Конечно, она понимала, что на всё задуманное нужны деньги, много денег. И заранее готовилась ко дню будущего триумфа. Все сэкономленные «колготочные», а также чаевые, оставленные постояльцами в номерах, она складывала в тот самый запирающийся ящик стола. Складывала методично, ни разу не взяв назад ни гэпика. Сколько там накопилось? Сто манат или уже сто пятьдесят? Надо бы пересчитать. Всё равно мало. Должно ведь и на платье хватить, и на причёску, и на букет. А, ещё такси! Она же не может в платье и с причёской ехать на автобусе до концертного зала! Нет, только такси, фиолетовый кэб с высоким потолком, какие ездят только по улицам Лондона и Баку. Водитель выйдет из машины и распахнёт перед ней дверцу. Подаст руку, помогая залезть. И пусть соседи глазеют с балконов, особенно тётя Наташа, любившая повторять, что ничего путного из Нюрки не выйдет. Да, такси входило в обязательную программу волшебного дня.
Если всё подсчитать, то выходит, что сто манат, ну пусть и сто пятьдесят, явно мало. Но и времени у неё в запасе куча! Она только год как начала откладывать, даже меньше, — не сразу догадалась.
Иногда, конечно, возникали соблазны потратить деньги на что-нибудь, никак к Туманову не относящееся. Например, купить себе новый телефон, современный, с хорошей камерой и выходом в Интернет, как у Гюнель. Или велосипед! С наступлением весны в Баку пришла какая-то эпидемия велосипедов! Катались парни, катались девчонки, и русские, и даже азербайджанки. Нюрка смотрела, как они проносятся по улицам, только ветер свистит вслед, весёлые, счастливые, и думала, что велосипед — это как раз по ней. Она тоже не против носиться, возможно, она даже занялась бы экстремальным катанием по всяким там лестницам и бордюрам, освоила бы какие-нибудь трюки, вроде езды без рук или на заднем колесе. Но потом Нюрка вспоминала про волшебный день, и мысли о велосипеде отвергались как глупые и ненужные. Подумаешь, велосипед! Что она, маленькая? Велосипеды вон у всех. А Мечта есть только у неё. И волшебный день тоже.
После пожара гостиница не работала три дня, но выходных им больше начальство не устраивало. Наоборот, объявило сверхурочную повинность. Твоя смена, не твоя — будь добра, выйди. Из-за случившегося в гостиницу нагрянули всевозможные проверочные комиссии, от пожарной до санитарной, и Нюрка вместе с Эльвирой и Гюнель с утра до вечера драили номера и коридоры, отодвигали шкафы и вытирали пыль за батареями, чего не делали раньше никогда, — лишь бы ублажить проверяющих. На первом этаже шёл срочный ремонт горевшей комнаты, и за строителями тоже приходилось выносить кучи мусора.
Задерживались допоздна, и Нюрке пришлось купить маме побольше булочек и молока, чтобы не голодала до её прихода. Мама ворчала, говорила, что Нюрка её бросает. Нюрка объясняла про работу, как могла. А втайне радовалась. Её воля, она бы и ночевала на работе. Запиралась бы в подсобке и мечтала, сколько влезет. Не надо было бы никого кормить, ничего готовить, не надо было бы радостно улыбаться и хвалить маму за вылепленных из пластилина человечков. Одно плохо — из-за внеплановой работы Нюрке приходилось пропускать час в Интернете. На него просто не оставалось сил — едва справившись с домашними обязанностями, она валилась в постель. Но и без компьютера она легко могла пообщаться с Всеволодом Алексеевичем, прежде чем заснуть. Стоило прикрыть глаза, и его образ появлялся сам. Чаще всего в концертном костюме, а иногда в мятой фланелевой рубашке, явно домашней. Где она его в такой видела, на какой фотографии? А может, просто придумала? Он всегда улыбался и говорил что-нибудь хорошее. О том, что скоро приедет. О том, что надо верить в свои желания, тогда они обязательно сбудутся. А иногда молча подходил к ней сзади с большим деревянным гребнем в руках, обнимал за плечи и начинал расплетать её косы. И потом долго расчёсывал Нюркины волосы, пропуская пряди между пальцев. Такие моменты она любила больше всего.
— Нурай! — в коридоре, который Нюрка как раз заканчивала пылесосить, появился дядя Азад. — По всей гостинице тебя ищу! Спустись на ресепшн, там тебя к телефону!
— Меня? К телефону?
Никто и никогда не звонил ей в гостиницу. Ещё не хватало! Да и кто мог ей звонить? Кто вообще знает, что она здесь работает, кроме мамы? Нюрка полетела на первый этаж, на ходу представляя, как будет злиться на неё Захра. Неслыханная наглость, чтобы горничной звонили на ресепшн гостиницы!
Но Захра передала ей трубку со странным выражением лица.
— Слушаю!
На том конце тараторили по-азербайджански. Нюрка, хоть и закончила русскую школу, знала два языка. Говорила на азербайджанском, правда медленно, подбирая слова. Но сейчас она молчала даже не поэтому. А потому, что просто не знала, что сказать.
— Я приеду, как только смогу, — пробормотала она наконец.
— Приезжай немедленно! — закричали на том конце. — Я в суд подам на вашу семью! Я вас на улицу выселю!
Нюрка положила трубку на рычаг. Захра стояла рядом и, похоже, слышала каждое слово.
— Поезжай домой, — твёрдо сказала она. — До завтра я тебя отпускаю.
