… Караван торговцев всякой всячиной. Нет, не так. Переселенцев на дикие земли! Или, еще лучше — бродячих артистов странствующего цирка. Это если судить по тому аншлагу, который я произвела своим появлением с тремя телегами и лисой.
Кстати лисица, мирно лежащая на коленях, была не единственным живым существом, сопровождающим Рене Элию Агриппа в университет.
На телегах, под предводительством Ани, ехали лесники — помочь обустроиться. Мелани с двойняшками — проводить меня и заодно показаться учителю Ирвину. И, конечно же, моя верная «ягодная» свита — четыре деревенские девчонки. Помочь госпоже целительнице их отправили матери. А может, сами напросились — уж больно довольными выглядели их любопытные мордашки на третьей подводе.
И вот — приехали! Меня встречает Генри с букетом и объяснением в любви, перегородив въезд на территорию университета.
Вот спрашивается — откуда он узнал, когда я приеду? Выразительно посмотрела на привратника — так и есть — отвел глаза. С другой стороны, я ведь не предупреждала его о том, что не хочу видеть Генри Бриггса.
Вздохнула. Приказала себе сохранять спокойствие.
— Рене! Рене, милая, я знаю. Я так виноват перед тобой… — продолжал мой бывший жених, подходя ближе и пытаясь обнять.
Наверное, мое столь долгое молчание несчастный принял за… Уж не знаю за что, но во взгляде учителя истории мелькнула надежда:
— Не молчи. Пожалуйста, умоляю!
— Генри, — сказала я спокойно. — Не сейчас. Не время и не место.
Чуфи подняла острую мордочку. В изумрудных глазах блеснуло одобрение. Да! Мой зверь обычно очень скуп на похвалы, но сегодня я заслужила! Потому что сдержалась. Не бросилась, не расцарапала подлую, лживую физиономию, рыча и жуя лисьи лапки.
— Прости. Но я не мог больше ждать.
Он сунул цветы, не обращая внимания на то, что в руках у меня поводья, а на коленях — лисица. Склонился, чтобы поцеловать.
И тут же отскочил:
— Что это?! — Генри с ужасом уставился на окровавленную ладонь.
— Ты придавил мою лису. Она испугалась, — ответила.
— Вот, значит, как, — рассердился он. — Рене…
— А что тут происходит? — раздался разгневанный голос.
Ректор. Он же милорд Швангау, он же — герцог Моран.
— Добрый день! — поздоровалась я вежливо.
Чуфи тяфкнула, а мои друзья загомонили, радостно приветствуя старого знакомого! Ну, еще бы. Вместе варенику собирали, кисельком бервалетовым баловались.
Герцог Моран поклонился всем присутствующим, и очень недовольно уставился на цветы радом со мной. Ой…
Итак, что мы имеем? Генри с прокушенной ладонью, ректор, сверкающий синими очами и я с тремя телегами, половиной деревни с окраины северной провинции и лисой.
— Подскажите, пожалуйста, а где наш комендант? — обратилась я к начальству.
— Отбыл по моим поручениям, — отмер ректор.
— А где же мне тогда разместиться? — расстроилась я.
— Пойдемте, я вас провожу, — протянул он, не сводя пристального взгляда с окровавленной ладони Генри.
— Господин Бриггс? Что у вас с рукой?
— На меня напали! — возмутился мой бывший жених.
— Чуфи не хотела, — смущенно ответила я. — Она…Просто испугалась.
— Вас лисица укусила? — ректор побледнел, — немедленно к целителям! Рене Агриппа! — голос ректора взревел над территорией университета, поднялся высоко-высоко, к самым макушкам гарбовых деревьев, и рассыпался тихим, одной лишь мне понятным смехом в золоченой листве…