— Значит так, — принял решение барон Гилмор. — С понедельника — заводим журналы — и отмечаем присутствующих и отсутствующих на всех парах. Единообразно.
Недовольный гул возмущенных голосов.
— Я понимаю, это — тяжело. Однако необходимо. Кроме того. Сообщать родителям результаты посещаемости и исполнения дисциплины еженедельно.
— На одного куратора — поток, — сказала я, когда шум немного стих. — Те же четыре группы по тридцать человек.
— Я подумаю, что можно сделать. Господа. Дамы. Все свободны.
На этом и разошлись.
Аллея, густо усыпанная розовыми лепестками гарбовых деревьев. Раньше я любила это время. Лепестки начинают увядать, и сладкий запах становится сильнее. Сейчас же… Он будто душил.
Вечер. Тоскливо озираюсь — не мелькнет ли где рыжий хвост. Идти домой? Невозможно… Немыслимо! Пойду в госпиталь — проведать подопечных. Так пройдет еще пара часов, и, может быть, Чуф объявится.
За мною числились две палаты. Дежурств по госпиталю у целителей как таковых не было. Если была необходимость в специалисте, администратор вызывал того — чья по очереди была ночь. Если было что-то массовое, целителей вызывали, используя тот или иной код. Красный код — угроза эпидемии. Как в случае с изумрудными клещами. Тогда поднимали всех. Оставляли в госпиталях и больницах минимум специалистов, остальных — на ликвидацию чрезвычайной ситуации.
Я вошла в здание. Тишина. Покой. Дети выздоравливали, новых поступивших — не было.
Проведала двух братьев, которых еще три дня назад вытаскивали вместе с миледи Бартон. Одному двенадцать, другому — девять. В последние дни каникул мальчики отправились в горы. Упали в расщелину. Военные искали двое суток. Нашли. Доставили к нам. Обезвоживание. Многочисленные переломы.
Никогда не забуду глаза их матери. Глаза, полные счастья. Женщина осознавала, что детей нашли. Верила, что их вылечат. Сколько же мужества нужно иметь, чтобы взять себя в руки, довериться профессионалам. Не показывать свой страх. Не стенать, не голосить, не выть в голос. Она лишь искренне благодарила всех. За то, что нашли. За то, что лечат. Побольше бы таких родителей…
— Лежать будете столько, сколько потребуется, — строго ответила я на жалобы сорванцов. — А попробуете встать раньше времени, приставлю надзирателя!
— Ладно-ладно, — примирительно поднял руки старший. — А когда будет можно?
— Когда мне состояние твоего позвоночника понравится!
Домой пришла поздно. Чуф уже спала, свернувшись калачиком на ковре у камина. И я пошла спать. Заснуть и проснуться. Пережить еще одну ночь. Ночь без него…
С утра в пятницу было всего две пары, и я решила прогуляться по городу. Прогулки по Роттервику — еще один способ убить время. Я понимала, что не живу, а жду, когда он вернется. Понимала что это, наверное, не правильно. Но ничего не могла поделать. У меня не было опыта. Я еще даже не знала толком, что такое быть вместе с любимым, а уже училась быть врозь…
Красоты города меня особо не интересовали. Мост — и мост. Дом — и дом. Дворец — и дворец…
Какая разница? Небо, море или лес все равно милее.
Выпила чай с пирожными в кафе на берегу реки Тервики. И не потому, что хотелось есть. Просто… Убить время.
Площадь Цветов перед университетом жила своей жизнью. Как всегда, перед выходными, много народу. Я брела среди гуляющих, опустив голову и размышляя о том, как же я несчастна и одинока, когда резкие выкрики заставили вздрогнуть.
Огляделась, обнаружила высокий помост, большое количество молодых людей в мантиях.
Мантии… Студенты? Вечер пятницы. Интересно. Прислушалась.
— И мы не допустим подобного произвола! — кричал один из них в толпу. — Кто честь и достоинство империи?! Власти добрались до студенчества… Свобода! Мы требуем…
— Что случилось? — спросил у меня пожилой мужчина, что держал за руку девочку лет пяти. — Мы тут собрались погулять по университетскому парку — а тут такое.
— Скорее всего, студентам объявили, что с понедельника будут отмечать прогулы семинарских, и лекционных занятий, — задумчиво сказала я.
— Вот лентяи! — покачал мужчина головой.
Я согласно кивнула, подумала и добавила:
— Можно совет, мой господин?
— Да, миледи.
— Я — целитель, — показала знак на ладони. — Вы с маленькой девочкой очень рискуете. Если толпу напугают… Любое резкое движение. Вы понимаете?
— Спасибо, — горожанин побледнел, подхватил девочку на руки и стал выбираться.
Пожалуй, он и маленькая девочка были единственными, кому это удалось.
Минут через пять, площадь окружили.
— Операция военных служб! — раздался над площадью усиленный магией голос. — Всем оставаться на своих местах!
В ответ полетели камни. Видимо, студенты запаслись ими заранее. Камни пробивали щиты — значит, их зачаровывали. То есть опять-таки — готовились. Спланированная акция. Плохо… Очень плохо.
Раздался истошный крик.
Толпа качнулась — как единый организм. Вздохнула. Выдохнула. И началось самое страшное — паника.
