смотреть и с насмешкой и с благодарностью одновременно? Вы просто не видели Чуфи…
— Что случилось? — спросила у меня подруга.
— Мне предложили открыть в столице магазин, — честно ответила я ей.
— Какой еще магазин?!
— Дары Северной провинции. Наливка, варенье, мед…
— Вот… Рене, — опустилась она в кресло. — Умеешь же ты напугать!
— И я говорю — где мы столько варенья брать будем?
Мелани, между тем, смотрела так, будто у меня отросла еще одна голова.
— Я думала — у тебя что-то случилось, — сказала она, наконец.
— Не считая того, что мне запретили лечить, а муж по-прежнему в командировке, у меня все хорошо, — ответила я рассеянно.
— А откуда у тебя взялась идея с магазином?
— Слушай, мне прожужжали все уши, что его величество поддержит мое любое начинание. И принц Тигверд обещал. И барон Гилмор. С рекламой, арендой и документами — сказали, что помогут. И я хотела попросить тебя вести мои дела в магазине. Плюс мне сообщили, что леса вокруг моего дома — моя собственность. А люди, живущие на них — арендаторы. Опять-таки надо придумать, чем всех занять.
— Интересное предложение, — нахмурилась Мелани. — Но я никогда не жила в столице.
— Подумай, Мел. Так лучше для девочек. Они будут под твоим присмотром. И нуждаться вы не будете. Это же заработок.
— Лавочку дома ведь не обязательно закрывать… — с надеждой посмотрела она на меня.
— Конечно! Надо только найти, кому ты доверяешь.
— По поводу меда я договорюсь с сестрой.
— Слушай, а если торговать не травами, а сразу настойками, — предложила я. — Мне их не сложно приготовить.
— И косметическими средствами, — загорелись глаза уже у моей подруги.
— Если ты согласишься — надо будет посмотреть, какое помещение нам выделит барон Гилмор. Только… — нахмурилась я.
— Все-таки с тобой что-то случилось, да?
— Понимаешь, ко мне приставили охрану. И рекомендовали пока отказаться от путешествий.
— Ну, а мне — нет, — улыбнулась Мелани. — Девочек я пока отвезу к матери. И надо будет все продумать.
— Отлично! — улыбнулась я. — Договорились. Тогда пошли?
— Куда?
— Пока к барону Гилмору. Узнаем, когда он сможет уделить нам время и показать помещение под магазин.
— Страшно, — выдохнула она.
— Ты боишься милорда?
— Нет. Я боюсь перемен в своей жизни. И в жизни девочек.
— Мелани… Можно, я задам тебе вопрос?
— Почему рядом со мной нет мужчины, которого девочки называли бы отцом?
Я отрицательно покачала головой:
— Нет. Это как раз и не интересно, и не мое дело. Мне интересно, почему ты не стала целителем. Я ведь даже сейчас чувствую силу. Не очень понятную. Может, остаточную — но чувствую.
Женщина молчала, словно на что-то решаясь. Опустилась в кресло. Сгорбилась. Когда она смогла, наконец, заговорить, ее голос звучал настолько безжизненно и обреченно, что… камин погас. Надо же…
— Ответы на эти вопросы взаимосвязаны…
— Что ты имеешь в виду?
Стало холодно. Захотелось встать, разжечь камин, но я боялась. Боялась спугнуть. Мы столько лет вместе… А эта удивительная, загадочная, хрупкая и одновременно сильная женщина никогда не рассказывала о себе. Так пусть сейчас расскажет! Если это что-то, что лежит грузом на сердце, я сделаю все, чтобы разделить его с ней. Вдвоем нам будет уже проще…
— И отсутствие отца у девочек — и отсутствие у меня силы.
— Мелани…
— Нет! Не перебивай меня! И…не останавливай, прошу. Я устала всех обманывать. И тем более, не хочу больше обманывать тебя, Рене. Я никогда не была замужем. Девочки — обе — незаконнорожденные. От меня отреклась собственная родная семья. А женщины, которых я зову — одну матерью, другую — сестрой… Просто когда-то меня пожалели.
Подруга поникла так, словно ожидала, что сейчас я укажу ей на дверь.
— Чай будешь? — спросила я. Получилось ворчливо. — Или сразу — наливку?
— Рене… Не стоит герцогине возится с любовницей аристократа.
— Так как ты без магии осталась? — вернулась я к теме, интересовавшей меня, не обращая внимания на глупости, которые мне говорила Мелани.
— Влюбилась… — горько ответила она. — Шестнадцать лет… Я — девочка из старинной, но обедневшей аристократической семьи. От поместья остался только дом. Мама, все время рыщущая, где еще раздобыть денег. Сестра — потрясающе красивая…
— Как ты?
— Нет, что ты… Я в семье считалась… Если не дурнушкой, то так… Заурядностью.
Мы с Чуфи переглянулись — и очень похоже фыркнули.
Мелани посмотрела на нас с укором и сказала:
— Зря веселитесь — это правда.
Лисица осмотрела женщину, увидела, должно быть, то же, что и я: невысокую изящную фигурку, белокурые волосы, — гладко зачесанные и убранные в строгий пучок. Длинные темные ресницы, ясные серые глаза. Нежные черты сильно покрасневшего лица. Вот дослушаю до конца, и подарю флакончик духов из синелика.
— Прекратите, — недовольно сказала Мелани.
— Это не я. Это все Чуфи.
