— Миледи Агриппа, — отмер милорд Швангау, который с начала выступления моих родственников никак не реагировал на происходящее. — Думаю, вы можете быть свободны. Достаточно.
Поднялась. Вышла, не прощаясь.
Быстро дошла до лаборатории, стараясь не бежать — зачем мне лишние разговоры. Хотелось запереться — и никого-никого-никого не видеть. Очень долго.
Но… возле двери ждал Генри. С еще одним букетом цветов.
— Рене… — начал он. Потом осмотрел меня и проговорил. — А почему ты в таком виде по территории университета ходишь? Ладно там, где тебя никто не видит…
— Уходи.
— Но я хочу помириться.
— А я не хочу! Не мириться. Ни общаться. Ни видеть. Мы расстались. Все кончено.
— Не понимаю. Ты же говорила, что любишь меня?
— Генри…Ты, действительно, думаешь, что любовь может выжить после такого предательства?
— Когда любишь — прощаешь все, — заявил мой бывший жених.
А я задумалась. Как же так? Не разглядеть трусость, мелочность, склонность к дешевой патетике, неумение защитить? Любила ли я его? Или просто радовалась тому, что кто-то обратил на меня, безродную, огненно-рыжую, внимание? Я сама. Сама виновата! Почему не ценила себя? Не задумывалась о том, кто я, что я, и, главное — чего я хочу? Каким должен быть человек, который будет со мной рядом? Действительно ли я люблю?
Нет! Мне было не до этого. Но все изменилось. Слышишь, Генри Бриггс? Теперь я знаю, и чего стою, и…кого люблю.
Молча, я развернулась к двери, положила ладонь на специальную выемку.
— Ты об этом еще пожалеешь, — прошипели мне вслед.
Стало смешно.
— Хочешь мне помочь? — я развернулась и посмотрела бывшему жениху прямо в глаза.
Это случилось. Наши глаза встретились. Встретились по-настоящему. Как раньше…
— Конечно! — Генри улыбнулся, и от этой его улыбки у меня кровь застучала в висках от гнева…
Я влетела в лабораторию, открыла террариум с мумамбой шипохвостой, выхватила змею, слегка надавив на средний шип ее хвоста, от чего змея стала шипеть и выворачиваться, но я ее держала, не сводя глаз с мужчины, которому когда-то сказала: «да».
— Рене! — Бриггс, побледнев, бросился к выходу, — Прекрати! Что ты делаешь, ненормальная! Засунь ее обратно, она же смертельно ядовитая!
— Не подержишь? Мне надо подоить… — я улыбнулась.
— Ты в своем уме! Ненормальная…
— Да, я ненормальная! И если ты еще раз нарисуешься у меня на пути, я выпущу их всех, понял?!
Несколько секунд мы еще смотрели друг на друга, а потом мой бывший жених развернулся и вышел.
— Хорошего вам дня, господин Бриггс, — прошептала ему в спину, из последних сил удерживая змею.
Убрала мумамбу шипохвостую, поблагодарила за помощь, попросила прощения за беспокойство и за то, что надавила на шип. Настроилась на работу.
Не прошло и часа, как в дверь снова постучали. Сначала осторожно, потом — требовательно.
Прислушалась к себе — и решила проигнорировать. Я ра-бо-та-ю! И видеть никого не желаю.
Стук повторился. Громче. Чаще. А потом дверь осыпалась щепками — и ко мне в лабораторию ворвался герцог Моран.
— Рене! Что с вами?
— После новостей, которые вы посчитали «приятными»? — насмешливо спросила я. — Ничего.
Ректор ничего не ответил. Милорд все время озирался по сторонам, как будто искал что-то. Не знаю, что уж он там планировал обнаружить — я работала. Когда этот факт до него дошел — он заговорил. Уже спокойно:
— Простите меня, Рене. Я, правда, посчитал, что вам приятно будет восстановить общение с родственниками. Не ожидал, что они…такие.
— Нормальное поведение титулованных дворян, — пожала я плечами. — Я привыкла.
— Рене, — обиженно посмотрели на меня. — Вот скажите, разве я так себя веду?
— Нет, — ответила я.
— А известные вам аристократы?
Я вспомнила императора Тигверда и его спутников. То, как принц и барон мыли в реке посуду… И отрицательно покачала головой.
— Тогда, может, не стоит оценивать людей с точки зрения их происхождения?
— Может быть, и не стоит. Но высокомерия и чванства в моей жизни было достаточно.
Он тяжело вздохнул:
— И в моей.
— Почему вы не заступились за меня? — вырвалось…
— Я боялся, что убью ваших родственников, — опустил голову герцог, словно у меня было право задавать подобный вопрос. — Пришлось брать под контроль магию.
— Они выставили меня из дома, когда погибли родители. Ни разу не поинтересовались моими успехами. Да и сейчас явились только потому, что им в головы пришла какая-то дикая идея о моем замужестве.
— Простите меня. Я знал, что вас воспитала бабушка — вы сами говорили. Вы… с такой тоской рассказывали о том, что она умерла. Я подумал, вам станет легче, если рядом будет кто-то родной…
— В моем случае люди, не родные по крови, становятся родными. Видимо, такая судьба.
— Грустно, но это часто бывает, — улыбнулся мне герцог Моран. — История моей семьи — тому подтверждение. Мы даже с братом не общаемся. Когда надо провести спецоперацию — сотрудничаем блестяще. Это даже принц Тигверд признает, а он меня откровенно недолюбливает. Но общаться с братом… не можем. Не получается. Или просто не умеем.