Я почувствовала, как меня против воли выволакивает в портал — в безопасное место. Браслет! Я попыталась схватить всех, кто был рядом…
— Спокойно! — закричала людям, которые в ужасе заметались по нашей с Раймоном квартире. — Мы выбрались — это главное!
Бледная Жанин уставилась на меня, в ногах служанки мелькнул рыжий хвост.
— Миледи, что случилось?!
— Тяф! Тяф! Тяффф! Ррррр…
— Жанин, проводите гостей, — распорядилась. — Я подниму тревогу. Чуф…Чуфи, иди ко мне! Все хорошо… Ну, что ты? Испугалась? Все хорошо…
— У вас артефакт переноса? — спросила женщина, которую я схватила за руку в последний момент.
— Именно. А сейчас — простите.
Люди ушли в сопровождении служанки — я даже не запомнила никого, кроме этой женщины, что задала мне вопрос.
Глубоко вздохнула, настроилась на связь с целителями. И громко, четко объявила:
— Тревога! Тревога! Код — желтый. Повторяю: код — желтый! Беспорядки на площади Цветов. Используются усиленные магией камни. Покалеченные. Пострадавшие в давке. Внимание! Беспорядки на площади Цветов. Код — желтый! Идет военная операция.
Поднялась наверх, за своим саквояжем, и отправилась назад.
31
— Ты кто такая?! — кричал военный.
Я не могла ему ответить — все силы уходили на то, чтобы вытащить молодого парня. Камень попал в голову. Несчастный упал под ноги обезумевшей от страха толпы… Грудная клетка — в месиво. Юноша хотел жить. Очень. И мы стали бороться за то, чтобы он остался. Вместе…
Хорошо, что Раймон оставил мне свадебный подарок — браслет. Подвеска в виде сердца — артефакт-накопитель энергии. Мой резерв был не очень впечатляющий, а впитывать энергию от других я не умела. Раймон как-то сумел это обойти. Водный маг создал накопитель, способный передавать энергию без каких бы то ни было усилий с моей стороны.
Так что я работала — и не собиралась отвлекаться на какого-то невежливого незнакомца. На кону стояла человеческая жизнь.
Почувствовала, как меня грубо схватили за плечо — и встряхнули.
— Быстро пришла в себя! Чем баловалась?! — раздался крик. — Отвечать!
Мне еще нужно было пару минут. Поэтому мужчину — за его чрезмерное рвение и глупость, скрючило от спазма в кишечнике. Постаралась сосредоточиться. Отогнать злость — необходима концентрация — я и так часть магической энергии на дурака потратила.
— Ах ты, тварь! — меня подняли с земли, где я стояла на коленях перед раненым — и швырнули. Последним усилием кинула в больного всю магическую энергию, что была. Хотела позвать на помощь, но не успела. Темнота заволокла глаза…
— Какой…бездонной бездны происходит в Империи?!!! — раздался голос… моего мужа.
В первый момент я подумала, что почудилось. Даже глаза не хотелось открывать. А то вдруг я открою — а его нет…
— Мы можем лишь принести извинения. И заверить, что виновный будет наказан. Сурово.
А вот этот голос мне был не знаком.
— В Пустоту ваши извинения и наказания! Вы понимаете, что моя жена была в опасности!
— Раймон, — я решилась и распахнула глаза. — Ты…
— Рене… Счастье мое!
Это, действительно был мой муж. Он опустился на колени перед диванчиком в нашей гостиной, на котором я лежала, обнял:
— Как ты?
— Слабость, а так — все хорошо.
— Рене! — надо мной зазвучал недовольный голос учителя Ирвина. — Сколько раз вам повторять — нельзя выплескивать весь резерв целительской силы! Надо уметь останавливаться.
— Тот… парень… Он очень хотел жить… Понимаете? — я нашла глазами учителя.
— Живой он, живой, — проворчал Ирвин. — Хорошо еще, что при открытии портала он не соприкоснулся с вами. Вас этот…ретивый и неумный молодой человек оттащил от него. А то, если бы он рухнул в портал с вами — у вас в гостиной был бы еще и труп. Это помимо избитого военного.
— Что он от меня хотел? — удивилась я.
— Я подумал, что это приятельница пострадавшего. Наркоманка. Сидит на земле. Взгляд пустой, зрачки в точку, — простонал из угла кто-то. — Хотел допросить.
Я рассмеялась.
— Вы что — никогда не видели, как работают целители?
— Никогда, — честно признались из угла.
— Я такой безобразной организации задержания тоже никогда не видел, — процедил Раймон.
— Да какое вы-то отношении имеете к военным операциям?! — возмутился молодой человек.
— Догадаться переместить бунтовщиков в замок Олден порталами, например… Для этого даже большого ума не надо!
— Да как смеете!
— Из-за вашей глупости пострадала моя супруга. Это раз.
— Герцог Моран, — раздался желчный голос принца Тигверда. — А что вы вообще здесь делаете?
За эти годы я ни разу не видела, чтобы ректор Швангау, он же герцог Моран, краснел. А тут…
— Даже так? — усмехнулся принц Тигверд.
— Готов понести любое наказание, — еле слышно проговорил мой муж.
— Милфорд…
— Операция движется к завершению. Я…
— Вы оказались бо?льшим человеком, чем подозревали?