— Рене, — попытался обнять меня милорд Швангау. Он же герцог Моран.
— То есть не подлежит насилию еще и то, что принадлежит вам? — посмотрела я на него.
— Простите, Ваше высочество, — поклонился ректор принцу Тигверду, одновременно подхватывая меня на руки. — С вашего позволения мы отправимся домой. Рене перенервничала. И… нам надо прояснить некоторые моменты.
— Миледи Агриппа, — подошел к нам сын императора. — Простите. Я, видимо, просто не так выразился. И — без сомнения — вы правы. В Империи моего отца нет места насилию. Закон един для всех. И я это докажу. Обещаю вам, миледи.
Я подумала — и кивнула.
.. — Я приглашу целителя, пусть тебя осмотрят, — прошептал милорд.
Он перенес меня в свою квартиру, поднялся по ступенькам на второй этаж и выпустил меня возле комнаты, в которой я когда-то жила.
— У меня забрали силу, — прошептала я. Мысль о том, что я не смогу лечить выгрызала сильнее, чем боль от разбитого лица. — Чтобы я сопротивляться не могла.
Милорд Швангау закрыл глаза — потом привлек меня к себе. Я думала — поцелует, но он замер. А я почувствовала, как по телу заструилась магия — нежная, ласковая. Сила лилась, смывая с души весь ужас сегодняшнего дня, наполняя звенящей энергией от макушки до пяток!
— Ты — как теплое июльское море, — пробормотала я. — Только не надо забирать мою боль себе — это не правильно.
Он — как обычно — не послушался. И стало легко! Боль ушла. Моран привлек меня к себе — и осторожно, трепетно — поцеловал.
Вокруг не осталось привычного мира — лишь хрустальные пузырьки воды в облаках синего света. И непривычно, и волшебно, и — чуточку страшно.
И вдруг по венам понеслась моя магия — магия целителя. Возмущенная, она привычно покалывала изнутри, радуясь встрече и недовольно ворча для порядка. Мол — что это было, хозяйка? Не дело… Не позволяй так больше никому!
Сила целителя бурлила низвергающимся со скалы водопадом. Запас ее был такой, что в первый момент я даже испугалась. Но лишь на мгновение. Никогда! Слышишь? Я обещаю тебе — никогда! Мы никогда не расстанемся! Этого больше не повторится! Я сотру в порошок каждого, кто попытается отнять тебя у меня…
— Твою магию не смогли у тебя забрать, — прошептал милорд. — Лишь заблокировали.
— А что было бы, если б…он смог?
Подняла влажные от слез глаза. И он — слава Стихиям — не закрыл свои.
В синем океане плескалось счастье.
— Рене, я люблю тебя… С того самого момента, как впервые увидел на представлении преподавательского состава. И этого уже не изменить. Если бы случилось что-то…непоправимое… я бы винил себя, но сделал все, чтобы мы смогли это пережить. Вместе.
Он что-то хотел сказать еще, но я не стала его слушать, поднялась на цыпочки — и закрыла рот ладонью.
— Ты знаешь, что самое страшное было сегодня? — я просто не могла оторваться от его синих глаз. — Что у нас с тобой ничего не было. Что я могла не узнать — как это — быть с любимым мужчиной. С тобой.
— Рене, — сказал он, щекоча ладонь своим дыханием. — Не испытывай меня. Я могу не сдержаться.
— Ты же не будешь заставлять меня умолять…
Он не заставил. Со стоном подхватил меня на руки — и понес к себе. Этой ночью было все: головокружительные ласки, признания, клятвы. Мне казалось, я держу его сердце в руках, вздрагивая от каждого толчка.
И когда пришло утро, все, что я смогла сказать, было:
— Мы потеряли два года. Целых два года. И, если бы не Гилморы — я была бы замужем за другим.
Он склонился надо мной и ласково провел кончиками пальцев по щеке:
— Ты даже не смотрела на меня. И выглядела такой счастливой рядом с Бриггсом. Я не стал тревожить своими чувствами. Я боролся с собой — как мог. Было…больно.
— Раймон — ты глупец.
— Наконец-то ты зовешь меня по имени. Знаешь, я хотел этого…
Я нежно поцеловала его. И снова заговорила, пробуя имя на вкус, как до этого пробовала его губы:
— Раймон, почему ты молчал?
— Я… не был уверен в том, что ты чувствуешь что-то ко мне.
— А невеста? Ты хотел, чтобы я ревновала?
— Бывшая невеста из другой жизни, — усмехнулся он. — Нет, ее приход запланированным не был. Я сразу отправился за тобой, чтобы все объяснить, но император — и его совещание. Я сходил с ума, представляя, что ты себе навыдумываешь.
— Значит, ты никогда не пытался воспользоваться…
— Рене, — перебил он меня. — Я хотел тебя уволить, чтобы увезти в поместье. И там… — сочувствуя, утешая, поддерживая — попытаться вызвать твою любовь.
— Что? — возмутилась я.
— Это было бесчестно. И хорошо, что этого не случилось.
— Действительно.
— Ты сердишься?
В ответ я его поцеловала. И мы опять…пропали из этого мира.
— Только теперь я понимаю, насколько я был глуп, — говорил он, не выпуская меня из объятий и перебирая рыжие локоны. — Прости. Просто…я первый раз в жизни струсил. Почти невозможно подойти к женщине, которая настолько равнодушна.
