Это была авантюра чистой воды. А началось всё с книжки, оставленной кем-то из постояльцев в номере. Нюрка обнаружила её в ящике тумбочки, в котором добросовестно намеревалась вытереть пыль. «Ваши желания исполнятся». Какой броский заголовок. Вообще-то она ненавидела читать, даже автобиографию Туманова мусолила месяц. А тут открыла, с горькой усмешкой, присев на край ещё не застеленной кровати. Захра увидит — уволит к чёрту. А, плевать. Теперь уже на всё плевать. До приезда Всеволода Алексеевича оставалось три дня. Билета у неё по-прежнему не было. Да их уже и не осталось в продаже, тех билетов.
Нюрка листала страницы, всё больше вовлекаясь в нехитрый текст. Автор уверял, что все желания обязательно исполнятся, нужно только правильно желать. Думать не о средствах достижения цели, а о конечном результате. Представлять желание уже исполнившимся. И не противиться обстоятельствам. «Поддаться течению жизни, но не упускать из вида цель». Выходило так, что делать-то ничего и не надо. Только желать правильно — по книжке. В конце каждой главы даже примеры приводились и упражнения. Нюрка задумалась. А что она теряет? Да и приятно поверить в теорию, которая обещает золотые горы, но ничего от тебя не требует. Приятно и непривычно, потому что прежде от Нюрки требовали все: Захра чистой уборки номеров, мама постоянной заботы, даже кот требовал, чтобы ему ежедневно выносили лоток и клали корм из баночки. Нюркины желания при этом никто в расчёт не брал.
Вычищая заляпанный чем-то жирным ковёр в двести седьмом номере, Нюрка размышляла о прочитанном. С целью её всё понятно — попасть на концерт. Осталось только «поддаться течению». То есть не нервничать, не бегать каждый день под стены филармонии в надежде на чудо, не прокручивать сотни раз в голове варианты, один нелепее другого. В своих фантазиях она уже дошла до идеи украсть билет у кого-нибудь из зрителей, когда те будут подходить к залу. Надо просто ждать и представлять себя на концерте. Глупо, но выбора у неё и не было.
Двести восьмой номер оказался заперт изнутри. Нюрка постучала.
— Кто там? — раздался сонный женский голос, явно недовольный.
— Уборочку будем делать? — дежурно поинтересовалась Нюрка через дверь, втайне надеясь на отрицательный ответ — раз постояльцы в номере в такой час.
— Валяй, делай, — отозвались из комнаты.
Пришлось лезть за карточкой, открывающей все двери на этаже. Нюрка уже давно привыкла не удивляться чудачествам гостей. Хочется мадам спать под гул пылесоса — её проблемы. Но на широкой двуспальной постели оказалась совсем не мадам — рыжая девчонка, на вид не старше Нюрки, растрёпанная и заспанная. Она сидела в трусах и маечке, обтягивающей торчащий бюст, и зевала.
— А сколько времени? — поинтересовалась она у затаскивающей в номер пылесос Нюрки. — Одиннадцать? Твою же мать! Вот Заур сволочь! Я же из-за него работу проспала!
— Заур? — равнодушно спросила Нюрка, подбирая с пола разбросанные полотенца.
— Ты представляешь, до самого рассвета спать мне не давал, — доверительно сообщила рыжая. — Вообще неугомонный! Куда он, интересно, свалил? Блин, меня же в редакции расстреляют. Я вчерашний материал ещё не сдала. Ладно, скажу, что с утра на задании была. На выставке этого, как его? Хрен там какой-то в Музее современного искусства выставляется. А мне писать про него.
— Журналистка, что ли? — Нюрка тоже перешла на «ты».
— Ну да, в «Русском Азербайджане».
— А что в гостинице делаешь?
— А то непонятно? — засмеялась рыжая и потянулась всем телом. — Не дома же мне с ним трахаться. У него жена, у меня отец. А тут никто не мешает.
Нюрку передёрнуло. Она поспешно сменила тему, пока рыжая не начала вдаваться в подробности.
— И что, нормально платят журналисту?
— Да ничего так. Ещё бы задания были интересные! А то «напиши о выставке ковров» или вот, современном искусстве этом. Фиг ли о них писать? Уже сто раз всё написано. Послезавтра вообще на концерт Туманова отправляют, представляешь? Отчёт о нём делать! Да кому он нужен?
«Мне!», — чуть не заорала Нюрка, но вовремя прикусила язык. Она заворожённо смотрела на рыжую и вспоминала прочитанный в книжке совет «плыть по течению».
— Не хочешь на концерт? — осторожно спросила она.
— Что я там не видела? — фыркнула рыжая. — Старый пень, пропахший нафталином. Два часа его слушать придётся, вот удовольствие! А в то же время в «Соло» будет пятничная вечеринка, всем девушкам бесплатные коктейли, между прочим!
— Меняемся? — Нюрка уже не выдержала, бросила свой пылесос, плюхнулась на кровать рядом с рыжей, только что не вцепилась в неё. — Ты не представляешь, как мне надо попасть на этот концерт!
— Чего? — Рыжая обалдела от такого напора. — Привет тебе, а материал я как напишу?
— Я тебе расскажу обо всём, что там будет! Хочешь, список песен составлю? Могу даже фотографии сделать, только у меня фотоаппарата нет.
— Ну есть у меня фотоаппарат, — растерянно пробормотала рыжая. — Даже не знаю… Блин, в «Соло» хочется. А тебе это зачем? Ты что, поклонница Туманова?
Так сказала, как будто и предположить подобный вариант было бы смешно. Нюрка мотнула головой.