В другое время Нюрка бы безмерно удивилась такой доброте. Но сейчас просто не смогла оценить поступок начальницы по достоинству. Ей казалось, что мир перевернулся с ног на голову. Нет, невозможно. Шутка какая-то. Глупая шутка. А если правда? Что же теперь делать?
Пока ехала домой, пыталась дозвониться маме по сотовому, бесполезно, трубку никто не брал. Нюрка и не особо надеялась, мобильник маме она купила уже давно, но та им почти никогда не пользовалась по назначению, постоянно оставляла в туалете, где играла на нём в тетрис.
Нюрка через три ступеньки поднималась на их пятый этаж. В подъезде внешне всё было нормально, по крайней мере по лестнице вода не хлестала. Она уже почти уверилась, что над ней просто подшутили. Открыла дверь своим ключом и обмерла. Вода стояла по щиколотку. По прихожей плавал резиновый коврик, обычно лежавший возле двери. На комоде сидел кот и истошно орал.
Шлёпая по воде, Нюрка бросилась искать мать. Та обнаружилась в комнате за компьютером! Увлечённо клацала мышкой, даже не замечая творящегося вокруг бедлама! Впрочем, в комнате воды было значительно меньше, спас высокий порог. Нюрка кинулась на кухню. Так и есть, вода хлестала из раковины, переливаясь через край. Оба крана открыты на полную, а сваленная в раковину посуда не давала воде уходить в слив.
Нюрка завинтила краны, схватилась за тряпку, понимая, что поздно. Вода давно просочилась по всем стыкам, по всем щелям в квартиру на четвертом этаже, хозяева которой и звонили в гостиницу. Она прекрасно знала, что там живёт солидная семья, владельцы какого-то кафе. И у них дорогой ремонт, о чём они не преминули сегодня напомнить по телефону.
— Мама! — Нюрка всё-таки не выдержала, вернулась в комнату. — Мама! Посмотри, что ты наделала!
Мать хлопала глазами, явно не понимая, как Нюрка здесь оказалась посреди дня. И почему она с тряпкой и ведром? А откуда вода на полу?
— Мама, зачем ты открывала краны?
— Я посуду хотела помыть. Помочь тебе.
— Помыла?!
— Так воды не было.
Ясно. Воду в последнее время часто отключали, какие-то ремонтные работы. Она вывернула краны и ушла, забыв про посуду.
Часа два Нюрка вытирала полы, развешивала на балконе коврики и расставляла намоченную обувь. А потом пошла к пострадавшим соседям.
Хозяин кафе долго качал головой и цокал языком, слушая её сбивчивые объяснения.
— Следить надо за матерью, девушка.
— Я работаю.
— Наймите сиделку! Пойдёмте, я покажу вам, на что стали похожи наши обои! А я ведь собирался продавать квартиру, на днях покупатели придут. Что я им теперь покажу?
Он провёл Нюрку в комнату, такую же, как у них с мамой, и в то же время совсем другую: с коврами на стенах, с деревянной мебелью, то ли старинной, то ли усиленно изображающей таковую. Здесь, к счастью, ничего не плавало, но по светлым кремовым обоям ползли зловещие мокрые пятна. И можно было не сомневаться, что через пару дней обои начнут отходить от стен. Да и потолок теперь требовалось белить заново.
— Вы понимаете, во сколько обойдётся ремонт? — нудил хозяин. — Я уже не говорю о том, что вы сорвали мне скорый переезд. Я настаиваю на компенсации.
— Сколько? — упавшим голосом спросила Нюрка.
— Не знаю! Нужно пригласить специалистов, всё, так сказать, замерить, подсчитать.
— У нас нет денег. Вы же должны понимать…
— Я должен? Я вам ещё и должен? — взвился сосед. — Вы меня затопили! А если завтра ваша мама пустит газ, мы все взлетим на воздух? Думаю, мне стоит обратиться в органы опеки, чтобы они проверили, как вы справляетесь с возложенными на вас обязанностями.
Нюрка всё поняла.
— Подождите пять минут, — попросила она и вышла из квартиры.
Вернулась с конвертом. Тем самым, который хранила в верхнем ящике стола. Протянула соседу.
— Здесь сто двадцать пять манат. Больше у меня нет.
Он взял конверт, достал очки. Долго и обстоятельно пересчитывал деньги.
— Этого мало, — наконец изрёк он. — Только на материал. А работа?
— Я сама вам поклею обои. И потолок побелю. Я умею.
Она правда умела. Ремонт в их с мамой квартире однажды уже делала, одна.
— Ещё мне не хватало таких мастеров! — всплеснул руками сосед. — Ладно, Нурай, идите, разберусь как-нибудь. И присматривайте лучше за своей мамой!
Но Нюрка пошла не домой. Ей просто необходимо было сейчас прогуляться, подышать свежим воздухом, хоть немного успокоиться. Иначе она сорвётся на маму.
Брела куда глаза глядят. Один поворот, второй, скверик, фонтан. Сама не заметила, как дошла до парка филармонии, её любимого уголка. Села на лавочку, подставляя лицо тёплому, но ещё не жаркому весеннему солнцу. Прикрыла глаза. А когда открыла, увидела его. Прямо
напротив, на круглой афишной тумбе, висел огромный плакат. «В рамках гастрольного тура! Народный артист России Всеволод Туманов с новой программой «Любимые мелодии». Билеты в кассах филармонии».