— Да?
— Лисица… — синие глаза мага сузились и вспыхнули, — я надеюсь, это не та лисица, которой мы привили пробу один дробь семь?
— Именно. Я ее наблюдаю, как мы с вами и договаривались, — я кивнула, в полном восторге от идеи ректора.
И да здравствует синелик! Я не покраснела! Соврала и не покраснела. Иначе бы Генри все понял. Все-таки он знал меня достаточно хорошо.
— К целителям! Немедленно!
И Генри исчез. Как будто его и не было!
Чуфи спрыгнула на землю, следом спустилась я. Милорд Швангау сделал движение вперед, словно хотел подхватить меня на руки, но в последний момент как будто передумал, и тут… Рыжая молния мелькнула, вильнула пушистым хвостом, запуталась в ногах мага, запутала самого мага, и…
Кончилось все тем, что милорд Швангау или герцог Моран, это уж как кому будет угодно, упал, свалил меня и теперь мы лежали друг на друге, а эта зараза, привитая смертельно опасной пробой один дробь семь, бегала вокруг и радостно тяфкала…
— Чуфи!
— Простите, Рене. Я помогу вам подняться.
Ректор с такой силой потянул меня за руку, что я не удержалась и упала ему на грудь. Да что ж такое-то мы с ним оба на ногах не держимся!
— Простите, я не узнала, можно ли пребывать на территории университета с животными.
— Можно, — улыбнулся ректор. — Ваша лисица — после того, как спасла нас всех, включая императора — совершенно на особом положении!
— Спасибо.
— Я понимаю, почему вы не желаете оставаться в нашей… в моей, — поправился он, — квартире. Но мне… очень жаль.
— Можно ходить в гости, — вырвалось прежде, чем я успела прикусить язык.
— Договорились.
Мы шли гарбовой аллеей, раскланиваясь с коллегами — студентов еще не было — догуливали последние две недели каникул. Те же немногие, кто должен был сдавать сессию, перенесенную на осень, еще не появились. Оставалось еще целых три дня.
— Вы позволите пригласить вас на ужин? — спросил милорд, когда мы уже подходили к преподавательским корпусам. — Когда обустроитесь, разумеется?
— С удовольствием! — только что не подпрыгнула я, забыв о сдержанности. Да что ж сегодня такое!
Милорд Швангау распахнул дверь — и протянул ключи.
— Мы успели перестроить пострадавшее здание, — отчитался ректор. — И сделать квартиры более комфортным. Теперь у вас отдельный вход.
— Спасибо, — я приняла ключи.
— Располагайтесь.
Он поклонился — и ушел.
А мы погрузились в суету переезда.
Квартира оказалась точной копией той, что была у самого ректора. Небольшая кухня. Большая гостиная. Кабинет. Наверху — две спальни. Теперь у меня тоже есть комната для гостей! Можно ректора в гости приглашать… Так. Отставить шальные мысли — дел много.
— Как-то тесновато, — переглянулись Ани и Мелани.
— Вы не понимаете! — я закружилась перед камином. — Это верх роскоши! И полное признание моих заслуг. У всего моего начальства такие же точно квартиры!
— Ну и как тут жить? — Ани скрестила руки на груди. — А кухня то, кухня… Тьфу! Одно название!
Мужчины, между тем, решали важный стратегический вопрос — как занести в узкие двери добротную деревенскую мебель, которую привезли с собой.
Я поспешила на помощь. В смысле — понеслась на кафедру к бытовикам. Они мне ее, конечно, оказали — и артефактами, уменьшающими предметы, и личным участием. Но они же меня и высмеяли — мол, вместо того, чтобы сразу к ним прийти, через всю страну тащила три подводы! На самом деле, я раскошелилась на несколько переходов через порталы, и в дороге мы были всего несколько часов.
К ночи мы справились! Правда, устали и проголодались. Пора навестить кладовку. Спасибо магам-бытовикам — все поместилось лишь потому, что в помещении установили артефакт, уменьшающий объем банок в пять раз. Но стоит выйти — и все снова принимает обычный размер. Очень удобно.
Я щедро оделила вареньем всех магов-помощников. Они ушли, а к нам заглянул милорд Швангау.
— Пойдемте ко мне, — приказал он. — Я заказал ужин.
Стоило ему это проговорить, как мы все переглянулись и поняли — к Стихиям условности — ужин!
Ректор рассмеялся, и мы отправились.
— Вы так внимательно наблюдали за мной весь вечер, — тихонько сказал он, когда мы остались одни.
Комендант отправился размещать мужчин и детей в пустующих еще комнатах, Мелани и Ани отправились вместе с ними — посмотреть, что да как.
Мы же с милордом оказались у меня в гостиной — мужчина решил меня проводить.
— Что я даже не знаю, радоваться мне интересу с вашей стороны или печалиться. Ведь вы, как обычно, все не правильно поняли.
— И что же я неправильно поняла?
— Вы подумали о том, как вам неловко. О том, что мне — как признанному императором герцогу Морану — не надлежит общаться с такими людьми и…
— Не угадали, — перебила я его.
— В самом деле?
— Нет.
— И каковы тогда результаты ваших наблюдений?
— Мне, безусловно, было приятно, что вы можете вот так — радушно и душевно общаться с людьми. Обсуждать с мужчинами превосходство деревенского самогона перед императорским гномьим. Хвалить кулинарные способности Ани и мое варенье. Но думала я о том, как…скучала.