— Скажешь тоже! Зачем мне старпёр? Гитарист у него красавчик.
— А-а-а, — облегчённо вздохнула рыжая. — Тогда понятно. А что, хорошая сделка. Но ты только не подведи, мне же материал сдавать! Не денься потом никуда с моим удостоверением и фотоаппаратом.
— Да куда я денусь? Вот, я тут работаю, три через один, меня всегда можно найти. Ну хочешь, я тебе паспорт отдам?
— Сдался мне твой паспорт. Ладно, договорились. Бабская солидарность должна же быть. Надеюсь, у тебя всё получится с твоим гитаристом. Пиши свой телефон!
Прав, ну прав же был автор книжки про исполнение желаний! Оказывается, всего-то и надо было, что отпустить обстоятельства. Нюрка ликовала, и веря, и не веря своему счастью. Она не просто пойдёт на концерт! Она получила гораздо больше — возможность попасть за кулисы! Журналистское удостоверение лежало у неё в кармане и обещало неслыханные возможности. Журналистов пускают куда угодно! Она сможет подойти к Всеволоду Алексеевичу, да она даже сможет с ним поговорить! Взять интервью в конце концов! Чем она не журналистка? Подумаешь, не училась специально, чего там учиться? Уж биографию Туманова она знает как свои пять пальцев, и вопросы для него подберёт куда интереснее, чем те, которые задают ему обычно: в каких городах вы побывали и как началась ваша карьера.
У Нюрки просто голова шла кругом от свалившихся на неё перспектив. Книжку она забрала домой и читала по чуть-чуть, когда выдавалась свободная минутка. Уж если первый совет автора принёс такие результаты, что же ещё за сокровища скрываются под обложкой? Но больше никаких открытий сделать не получилось: дальше в книге рассказывалось об отношениях с другими людьми, а другие люди Нюрку не очень-то интересовали. Да и трудно было сосредоточиться на чтении, когда в кармане лежало журналистское удостоверение, обещая невероятный вечер. Впрочем, до него ещё нужно было дожить. Время же, как назло, стало течь невероятно медленно.
В день концерта она тоже работала. Нюрка надеялась поменяться сменами с кем-нибудь из девчонок, но не получилось — слишком поздно спохватилась, у всех оказались свои планы, меняться никто не согласился. Пришлось уговаривать Захру отпустить её хоть на час пораньше, иначе она никак не успевала добраться до дома и переодеться. Про концерт, естественно, не сказала начальнице ни слова, наврала про водопроводчика, которого нужно встретить.
Все словно сговорились портить ей настроение. И Захра долго ворчала, прежде чем разрешить ей пораньше уйти, и постояльцы как назло попадались скандальные, одни возмущались, что Нюрка слишком рано пришла с уборкой, другие — что слишком поздно, а третьи вообще заявили, что будут наблюдать, как она пылесосит и меняет полотенца, мол, вдруг украдёт чего-нибудь. Так и сказали, прямым текстом. И действительно наблюдали, оба, муж и жена, не сводя с неё глаз. Как будто у них чемоданы с золотом под кровати запиханы.
Нюрка изо всех сил старалась не обращать внимания. Думать только о вечере. Да от одной мысли, что Всеволод Алексеевич сейчас здесь, в Баку, начинала кружиться голова. Она даже улучила момент и влезла в компьютер Захры, куда заносились все гости отеля, но заветной фамилии там не нашла. Ладно, это было бы уже фантастическое везение, в конце концов, гостиниц в Баку много, и Всеволод Алексеевич не обязан всегда останавливаться именно в той, где работает Нюрка.
Мучительно медленно ползли минуты рабочего дня. Она представляла, как Всеволод Алексеевич идёт по светлому залу прилёта, щурится от яркого бакинского солнца, садится в машину и мчится по аэропортовскому шоссе. А может, он давно в зале филармонии? Нюрка знала, что он очень придирчив к звуку, всегда приезжает за несколько часов до концерта, чтобы лично проверить микрофоны и прочую аппаратуру. Чёрт возьми, она со своим удостоверением журналиста уже могла бы быть рядом с ним, там, в волшебном закулисье. Но Захра ясно сказала: сначала убери три номера, из которых сегодня выселяются, а потом можешь идти куда хочешь. Последний номер освобождался в четыре, Нюрка явилась с уборкой на пять минут раньше, застав постояльцев за сбором чемоданов. Не слишком любезно втащила пылесос и начала уборку прямо при них. Плевать. Сегодня плевать на всё.
В половине пятого она уже неслась домой, переодеваться. С платьем у неё, конечно, ничего не вышло, но Нюрка до хруста накрахмалила белую, парадно-выходную кофту, которую последний раз надевала на выпускной вечер, отгладила юбку, тоже школьную, чёрную, плиссированную. Ладно, с красными туфлями на высоком каблуке смотрелось вполне по-взрослому. Туфли одолжила у соседки, наврав с три короба про несуществующее свидание. Хотя, кто сказал, что у неё с Тумановым не свидание?
Букет тоже отменялся, но теперь он и не особо был нужен. Даже странно выглядела бы журналистка с букетом цветов. Да уж, думала Нюрка, осматривая себя в зеркале: волосы распущены, чтобы добиться максимального сходства с рыжей на удостоверении, да и просто красиво, на шее фотоаппарат с воинственно торчащим дулом, в руках блокнот и ручка — акула пера! Как-то странно сбывались мечты. Совсем не так представляла она себе их встречу! А, ладно, какая разница! Главное, что встреча состоится!