— А почему ты всегда прикрывал глаза, когда со мной говорил?
— Рене, — невесело усмехнулся он. — Ты же целитель. Вот и поставь мне диагноз.
Вот тут мне стало неловко. Даже больше того — стыдно. Идея, что он болен, никогда не приходила мне в голову. Слишком много силы бурлило в нем, слишком много мощи — даже я это чувствовала на расстоянии.
— Ты закрываешь глаза, когда волнуешься? — еле слышно спросила я. — Иначе говорить не можешь?
— Или когда стараюсь взять себя в руки, — нехотя кивнул. — Чтобы… не сорваться.
— Неврология?
— Срыв после боевой операции два года назад, — признался он. — И в университет меня отправили по тем же причинам, по каким ректором трудился Ричард Тигверд. А теперь и мой младший брат Эдвард Милфорд. Император считает, что подобная смена деятельности помогает прийти в себя.
— Прости, я не знала. Я считала это показателем… отношения. Знаешь, как говорят: «Закрой мне глаза Пустота».
— Вздор!
— Мог бы хоть как-то проявить интерес! — возмутилась я.
— Я и проявлял!
Вот тут я уставилась на него с возмущением.
— У тебя очень красивые глаза, — прошептал он. — Зеленые. И они ярко блестят, когда ты вот так вот сердишься.
— Не уходи от темы, — потребовала я. И легонько укусила его в плечо.
— Ай! — очень натурально вскрикнул он.
— Раймон, — осуждающе проговорила я.
— В честь моего назначения был дан бал для студентов и преподавателей.
— Помню.
— А ты даже не пришла.
— Нас вызвали. Мы все вернулись только дня через четыре.
— Я понимаю. После того, как я понаблюдал за твоей работой на ликвидации эпидемии… Но потом, я же пригласил тебя к себе…
— Это когда ты вызвал меня в кабинет — и стал отчитывать за то, что я не пришла на танцы?
— Я не отчитывал. Я объяснял, что огорчился.
Мне стало смешно.
— Стою это я перед мраморной статуей. С трудом держусь на ногах. А ты еще и глаза закрыл.
— Глупец?
— Именно, — кивнула я. — Наверное, такой же, как и я.
— Но потом мы танцевали — и я попытался…
— У тебя были полузакрыты глаза.
— Мне настолько нестерпимо хотелось тебя поцеловать, что магия вышла из-под контроля.
— Думаю, я должна несколько банок с вареньем барону Гилмору и его сыну. А то мы могли бы никогда… Вздрогнула — и прижалась к нему.
— На самом деле я собирался тебя похитить перед свадьбой, — признался он. Потом вспомнил, что произошло накануне. И прошептал. — Прости.
Я рассмеялась. Не весело — но все же. Раймон торопливо встал с кровати, порылся в одежде, которая лежала на полу. И вернулся обратно. В руках его была цепочка, с которой я уже сроднилась. Две подвески — и перстень.
— Рене Элия Агриппа, ты выйдешь за меня замуж?
Я обняла его:
— Да. Но ты должен спросить разрешения у Чуфи!
Он надел мне на палец кольцо. И поцеловал. Так…торжественно. Я рассмеялась — и подалась ему навстречу.
— Сегодня же! — объявил он, прерывая поцелуй. — Женимся — сегодня же!
— Послушай, — попыталась я ему объяснить, — надо выяснить, что с моим положением. Может, придется брать специальное разрешение…
— Ты права, — согласился он. — Сделать придется многое. Значит, завтра! А тебе придется взять на себя самое сложное.
— Что именно? — с подозрением посмотрела я на него.
— Платье! — он лукаво улыбнулся, намекая, видимо, на мою «любовь» к данному вопросу.
— Но… От помолвки до брака должен пройти как минимум месяц, — растерялась я.
— Рене! — нежно поцеловал он меня. — Когда ты приняла мое кольцо? В июне?
— Да, — кивнула я.
— А уже конец августа. Прошло почти три месяца. Больше длится помолвка лишь у сыновей императора.
— Но ты давал мне перстень, чтобы защитить!
— Но об этом никто не знает. А кольцо видели многие, включая императора.
Через несколько минут он вышел из гардеробной уже полностью одетый.
— Я отправляюсь в Западную провинцию. Как только разберусь с тем, что там произошло — сообщу. Ты — самое главное — ни о чем не переживай. Готовься к свадьбе. Я тебя люблю. И очень счастлив, что теперь это можно говорить в открытую. А еще — что можно сделать вот так…
Он сел на кровать, привлек меня к себе. Запутался пальцами в моих распущенных волосах, прижался к ним губами.
— Ты счастлива?
— Да, — я развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Очень.
— Я беспокоюсь — все получилось… — он обвел глазами разворошенную постель. — Не совсем так, как положено. И мне бы не хотелось, чтобы бы ты что-нибудь выдумала…
— Не буду, — я поцеловала его.
— Ты позволишь…
— Что именно?
— Я дам распоряжение Жаннин, чтобы она перенесла твои вещи в мою квартиру.
— Думаю, что это не лишено смысла, — теперь уже я обвела взглядом спальню, вспоминая, что было прошлым вечером, ночью. И … утром.
Мое лицо словно налилось огнем. Горели даже уши.
— Рене… — поцеловал он меня. — Любимая. Доверься мне.
— Я не о чем не жалею, — проговорила.