Если бы не коварная наливка, я бы никогда такого не сказала. Но наливку делает Мелани. Лимарра и сушеный бервалет. Бервалет — прошлогодний, а лимарра свежая. Так делает только она. Хозяйка травяной лавки. Мелли — целитель, но ее дар не был вовремя раскрыт. Думаю, это не совсем так. Ее чаи и вот эти настойки… Тот, кто выпил, волшебным образом выбалтывает все, что на сердце! Ну, Мелани… Удружила!
— Рене, — тихо сказал он, делая шаг ко мне и обнимая за плечи. — Рене, посмотрите на меня.
Я упорно разглядывала пол.
— Сказать вам, чего хотелось мне? С той самой минуты, как я вас увидел? О чем я мечтал во время своего явно не удавшегося отпуска?
— Рене! Мы пришли! — раздалось с порога.
Милорд Швангау делает шаг назад, быстро прощается с нами — и уходит.
— Тяффффф… Чиффф… Фыррр…!
Чуфи выскочила из-под кресла, и понеслась провожать. Вот хитрюга. Подслушивала!
— Наливки? — почему-то шепотом спрашивает Мелани.
Киваю.
— Он мне нравится, — заявила Ани, когда мы уже допивали бутылку.
— Кто? — искренне удивилась я.
— Начальник ваш.
— Синеглазенький, — подмигнула Мелани.
— Жаль мы пришли не вовремя. — Ани, опрокинув рюмку, недовольно покачала головой.
— Он еще у нас все вокруг нее круги нарезал, — кивнула Мелли. — Даже в лес по ягоды отправился.
— Девочки… Он же герцог, — я замотала головой так, что она закружилась. — Это все — бред!
А у самой в носу защипало. Вспомнился тот единственный поцелуй. Случайный. Нежный. Сладкий. И — наверняка — сегодня он поцеловал бы меня опять.
— Можешь мне поверить, девочка моя, ты ему нравишься, — подняла на меня глаза Ани. — Более чем.
— А толку? — проворчала я.
— В смысле? — удивилась Мелани.
— Только не говори мне, что вот этот… с цветами. Кто он? Жених бывший?.. Что ты согласна его простить! — Ани разлила наливку.
— Этого не будет, — я придвинула бокал к себе.
За это и выпили.
— А вот тот еще, который суровый — он у тебя еще столовался вместе с военными…
— Барон Гилмор? — удивилась я.
— Старшего у них так звали? — уточнила она.
— Да… — я растерялась, встретилась взглядом с Мелани.
Что-то мелькнуло в глазах подруги… Что? Нет, не сейчас. Я слишком много выпила…
— Тоже на тебя посматривал.
— Да нет. Мы ж с ним судились, — голова предательски кружилась.
— Он что — тот самый папаша, что обвинил тебя?
— Именно, — кивнула я, уже не понимая, кто из них меня спрашивает.
— А так — и не скажешь, — удивленно переглянулись женщины.
— Милорд Швангау мне нравится… — а вот это уже я зря сказала. Ох, зря…
— Вот! — обрадовались подруги.
И мы выпили.
— Только я совсем не знаю, что с этим делать…
Герцог Моран мне еще и приснился. Во сне я называла его по имени — Раймоном. Стонала от его прикосновений и ласк…
Пить меньше надо.
Встала. Поняла, что не усну, и потащилась на кухню варить зелье от похмелья. На всех. На всякий случай.
Я ошиблась. Зелье спасало только меня. Ани и Мелли, бодрые и веселые, будто и не разошлись под утро — требовали, чтобы я показала им столицу.
Все. Больше я не пью. Обещаю себе. Во всяком случае с этими двумя девицами, у которых с рождения видимо какой-то совершенно уникальный иммунитет к продуктам, имеющим градус…С ними — точно больше не пью!
Столицу империи, славный город Роттервик, я знала плохо. Сначала училась — было не до прогулок. Университет, библиотека, госпиталь — вот и весь маршрут. Любая свободная минута тратилась исключительно на сон. Потом практика — одна, другая, третья. Больницы по всей стране.
А отдыхала я дома — в небольшом провинциальном городке. Рядом с самым родным человеком — бабушкой.
Вот так и получилось, что до моей помолвки с Генри Бриггсом, по городу я особо не гуляла. Ну, кроме основных медицинских заведений да домов, где жили мои пациенты.
С Генри по столице мы гуляли много. И рассказывал он замечательно. О том, как восстанавливали город в период правления первого императора из рода Тигвердов. Воцарению на престол предшествовала страшная гражданская война — город лежал в руинах. Поэтому у нас нет зданий, старше пятисот лет — а именно столько нами правят Тигверды.
Где мы только не были. Любовались рассветом над мостом Двух грифонов — мощным, на подвесных цепях, целовались под ажурным мостиком в императорской резиденции — Генри рассказывал легенду о том, что жених и невеста, что проберутся именно в это место, не замеченные стражей, будут жить в браке долго и счастливо.
Смешно.
— Рене… — отвлекла меня от невеселых мыслей Ани. — Так что?
— Конечно, пойдем, — кивнула я. Идти не хотелось, но отказать я не могла.
— Вот и отлично. Девочек я сейчас соберу, а мужчины, как я понимаю, уже отправились домой. Я слышала, они вчера договаривались с милордом Швангау, чтобы тот с утра выстроил им портал домой. Пока дожди не пошли — надо успеть. У артелей сейчас лесозаготовки вовсю идут — глаз да глаз нужен.