Зеленые лисьи глаза насмешливо сверкнули.
— Я пытаюсь рассказать грустную историю своей жизни, а вы — смеетесь!
— Прости, — стала я серьезной.
— Ничего. Я это уже пережила. Просто не хочу вводить тебя в заблуждение.
— Мелани, прекрати.
— Ладно. Тогда коротко. Я не знаю, за что молодого столичного аристократа выслали в такую глушь. Но он — как ты понимаешь — погрузил наш городок в состояние неукротимой истерики. Красивый, богатый. Могущественный.
— И как его зовут? — невинно поинтересовалась я. А что — мне его величество обещал поддержку за спасение. И я, похоже, нашла, что у него попросить. Уж что-то, а неприятности «красивому, богатому и могущественному» аристократу я доставить смогу.
— Не надо, Рене, — прочитала мои мысли Мелани. — Еще и у тебя проблемы будут.
— Так что произошло?
— Наши глаза на балу встретились, — с издевкой и брезгливостью проговорила Мелани. — Это было как удар молнией. И я влюбилась. Нет, конечно же, я не вешалась к нему на шею. И вела себя прилично. Но, думаю, моих чувств невозможно было не заметить. Потом были его ухаживания. Все очень и очень пристойно. Потом — предложение. Нас соединили в его доме, не в храме. Он объяснил это тем, что в опале, поэтому не стоит устраивать публичных мероприятий, связанных с его громким именем.
— И насколько это громкое имя? — снова спросила я.
— В общем, мы прожили три года. Уже родились девочки…
— А потом?
— Он собрался и уехал, — безжизненным голосом сказала Мелани.
— Как? Куда?
— В столицу. К жене.
— Постой. А ты? — растерялась я.
— Он сказал, что на несколько лет ему нужен был кто-то рядом. Чтобы не свихнуться в нашей глуши. И он выбрал меня.
— А свадьба?
Мелани пожала плечами:
— Чтобы не слушать моих стонов о том, что приличная девушка не станет любовницей, он просто устроил представление с выписанным из столицы актером.
— С ума сойти.
— Потом он сказал, что оставит мне купленный дом и выдаст некоторую сумму денег. Драгоценности, которые он дарил, тоже отбирать не станет. Посоветовал не докучать ему — иначе последствия для меня будут самые плачевные. И отбыл.
— А твоя мама?
— Она все знала. Но ей нужны были деньги на приданое для сестры. И она пошла на этот обман.
— Деньги… — с ненавистью выдохнула я.
Мелани посмотрела на меня с благодарностью. И продолжила:
— Как только я осталась одна, семья явилась ко мне и потребовала, чтобы я покинула город. Я пала, но я не должна портить жизнь сестре. Ведь та — приличная мать семейства. Ее же взяли в хорошую семью.
— Твари…
— Мне даже дышать было больно… Но… были мои девочки. Помню, как собрала вещи. Знаешь… я так долго стояла над чеком, который он мне выписал. Хотелось порвать этот клочок бумаги, сжечь его… Шкатулку с драгоценностями вышвырнуть…
— Но ты этого не сделала.
— Нет. И до сих пор себя за это презираю.
Я представила себя на ее месте. Мда… Это сколько ей было лет? Шестнадцать плюс три… Девятнадцать. А уже два маленьких ребенка на руках. И положение такое, что только в содержанки к кому-то идти.
Мы одновременно вытерли слезы. И постарались улыбнуться друг другу.
— А как ты оказалась в Северной провинции? — спросила я.
— Постаралась уехать как можно дальше от дома. Где меня никто не знает, где я не знаю никого. Случайно — по дороге — познакомилась с семьей сборщиков меда. Они — как ты знаешь — кочуют летом со своими обозами по всей империи. Дело прибыльное, но хлопотное. Они приняли меня к себе. Не спросили ни кто я, ни откуда я.
Я вспомнила многочисленное и немногословное семейство медоделов — и кивнула.
— Тебе повезло с ними.
— Да, — согласилась со мной подруга. — Мое появление было достаточно романтичным. На стоянке в деревне я вышла из очередного дорожного экипажа, на котором каталась по империи без особой цели, чтобы размять ноги. И потеряла сознание. А Матушка — они со своими явились в эту самую деревню закупиться продуктами — увидела такое безобразие. И кинулась мне помогать. Так я нашла дом — тот самый, в котором у меня теперь магазинчик.
— А магия?
— Стихийной магии во мне всегда было не много. Развивать ее… И не принято — я же девочка. И денег особенно не было. А целительская. Я и не знала, что она у меня есть, пока с тобой не познакомилась.
— Можно тебя будет с девочками обучать вместе. Тем более, если ты будешь здесь, в шаге от университета.
— Рене. Я боюсь подвести тебя, — тихо сказала моя подруга. — Пойми…Моя биография, она… Кидает тень на…
— Во-первых, мы особо никому ее не будем рассказывать, — возразила я. — А во-вторых, если ты опасаешься, что твой бывший муж… прости. Если вы и встретитесь, то… Найдем мы на него управу. То, как он поступил с тобой и с твоими дочками — не просто шалость. Это — нарушение закона.
— Рене, какое нарушение закона? Кто я — и кто он?
— Вот о том, кто он такой, ты до сих пор не сказала, — проворчала я. — А теперь по успокоительному — и проситься на аудиенцию к исполняющему обязанности ректора.