— Я не хочу их видеть, — посмотрела в синие глаза.
— Они предупреждены об этом. И больше вас не побеспокоят.
— Вы так в этом уверены? По-моему, они настроены решительно. Что ж там за родственник такой, которому жена так срочно понадобилась?..
— Никаких женихов! — отрезал ректор.
Я улыбнулась.
— Рене, послушайте. Вы, как мне кажется, не понимаете до конца своего теперешнего положения, — маг взял себя в руки и заговорил спокойно. — Ваши родственники…
— Они дворяне.
— Вот именно! Мелкопоместные дворяне из провинции. А вы — баронесса. С дарованными императором землями и очень неплохим состоянием.
— Состоянием? — удивилась я.
— Земли вокруг вашего леса. Все, кто там живет — ваши арендаторы.
— Ух ты… — я ушам своим не поверила. — Значит, я смогу дать денег Мелани, чтобы она выучила своих дочек!?.
— Можно совет?
— Конечно.
— Дайте ей возможность заработать эти деньги.
— Как?
— У нее лавочка с травами? Пусть перебирается в столицу. Добавьте вашего варенья — и успех гарантирован. Его величество с удовольствием окажет протекцию, это я беру на себя. Также распоряжусь, чтобы организовали выгодную аренду. Некоторые дома, примыкающие к стене университета — до сих пор собственность нашего учебного заведения. Так что…
— А еще — лимарровую наливку… — подумала я вслух.
Милорд Швангау рассмеялся:
— И деревенский самогон! Думаю, он составит достойную конкуренцию гномьему! А это, между прочим, любимый напиток императора!
Я задумалась. Потом поняла, что ректор приблизился очень-очень близко, взял меня за руку и спросил:
— Вы поужинаете со мной?
— Хорошо, — смутилась я. — Только…
— Что?
— Мне бы не хотелось никуда идти.
— Я распоряжусь, Жаннин накроет в столовой. Дома.
Я кивнула. Милорд Швангау поклонился — и хотел было уйти, но тут мы оба обнаружили, что дверь в мою лабораторию… Ее просто не было.
— А у меня яды, — задумчиво проговорила я. — Змеи… Яды — в сейфе, конечно. Змеи — в террариумах. Но без входной двери нельзя.
— Вот ведь… — смутился ректор. — Я пришлю рабочих, дверь вставят. Выдам распоряжение бытовикам — зачаруют. Да и я сам. Добавлю защиты — так спокойнее.
— Договорились.
Он протянул мне свою руку. Я осторожно вложила в нее свою. Он склонился и поцеловал ее. Я почувствовала, как подрагивают мои пальцы.
— Знаете, раньше я думал, что не умею бояться, — вдруг тихо проговорил он. — А теперь понял, что страшусь потерять вас. Рене, я понял, что…
— Прошу прощения, — раздался рокочущий голос, — а что происходит в университете? На миледи Агриппу — что — снова напали?
Мы с удивлением посмотрели на непонятно откуда взявшегося возле моей лаборатории принца Ричарда Тигверда.
— Бывают же такие дни… — пробормотала я.
— Какие? — с любопытством спросил у меня старший сын императора.
— Нежданных встреч, — ответила я.
— На миледи Агриппу никто не нападал, — нахмурился милорд Швангау и нехотя выпустил мою руку. — Дверь вынес я. Миледи Агриппа не открывала. Перед этим ее огорчили. Я хотел убедиться, что с ней все в порядке.
— Кто посмел огорчить? — подобрался принц.
— Я думаю, эта ситуация уже разрешилась, — мне пришлось вмешаться.
— Не думаю, что эти люди побеспокоят миледи снова, — кивнул милорд Швангау.
— Хорошо. Но если понадобится моя помощь…
— Спасибо, ваше высочество, — с чувством ответила я.
Не то, чтобы я собиралась обращаться — но приятно. Стихии бывают щедры…
— Много чести для них, — недовольно проворчал милорд Швангау.
— Милорд Швангау, вы позволите мне поговорить с миледи?
Я посмотрела на Ричарда Тигверда уже раздраженно. Если ему надо поговорить со мной — с какой это радости он у милорда-ректора-герцога спрашивает разрешения.
Милорд Швангау поклонился. И удалился, оставив нас вдвоем.
— Вам будет удобно говорить в лаборатории? — спросила я.
— Вы же все равно не уйдете отсюда, пока дверь не починят, — иронично сказал он.
— Но я же вежливый человек.
— Безусловно.
Я провела его в кабинет и замерла, не зная, как поступить по этикету. Кабинет был мой, но он — сын императора. Кто кому предлагает усесться? Кто должен это делать первый?
— С вами все в порядке? — вдруг спросил у меня его высочество. — У вас странное и несчастное выражение лица.
— Да. Просто я запуталась в этикете.
— Вы — дама, — правильно понял меня принц Тигверд и стал пояснять. — Следовательно, вы приглашаете меня присесть — и делаете это одновременно со мной.
— Отлично! — обрадовалась я. — Теперь понятно, что делать. Садитесь, пожалуйста! Так, теперь надо подгадать момент, когда это необходимо будет сделать и мне.
У нас получилось. Я улыбнулась, довольная собой.